Сергей Михайлов – Академия (страница 43)

– Ладно, давайте пробежимся по плану, и я пойду.

Ребер показывал на голограмме комнату или проход, касался их, и изображение вырастало. Сергей быстро оглядывал помещение, стараясь запомнить, и махал рукой – давай дальше. Несколько раз он включал изображение с внутренних камер, сравнивая план с натурой. Пока подвохов не было – отставник все показывал честно.

– Медблок.

Сергей включил изображение с камер. «Заодно проверю, как там Зорис».

– Твою медь! Что там такое?!

Ребер среагировал немедленно. Подскочив к столу, коснулся экрана. Увеличенное изображение медблока ожило. Обычный медицинский бокс. Почти полкомнаты занимала медмашина. Самая обычная, гражданская. У стены кушетка и два ростовых шкафчика. В углу кресло. Все сверкает белизной. Посреди этой чистоты и стерильности страшными чужеродными предметами, в лужах крови, лежали три тела. Два вместе. Женщина и раненый, узнал их Сергей. Ближе к двери, распластавшись навзничь, лежало тело Зориса. В груди зияла страшная дыра. Кротов уже насмотрелся на такие раны. Игольник в упор. Если бы не бронекостюм, то верхнюю половину тела просто оторвало бы. Похоже, кинулся прикрывать тех, двоих.

Ранза прошептала:

– Она что? С ума сошла?

Отставник был гораздо резче:

– Тварь! Никого не жалеет!

Кротов понял, что они считают – это дело Рейнис. Где-то в глубине души он уже тоже поверил, что это она. Силой приглушив эмоции, он жестко приказал:

– Ранза, отдай игольник!

Слова он подкрепил недвусмысленным жестом. Повел стволом игольника в её сторону. Та удивленно раскрыла глаза.

– Сергей, ты что?!

– Быстро!

Глаза девушки потухли. Она словно съежилась. Ничего не говоря, протянула оружие.

– Гранаты тоже.

Она отдала обе кассеты.

– Прости, Ранза. Сейчас я не могу никому доверять.

– Ты прав… – тусклым равнодушным голосом ответила она. Её поведение задело Сергея: «Что я делаю, если она ни при чем, то никогда не простит». Но голос рассудка быстро заглушил эмоции. Война есть война – расслабишься, пропадешь. А то, что время игр прошло, он понял, как только увидел трупы на полу.

– Ты к креслу!

Кротов показал стволом в угол. Ребер подошел и сел.

– Руки на подлокотники.

Тот повиновался. Сергей мгновенно примотал руки к подлокотникам паутиной. Отставник спокойно смотрел на него. Когда Кротов закончил, он пробормотал:

– У тебя с самого начала неправильный посыл. Может, мы и не друзья, но мы на одной стороне. А Лея – враг.

– Разберемся, – прерывая его, сказал Сергей. – Ранза, ты тоже остаешься здесь. Дверь я прихвачу паутиной, так что выйти не сможешь. Нейтрализатор я у тебя забрал, поэтому его освободить тоже не сможешь. Но сможешь подойти к коммуникатору, когда я буду тебя вызывать. Или, если я погибну, сможешь вызвать помощь. Я думаю, не больше, чем через несколько часов, сюда явится вся мощь Академии. Баззарис закончился.

Крик, стараясь не встречаться с ним глазами, коротко кивнула. Все, надо бежать. Убийство в медблоке произошло совсем недавно, значит, тот, кто это сделал, где-то недалеко.

– Еще один вопрос. Этот ваш Кьюти, он игольником пользоваться умеет?

– Нет, – Ребер покачал головой. – Он никогда не использует технику. Да ему и не надо. У него когти, как твой вибронож.

«Понятно, значит, зверя можно отбросить». Как и следовало ожидать, это сделал венец природы – человек.

– Где он сейчас, по-вашему? – землянин обратился к военному.

– Если, как говорят, он пошел за полковником, я думаю, он уже мертв. Один раз она его уже ранила. Второго шанса она ему не даст.

– Нет, он умный, – Ранза подняла голову и посмотрела Сергею прямо в глаза. – Ищи его, он тебе поможет.

– Он, что? – Кротов усмехнулся. – Поймет, что я хороший?

– Да!

– Тут она права, – подал голос Ребер. – Он чует людей и сразу определяет, кто ты и что.

Сергей услышал это, уже выходя из комнаты.

Выпустив паутину в паз замка, он захлопнул дверь. Подождал секунду, пока схватится, и попробовал открыть. Мертво. Оглядел себя, охлопал – все на месте. Попробовал бластер в зажиме – легко выщелкивается. Нож под рукой. Нормально. Готов. По привычке, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, отрешаясь от окружающей суеты и превращаясь в охотника. Пошел, убыстряя шаг, вдоль коридора. И, выстраивая на ходу маршрут, побежал.

Еще в комнате он решил, что не побежит по коридорам. Во все четыре бункера был отдельный внешний вход. Скомандовал автоматике, чтобы раскрылись все двери во всех бункерах. На бегу выдернул контейнер с «мухами», вытряхнул две и запустил впереди себя. Здесь, где не было частых неожиданных препятствий, как в лесу, камеры сразу развили необходимую скорость. Летя метрах в десяти впереди землянина, они вырвались наружу. Кротов чуть замедлил шаг, оглядывая с их помощью территорию базы. Движения нет. Он поднял камеры выше. Нет, кругом все спокойно. И, что самое главное, нет никакого дождя, словно только что не лились с неба сплошные потоки воды. «Если вам не нравится наш климат, подождите минуту, он изменится, – вспомнил он земную шутку. – Это точно про Тарантос».

Сергей выскочил через подорванные двери карантинного шлюза. «Оп-па, да тут лето кончается», – усмехнулся он. На улице не только кончился дождь, но и ощутимо похолодало. Все правильно, баззарис ушел, зима возвращается – все как в книжке написано. Камеры уже нырнули в нужный вход. Сергей остановил их на входе, потом отправил по круглому коридору в разные стороны. Пусть полковника они засечь не смогут, но она-то их увидит и, может, сыграет автоматизм, попробует уничтожить. Если нет, общая картина коридора тоже не лишняя. Хотя на щитке у него имелось изображение со стационарных камер, но изображение было статичным и не менялось с самого включения еще в комнате Ребера. Может, это Рейнис картинку повесила. Как говорили в разведке, тут лучше перебдеть, чем недобдеть. Ведь еще где-то бродит этот мохнатый, тоже неплохо бы увидеть.

Сверху сырой, не успевшей просохнуть земли схватился стеклянными иглами тонкий ледок. Ботинки Сергея пробивали эту пленку, и во все стороны летела грязь. Заскочив в раскрытые створки входа, он сразу рванул влево, так до медбокса было ближе. Одна «муха» уже добралась до него и висела, крутясь, перед входом. На щитке попеременно возникали: коридор с одной стороны, часть медблока с телами на полу, снова коридор, с другой стороны. Изображение не менялось, и Кротов перестал обращать на него внимание.

Ближе к дверям бокса он перешел на шаг. Электронике доверять можно не всегда, это он точно знал, весь его предыдущий опыт говорил об этом. Хотя камера, влетевшая в помещение, подтвердила картинку, идущую с внутренних камер, Сергей все-таки остановился, присел и заглянул в комнату, в любой момент готовый перекатиться обратно в коридор. Пусто. Только тела несчастных так и лежали в лужах крови.

Больше не осторожничая, Кротов подошел к ним. Сначала к Зорису. Уголки глаз предательски защипало: «Эх, братишка, братишка, вот и стал ты спецназовцем. На хрен оно тебе надо было? И никто ведь вас здесь в армию не гонит, сами идете. Ты хоть раз со своей Норой поцеловался?» Несмотря на то, что грудь курсанта была разворочена, лицо осталось целым, только побелело и осунулось, больше на нем не было улыбки. Сергей присел, откинул маску и закрыл помутневшие, когда-то голубые, глаза. «Вот и все. Спи, браток! Если есть бог, то он придержал душу твоей любимой, чтобы дождаться тебя».

Сергей перешел к парочке. Они так и упали, как шли – очередь вошла обоим в спину. Рука девушки, которой она придерживала за талию раненого, была разорвана пополам. Взрыв игл уничтожил руку почти от плеча, и кровавая перчатка с торчащей из нее измочаленной плотью лежала отдельно от тел.

Кротов фиксировал все это автоматически, отстраненно, не давая зацепить свою душу. В первые дни войны в Афганистане он каждую смерть пропускал через себя. Но психика человека быстро приспосабливается к любым условиям. И сейчас увиденное лишь мельком кольнуло его – ведь совсем молодые, еще жить бы да жить. Во всей этой истории его убивало только одно – ведь не Афган, не Зорн, мирная планета! Почему опять вокруг него одни трупы? Или это я такой?

Кротов не стал больше никого трогать, появятся люди из Академии – пусть разбираются. Итак, надо смотреть правде в лицо – хоть и бродит где-то по станции неведомый зверь, не он представляет главную опасность. Судя по голограммам с его изображением, он действительно может разорвать любого человека голыми руками. И, значит, мертвецы в медблоке это точно не его работа. Как ни крути, получается, что Рейнис убила своих. То, что она это может, понятно, но на хрена ей это надо?! Если убийство работников станции она еще могла как-нибудь объяснить, то за курсанта ей отболтаться будет сложно. Вообще, если она смогла пробиться сюда и добраться до управления станции, ей надо было только отключить «купол» и дать сигнал. Потом спрятаться и ждать спецназ. Теперь же, по логике её действий, чтобы избежать ответственности, ей надо убить всех. Маразм какой-то. Сергей никак не мог найти мотива такого поведения полковника. Неужели из-за того, что Академию могут перевести на другую планету, надо убивать ученых и курсантов?

Кротов вздохнул. Тля, из всех, с кем он не хотел бы связываться, полковник стояла на первом месте. Как всегда, делать приходится то, что больше всего не хочешь. Но как ни настраивал себя Сергей, он чувствовал, что убить Рейнис все равно не сможет. Вот если бы она убила Зориса на его глазах. «Какую ерунду я гоню! – Он даже сплюнул с досады. – Оправдания себе искать начал. Вообще, я до хрена стал думать. Пора поработать».