Сергей Мельник – Возвращение (страница 7)

Большое, в два человеческих роста, зеркало стыдливо высветило, как легкая накидка соскользнула с плеч, горделивой ланью, или даже больше похожей на кошку статью, продемонстрировав обладательнице сего тела всю ее красоту и великолепие. Императрица неспешно погрузилась в горячее великолепие ласкающей воды, с блаженством прикрыв глаза и легким взмахом руки отпуская всех своих девочек-послушниц.

Внесенные ряды канделябров успокаивающе мерцали рядами свеч, мягко подчеркивая наступление ночи, а легкий пар, наполненный ароматом цветов, был подобен мягкой и ненавязчивой музыке, ласково баюкая тело и душу.

Все было идеально, казалось даже, тишину в покоях подобрали в специальных тонах, но зыбкость идиллии внезапно была нарушена смещением теней по углам. Это словно ветром подернуло свечи, серость теней всколыхнулась безумными волнами, совершенно неожиданно замерев сгустком тьмы в дальней оконечности зала.

– Гальверхейм! – Сгусток тьмы сплел некое подобие человеческой тени, в подробностях и всех оттенках серого выстраивая контур с узнаваемыми чертами высокого худощавого и седоволосого мужчины. – Ты сделала, что я просил?

– О боги, Алексис! – Легкая гримаса недовольства коснулась лица императрицы. – Ты совсем за чередой этих лет подрастерял свою галантность и такт? Где твои манеры, герцог? Не видишь, дама изволит отдыхать!

– Прости, Галчонок. – Призрак отобразил усталую улыбку. – Но у меня мало осталось времени, они заключили договор с Дочерью Луны.

– В игру вступает Тайшана? – Желваки заиграли на острых скулах императрицы. – Плохо дело, ты хоть и редкостный гад, но тебе не откажешь в шарме, мой старый враг.

– Мне тоже было приятно все это время гоняться за тобой, – рассмеялась тихо тень. – Так что мальчик?

– Мальчик? – Императрица передернула плечами, нахмурив брови. – Он взял твой подарок.

– Хорошо. – В подтверждение слов тень мягко склонила голову. – Очень хорошо, корми его с рук аккуратно, Гальверхейм, не потеряй его.

– Мне он нравится. – Женщина откинула назад голову, прикрыв веки. – Знаешь, на тебя похож, вернее на того, каким ты был когда-то очень давно.

– Не играйся, Галчонок, не влазь сюда, это не твоя игра! – Тень взволнованно подернулась рябью. – Не испорть мне мальца!

– Да я что? – Женщина кокетливо в полуулыбке вскинула бровь. – Подумаешь, какие мы нежные, я, может, из благих побуждений.

– Не смеши меня, где мы с тобой и где благие побуждения? – Тень сурово нависла над бассейном. – Смотри у меня! Головой за него отвечаешь, никто не должен знать о его судьбе!

Два разных полюса города замерли в каком-то тягостном ожидании. У южных ворот лейтенант Персиваль, впервые за чуть более чем двадцатилетний стаж несения караула на вратах города, с замиранием сердца всматривался в приоткрытые створки, а выше, не ведая о том, точно так же у северных ворот замер караул лейтенанта Келснера.

Полдень. Жаркий, с высоким и жарким солнцем, никогда не был помехой для бесконечной вереницы посетителей Финора. Так было определено еще более ста лет назад, западные и восточные ворота выпускали из каменного мешка стен, а север и юг были приемной. Здесь никогда не было перерыва, народ грязной, мутной и разномастной толпой втекал в узкие стены города, дабы затеряться в нем, разбившись на тысячи судеб, и вот сейчас привычный порядок вещей был нарушен. Городская стража юга и севера с недоумением взирала на внезапно онемевший зев врат, впервые, наверно, за все время, что люди здесь несут службу, совершенно остановившийся, совсем. То есть полностью. В ворота города вдруг совершенно прекратили входить люди.

– Лейтенант? – К Персивалю подходил его десяток, в недоумении оглядываясь по сторонам. – Что происходит?

И точно так же стражники северных врат осторожно жались к Келснеру, пытая его вопросами, что, впрочем, было бесполезно, так как не тот и не этот совершенно не догадывались об истинном значении сей немоты.

– Тихо! – Келснер, властный поджарый мужчина, воздел сжатый кулак, прекращая пересуды. – Встали по местам, я, кажется, что-то слышу.

– По местам! – Персиваль также расслышал какой-то приближающийся гул. – Всем внимание!

Но внимание требовать от служивых не нужно было, оно, что с севера, что с юга, всецело и так было приковано к распахнутым створкам, сквозь которые хорошо просматривался кусок тракта и нарастающее облако дорожной пыли.

– Боги поднебесья! – Первыми всполошились стражники с севера, внезапно, словно тараканы, брызнувшие в разные стороны из-под тапка. Келснер, бывший бравый вояка, не сразу осознал всю плачевность ситуации, в считаные секунды все его подчиненные скрылись в караульных помещениях, оставив лейтенанта одного в центре ворот, с открытым ртом и бешено стучащим сердцем, причем не в груди слева, а где-то, судя по ощущениям, гораздо ниже.

Мощь, вот как можно было охарактеризовать дутого мышцами вороного коня-тяжа, что внес первым в ворота своего пугающего седока. Да, это не простой конь, по его виду можно было подумать, что этот конь съел еще одного коня, чтобы его мышцы и холка смогли достичь подобного размера. Специальная рыцарская порода, Келснер, когда-то в былые годы служивший в армии и повидавший разного на своем веку, знал, что подобный жеребец стоит по деньгам, как три деревеньки разом со всем скотом, как двуногим, так и более дорогим, четвероногим. Это не тупые клячи, по золотому отдаваемые конными заводчиками, это целая история и аристократия в мире животных. Только знать и только рыцарские семьи имели право владеть подобным великолепием, заточенным исключительно под их нужды. Машина смерти, даже в таком виде использования его как средства передвижения, монстр помимо седока нес на себе специальный доспех, увенчанный сотней всевозможных шипов и рогов.

Келснер немного запоздало, но по уставу склонился в поклоне, ибо других толкований быть не могло, сидящая на жеребце коротко стриженная и закованная в тяжелый доспех женщина принадлежала ордену бестиаров, самому грозному, беспощадному и старому ордену короны, чей авторитет никогда и никем не ставился под сомнение, по крайней мере, в твердом уме и трезвой памяти, так сказать, во избежание. В подтверждение его мыслей следом за женщиной в ворота въехал знаменосец, на таком же тяже и также при полном доспехе. За его спиной развевалось кроваво-красное знамя с черным шипастым крестом, а древко венчал оскалом зубастый череп какой-то злобной твари.

– Ты старший? – Женщина не удостоила его даже взглядом, заговорил знаменосец.

– Да, господин, – произнес лейтенант, не поднимая головы, теперь ему была очевидна причина того, что дорога вмиг опустела, никто и никогда бы не посмел идти рядом с такими попутчиками, а тем более обогнать или осмелиться плестись в хвосте. Бестиаров знали все, причем помимо их прямого функционала и правого дела, исполняемого ими, по большей части народ шептался о другой стороне медали, ведь ни для кого не секрет, что рыцари похищали детей, именно так. Чтобы получился толк из бойца, недостаточно иметь храброе сердце и дюжие кулаки, его еще необходимо воспитать соответственно, заложить с малых лет не только мотивацию в голову, но и специфическую моторику, дабы тело в совершенстве подходило для нелегкой науки владения хладным и смертельным железом. Там нет ни грамма страха, там нет ни миллиметра сомнений за этой железной броней. Говорят даже, что в застенках замка Дош некогда простые смертные дети, в муках боли и алхимических парах чадящих курен, навсегда теряют свою человеческую суть, меняя не только свой разум, но и частично тело.

– Пиши, – презрительно процедил знаменосец. – Командор Шернье прибыла по приглашению Ганса Гербельта в Финор, с ней пятьдесят и два рыцаря, семь повозок инвентаря, четыре со вспомогательным снаряжением и три будки.

Страж на негнущихся ногах, по уставу, встал за деревянную трибуну, дрожащими руками ведя полагающуюся запись на грамоте.

Будки…

Казалось, и без того черная волна страха усилилась еще большими оттенками тьмы. Целое крыло в полной своей комплектации входило в город, а с ними верные их подручные, черные псы Гаркона! Жуткие гончие, верные загонщики и следопыты, а главное убийцы, со щенячьих лет взращенные на жажде погони и крови терзаемых ими жертв. Эта порода собак выводилась бестиарами специально, а все те же слухи разносили по свету молву, что им скармливали детей, не прошедших ряд испытаний в ордене.

На испуганного стражника никто больше не обращал внимания. В город стройными рядами вливалась стальная мощь рыцарского ордена. Слаженные ряды, четкие и короткие действия, вся группа шла на марше, без запинки продвигаясь к цели. Это одна из характерных черт бестиаров, вместо плюмажей и лент их доспехи, как правило, украшали шипы, а лица шрамы. Крытые возы кунги были по бортам увешаны жуткими алебардами, пиками, рогатинами. С тыльной стороны повозок Келснер рассмотрел барабаны с шипованными железными цепями, а на один из барабанов была намотана стальная сеть, явно не рыболовного толка. Те самые будки, о которых ему сообщили, были укрыты шкурами, страж лишь рассмотрел в щель понизу крупные черные лапы собак, беспокойно возившихся в клетках. Причем в полной тишине, да уж, похоже, народ правду говорит, что собакам рыцари горло надрезают в особом месте, после чего они немыми становятся. Это, мол, специально, твари всякие, на которых охотятся рыцари, очень чутки слухом, а вот такую немую загонную охоту не все в силах распознать.