Сергей Михеенков – Танец бабочки-королек (страница 62)
В полночь они прибыли в Красный Холм. Небольшая деревушка с кладбищем в середине, в берёзах и липах, действительно стояла на пологом холме, с которого во все четыре стороны открывался простор на многие километры. Здесь уже отрыли землянку и оборудовали наблюдательный пункт. Неподалёку, на огородах, виднелась зенитная установка. Расчёт не спал. Слышно было, как разговаривали между собой зенитчики.
Авангардом группировки командовал майор Кириллов. И теперь командарм, всюду видя следы распорядительности и основательности, с удовлетворением отмечал, что не ошибся в этом исполнительном майоре, который выполнял всякое порученное ему дело не мешкая, с азартом.
Командарм вошёл в землянку и, увидев знакомые лица офицеров оперативного отдела, разведчиков и связистов, сказал:
– Ну, что затихли? Почему не продвигаетесь вперёд?
– Бьёт из всех стволов, товарищ командующий, – ответили ему.
– Головы не даёт поднять.
– Полки авангарда залегли, зарываются в снег.
Настроение офицеров штаба командарму не понравилось. Он напряг скулы и посмотрел на заместителя по артиллерии генерала Офросимова.
– Что-то я не видел воронок на той стороне. Почему слабо используете артиллерию, Пётр Николаевич? Или тоже в снег зарываетесь?
– Артиллерия только-только подошла, – ответил Офросимов. – Дороги… Каждый метр пути приходится расчищать. Но теперь, когда мы уже вышли к своим огневым, другая незадача – снарядов мало.
– Снарядов артиллеристам всегда бывает мало. Надо лучше стрелять, Пётр Николаевич. Чтобы каждый снаряд – в дело. К утру у нас должен быть чёткий план действий на ближайшие сутки. До рассвета боевой приказ должен уйти в подразделения авангарда. Атакуем на рассвете. Другого выхода у нас просто нет. Если мы задержимся перед их окопами ещё сутки-двое… Связь с Беловым есть?
– Связь со штабом кавкорпуса установлена на уровне посыльных офицеров.
– Атаку нужно согласовать с кавалеристами. Мы атакуем с юга. Белов – с юго-запада и запада.
– С севера наступает одиннадцатый кавкорпус.
– Как дела у Соколова?
– С генералом Соколовым связи нет. Канонада слышна. Но, похоже, тоже топчется на месте.
– Нажимать надо, нажимать.
В эти дни под Вязьмой создалась ситуация ожесточённого противостояния. С севера к городу подошла группировка Калининского фронта: 11-й кавалерийский корпус генерала Соколова и 39-я армия генерала Масленникова. С юга и юго-запада Вязьму осадили кавалерийские дивизии генерала Белова и батальоны 8-й воздушно-десантной бригады полковника Казанкина. С юга подступила 33-я армия генерала Ефремова. Положение для немцев было критическим, тем более что в Вязьме в это время находились полевые управления всех трёх армий, всё это время действовавших на московском направлении: 4-й полевой, 4-й танковой и 9-й полевой. Почти все штабы группы армий «Центр». Над основной группировкой Восточного фронта нависла угроза катастрофы.
Возможно, именно такой видели картину событий и возможных их поворотов в штабе Западного фронта.
Но генерал Ефремов видел происходившее иначе…
Время ушло далеко уже за полночь, когда командарм вышел из землянки и посмотрел в поле. Севернее гремела канонада. Там шёл бой.
– Степан Ильич, – спросил командарм полковника Киносяна, который теперь исполнял обязанности начальника штаба Западной группировки, – что там происходит? Неужели контратака?
– Нет, Михаил Григорьевич, это атака. Кавалеристы атакуют. К счастью – атака.
Командарм сделал вид, что не обратил внимания на последнюю реплику Киносяна. Нельзя было развивать эту тему. Думать об этом можно. Думать надо. Но говорить – нельзя.
– Я так и знал, – сказал Ефремов. – Сегодня с ограниченной артиллерией выдохнется Белов. Завтра, тоже с ограниченной артподготовкой, атакуем мы. И так они по очереди будут успешно парировать наши разрозненные удары.
– Белов настаивает на том, чтобы вся группировка, действующая здесь, была переподчинена ему, – сказал Киносян.
– Если бы так, Степан Ильич, – сказал командарм, вслушиваясь в звуки дальнего боя. – Если бы так… К сожалению, эта идея, пожалуй, не выйдет за пределы нашей группировки. В штабе Западного фронта так не думают.
– Но если всё-таки объединение с кавалеристами и десантниками произойдёт, то почему Белов?.. У нас побольше сил и количества штыков в дивизиях.
– Не время сейчас нам с кавкорпусом меряться силами и амбициями, Степан Ильич. Если бы штаб фронта принял решение об оперативном подчинении всех войск, которые переброшены сейчас сюда, под Вязьму, в одну, в единую группировку, мы бы образовали такой мощный кулак, что завтра бы уже вполне успешно пробивали немецкую оборону в каком-нибудь одном месте. Сконцентрировали бы там всю артиллерию и смогли бы нанести такой удар, что противник вряд ли выдержал бы. Так что Белов здесь прав. Позаботьтесь, чтобы связь с конниками и десантниками действовала постоянно. Утром я должен знать результаты их атак, – и вдруг после паузы спросил: – Почему они наступают одни? Почему этот удар не увязан с нашими действиями?
Полковник Киносян понял, что командарм спрашивает не его, и промолчал.
К утру канонада стала утихать. Правее, в самом городе, стояла тишина.
Вышли покурить и офицеры разведки. Некоторое время стояли молча, слушали ночь.
– Если бы ворвались, то сейчас бы там такой переполох стоял…
– Это точно. Помнишь, как в Верее? Все сразу хлынули.
– Значит, и копытников отбили.
– Завтра наш черёд белый снежок алым кропить…
– Уже сегодня.
– Да, сегодня.
А небо над ними стояло такое же, как и до войны. Ничего в нём не угадывалось особенного. Никакого напряжения или тревоги. Низкие пушистые звёзды причудливыми гирляндами созвездий сияли над белым полем. Так бы и вскочить на лыжи и махнуть по этому вольному пространству хоть туда, хоть в другую сторону…
Глава двадцать четвёртая
Воронцов почувствовал привычный толчок в плечо и тут же нажал на спуск ещё раз, стараясь при этом удерживать тот же прицел, – в чёрном глазке намушника плавал, колыхаясь, корпус мотоциклиста головного мотоцикла. Мотоцикл сразу повело в сторону и резко развернуло у самой обочины. На него налетел второй. Но третий сразу отвернул левее и остановился, уткнувшись в снежный отвал. Грузовики тоже остановились. Водитель второго грузовика включил заднюю передачу и, распахнув дверцу и стоя на подножке, лихо погнал свою машину назад, к лесу. Там с той же поспешностью попытался развернуться, но дорога была прочищена слишком узко, и грузовик, упёршись колесом в отвал, забуксовал в снегу.
«Максим» Петра Фёдоровича и два или три ручных пулемёта со стороны дороги застучали навстречу друг другу почти одновременно. Что-то замешкался старик, подумал Воронцов, ожидая, что пулемёт внизу заработает сразу после его спаренного выстрела.
Он расстрелял обойму и спрыгнул вниз. Успел заметить в полусумерках чердака, как кузнец дядя Фрол на четвереньках, бережно придерживая под мышкой винтовку, отполз за печную трубу, встал за ней и прицелился в слуховое окно издали. Пули начали щёлкать по жердям кровли, осыпать щеповую труху. Они ошалело летали по чердаку, жалили всё подряд. И старого солдата, всю жизнь имевшего дело с раскалённым железом, не надо было учить, как спастись от них.
Внизу Пётр Фёдорович на коленях сутулился возле пулемёта. Кто-то из деревенских, тоже пожилой, придерживал ленту.
– А ну, кум Иван, хватай – переносим! – скомандовал Пётр Фёдорович и вскочил на ноги, развернул пулемёт набок и подхватил под низ.
Кум Иван подсунул полы пальто под горячий кожух и, оскалившись и матерясь, то ли оттого, что было горячо, то ли в азарте боя, поднял ствол пулемёта. Они подтащили «максим» к соседней амбразуре. Просунули ствол. Подложили под колёса станка куски досок.
– Длинными! Давай длинными! – закричал ему Воронцов. – Море огня! Надо смести их напором!
«Максим» застучал длинной очередью. Сделал паузу. И снова – длинной-предлинной, для кого-то в целую жизнь…
Немцы между тем высыпали из кузовов, залегли под колёсами и за снежными отвалами, начали отстреливаться. Огонь их с каждой минутой становился всё сильнее, яростнее и согласованнее. За машиной, которую они успели отогнать к лесу, установили несколько лёгких миномётов и начали обстреливать деревню минами.
Воронцов понял: такую дуэль они, засевшие в домах и за кладушками дров, пожалуй, не выдержат. Сейчас проведут пристрелку и начнут прицельно подавлять одну огневую точку за другой. А там атакуют, ворвутся в деревню и начнут очищать дворы.
– Курсант, делай что-то, не то нас скоро побьют! – закричал Пётр Фёдорович.
Воронцов разыскал Губана. Тот лежал за поленницей и прицельно стрелял короткими очередями в сторону дороги. Даст очередь, выглянет. Патроны берёг. Рядом с пулемётчиком никого не было. И Воронцов тут же подумал: боем никто не управляет, каждый предоставлен самому себе, если сейчас кто побежит, остальные ринутся следом. И тогда перебьют всех. Вот тогда уже всё пропало. Слишком удалены одна от другой огневые точки. Каждая действует автономно. Так и будут нас выбивать из миномётов, по одному.
– Михась, не трать патроны. Сколько у тебя дисков?
– Два. Один уже почти пустой. Гоняют, гады, как зайца по кустам. Третью позицию меняю. Две-три очереди – и тут же засекают, минами забрасывают.