Пульс стучался морзянкою – жить…
Когда каждый представлен как бог,
Счастья чашу желая излить.
Ночь бессонная, словно как миг,
А в сердцах неуемный огонь,
Тьму пронзает желаемый вскрик,
И протяжный счастливейший стон.
Когда воздух любовью объят,
И из душ источается свет,
Столь желанным бывает закат
И счастливым бывает рассвет.
Испита, выпита до дна
Испита, выпита до дна
Моя извечная бравада,
Душа устала и грустна,
Осталась в ней одна прохлада.
Я приклонился и мирюсь,
Печаль теперь мне есть отрада.
Туман холодный стелет грусть
Дыханьем брошенного сада.
Не жду подарков от судьбы,
Не рвусь уже к утехам праздным,
Устал от собственной ходьбы,
Судьбы своей однообразной.
Я пережил свою любовь,
Не разделенную когда-то.
И до сих пор вскипает кровь
И сердце пламенем объято.
Ведь мы могли, ведь мы могли
Сады взрастить на чистом поле…
Но звезд на небе не зажгли,
Не очень радует раздолье…
Шуршит осенняя листва
И будит раненую память.
Душа шершава и черства,
От прошлого осталась за́мять.
Еще чуть теплится она,
В глазах огонь икон венчальных…
А чаша до краев полна
От памятных тех лет печальных.
Вот уж лета прошла половина
Вот уж лета прошла половина,
И полгода ушли, как в туман.
А на сердце, как будто обида,
Словно в жизни какой-то обман.
Нет, печаль меня вовсе не гложет,
Даже весел, порой, для людей.
Червоточина мерзкая может,
Иль во мне поселился злодей?
Ведь когда-то с душою открытой
Я делился своим огоньком.
А теперь? Это в прошлом забыто —
Был наивным тогда пареньком.
Мир куда был практичней и злее,
Он стремился куски оторвать.
Ну, а тех, кто урвать не умеет,
Можно было спокойно топтать.
Но, воспитан я был по иному,
Толи время, увы, не мое…
Не узнать в этой жизни истому —
По тропинке сплошное жнивье.
А ведь хочется – грудь нараспашку,
И добром целый мир одарить…
Мир не тот уже… Взять бы рюмашку,
Пыл вином на душе загасить. 
