Сергей Мельник – Возвращение (страница 62)

– Господин капитан! – Дорогу ему преградил здоровяк легионер, нервно тискающий рукоять короткого меча на боку. – Туда нельзя.

Хац!

Лапы Гарича ухватили бойца за плечные ремни, мощные руки резко дернули того на себя, а железобетонный лоб капитана впечатался в нос пытавшегося преградить ему дорогу бойца, не оставляя тому ни малейшего шанса остаться хоть на секундочку еще в сознании.

Буц.

Тело легионера рухнуло на пол, а Гарич, бухая сапожищами, кое-как все же дошел до стола, за которым сидел юнец.

– Оставьте капитана. – Рука юноши взметнулась, когда у их стола тенями встали две фигуры закутанных в плащи людей.

– Вампиры. – Гарич пьяным оком оглядел предполагаемого противника. – Я смотрю, они хорошо прижились при тебе.

– Не суди, и несудим будешь. – Пожал плечами юноша, указывая рукой на соседний стул. – Прошу, капитан, присаживайтесь, составьте мне компанию.

Ол’Рок шлепком по мохнатому заду согнал одного из енотов, усаживаясь за стол.

– Как чувствовал, что не нужно уходить сразу в столицу. – Капитан устало потер ладонями оплывшее лицо. – Ответ нашелся.

– А что за вопрос был? – Парень налил две рюмки популярного в последнее время по всему королевству виски, под маркой «Сэр Дако», протягивая одну из них усталому офицеру.

– Вопрос простой. – Ол’Рок махом опрокинул мутную горечь алкоголя в рот, даже не поморщившись. – Какого, собственно, хрена мы все еще живы?

– Судьба. – Хмыкнул юноша, пододвигая бывшему начальнику его гвардии поднос с мясной нарезкой для закуски. – Как семья, как твои девчонки, давно не виделись? Когда домой?

– Завтра и поеду. – Гарич откинулся на спинку стула, оглядывая более внимательным взглядом своего визави. – Полгода их не видел.

– Привет не передавай. – Рассмеялся тот в ответ, салютуя рюмкой. – Негоже покойникам приветы слать еще живущим.

– Это ты тот самый Губитель Севера? – Капитан все же принялся за закуску. – Впрочем, не отвечай, и так понятно. Десять тысяч, десять тысяч, Ульрих… Я уже простился с жизнью.

– Губитель, – парень произнес это слово, словно пробуя на вкус. – Это народ так окрестил?

– Он, родимый, – усмехнулся Ол’Рок. – Никто толком не знает, что за чудовище и из каких глубин тьмы вырвалось на свободу, пожрав тысячи тысяч мятежных душ.

– Надеюсь, тебе не нужно говорить, что и ты об этом не имеешь ни малейшего представления? – Парень устало прикрыл глаза. – У чудовища не должно быть имени.

– Хреновая война получилась. – Гарич запрокинул голову, уставясь в потолок. – А поверь мне, я успел повидать их не одну. Не получилось четко разграничить, кто здесь свой, а кто чужой.

– Все мы чужие и свои, все мы правы и виноваты. – Парень налил еще по одной. – Суть-то в другом.

– Суть обычно в песочек, а потом лапками загребают. – Скривился в некоем подобии улыбки бывший капитан. – Не нужна она эта суть.

– А что же тогда? – Внимательно посмотрел на него паренек. – Как тогда оправдывать себя?

– Как? – Ол’Рок внимательным взглядом посмотрел на вопрошающего. – А оно тебе нужно? Оно нужно тебе это оправдание, если ты делал все по совести и иначе поступить не мог? Ты как всегда, барон, забываешь, что иногда нельзя поступать иначе, просто нельзя. Для нас нет слов «не хочу» и «не могу» с «не буду». Честь и долг, барон, честь и долг! Держись своего слова, держись своей ответственности перед теми, кто тебе не безразличен, и тогда никаких оправданий тебе не нужно будет.

– Честь и долг… – Покачал головой барон Ульрих. – Ты в своем репертуаре, капитан.

– Я один? – Улыбнулся тот в ответ пареньку. – Ты мог исчезнуть, растворившись без следа, тебя и так-то нет в живых. Они выкинули тебя, стерли, растоптали и забыли, так ответь мне на вопрос, что ты сделал?

– А может, меня принудили к этому? – насупился парень, забирая остатки нарезки у капитана.

– Кто? – Откровенно заржал капитан. – Не коронованный король? Да как только ты оказался на свободе, я больше чем уверен, ты мог махнуть хвостом, и только б тебя вспоминали!

– Ну-у… – Молодой барон сморщил нос. – Там на самом деле куча всяких указующих персон разной значимости была, куда мне бежать и что делать.

– А в итоге? – Вскинул бровь сэр Гарич Ол’Рок. – В итоге ты здесь, ты с Германом, даже в какой-то степени с Ноной…

– Вот только ее не надо сюда. – Фыркнул парень.

– Не буду. – Гарич уже сам потянулся к бутылке, наливая еще по одной. – Это твой долг и твоя честь, сам знаешь, у нас с тобой немного разное видение мира.

Выпили.

Закусили.

– За девочек спасибо, что вернул, – произнес Гарич, смежив устало веки.

– Пожалуйста, – кивнул тот ему в ответ.

– И за королевство спасибо, – опять произнес капитан.

– Угу, – кивнул опять барон, скривившись как от куска лимона.

– А вот по нашему с тобой вопросу ответить тебе все же придется. – Ол’Рок задумчиво оглядел парня с ног до головы. – Ты ведь у нас совершеннолетний теперь? Я не ошибаюсь?

– Да ладно?! – Барон удивленно вскинул брови. – Гарич! Я тебя умоляю!

– Ничего не знаю. – Категорично замотал из стороны в сторону тот головой. – Давай, пацан, подымай жопу, у нас с тобой вопрос чести не решен.

– Боги поднебесья! – Априя Хенгельман отпустила ноги тела, которое тащила с сестрой по грязному городскому проулку, схватившись за спину руками. – Проклятье! Спину стрельнуло! Вроде малец мальцом, а тяжелый, зараза!

От избытка чувств старушка пнула перетаскиваемого носком сапога.

– Тише ты! – шикнула на нее сестра, продолжая волочить по грязной дороге за руки молодого парня. – Зашибешь еще ненароком! Вон гляди, его и так кто-то порядочно отметелил!

– Ох уж это мужичье! – В сердцах сплюнула на землю Априя, вновь хватая за ноги их ношу. – Страдальцы *уевы, вояки, итить их за ногу! Строят из себя не пойми чего, а на поверку только хари свои заливать пойлом могут да подсрачники друг дружке по кабакам отпускать.

– Не ворчи, – покряхтывая, отвечала ей сестра Мила.

– Сидят здоровенные лбы, слезы с соплями свои пьяные по мусалам размазывают, – не унималась все старушка. – Шли бы остолопы по домам, землю пахали, дома рубили, баб тра…

– Да угомонись ты! – не выдержала Милана Хенгельман. – Вокруг него охраны крутится целая куча, хорошо повезло, дурак с кем-то драку устроил, можем по-тихому утащить, а ты все бу-бу-бу да бу-бу-бу! Тащи давай молча!

Молодого паренька две старушки с трудом, но все же отволокли от питейного заведения порядочно, считай две улочки задворками, пока их не встретил небольшой, крытый тентом возочек, запряженный худосочной чумазой кобылкой. Благо с повозки соскочили две стремительные черные тени, лихо погрузившие похищенного внутрь, и старушкам не пришлось его еще и туда забрасывать, так как ругань в полутонах была та еще.

Колеса резво закрутились, застучали по мостовой, Касприв покинули довольно резво, без задержек, а дальше уже укатанной грунтовкой между рощ и покрытых легкой пудрой первого снежка полей.

Ветерок задувал, ночное зимнее небо было непроглядным из-за перины облаков, спустя примерно три, может, четыре часа езды вывернули на полутропку, едва видимую дорожку, что привела их спустя еще какое-то время наконец-то к низкому, покосившемуся от времени домику, вросшему по пояс в землю.

– Тащите в дом. – Махнула темным эльфам рукой на тело паренька Милана Хенгельман. – А ты, Апри, печь затопи, дом весь выстыл.

Легкие темные фигуры быстро справились с задачей, без слов и лишних движений скрываясь в ночи, а Милана все время простояла у окошка, тяжело вздыхая, с тяжестью на сердце всматриваясь во тьму ночи, где ей все казалось, что за ними кто-то пристально смотрит.

Кто-то холодный, чужой и бесстрастный, пристально буровит, не оставляя ни на минуту в покое, она даже для себя мысленно нарисовала его фигуру, щуплую, закутанную с ног до головы в непроглядную темную мантию.

Меня трясло, причем не пойму, то ли от холода, то ли от высокой интоксикации организма алкоголем. Пару раз за ночь со стоном пытался встать и куда-то пойти, каждый раз обратно заботливо укладываемый чьими-то руками в постель.

Потом меня рвало, и лишь под утро я полноценно уснул, наверное, впервые нормально за эти полтора месяца блужданий по мукам.

Проснулся далеко за полдень, в незнакомом бревенчатом домике с низким потолком под мерное потрескивание полешек в дровяной печи в центре, просто молча и без резких телодвижений, покряхтывая, встал, спуская босые ноги в камыш, который всецело укрывал, похоже, земляной пол этой незнакомой хижины.

– Ну что, болезный, живой? – донесся старческий дребезжащий голосок из угла комнаты.

– Еще не знаю. – Я с сомнением ощупывал себя, то и дело морщась, когда находил многочисленные гематомы на своем теле.

– Некисло тебя так, сынок, отметелили, – посочувствовала старушка, которую я, наконец, рассмотрел своим слегка заплывшим правым глазом.

– Бывает. – Философски пожал я плечами, тут же пожалев об этом, так как ребра отозвались глухой болью.

– Зубы-то в этот раз хоть оставил? – хихикнув, из-за печи появилась вторая бабулька, точная копия первой, сидящей в углу со спицами и вязанием, неся на ухвате дымящийся чугунный горшок и ставя его на покосивший на правый бок деревянный стол.

– На месте вроде. – Я испуганно поводил языком во рту, пересчитывая свое достояние.

– Это же Гарич был? – спросила Милана, продолжая, возиться с горшком. – Старая стала, слепая, в темноте-то толком и не разглядела. Да и вы там скакали с ним как петухи в курятнике, только перья во все стороны летели.