Сергей Мельник – Возвращение (страница 52)
Ребята не церемонились. Стрелы градом застучали по защитному куполу, ну а я… тоже не стал затягивать встречу, просто и без затей спуская с руки черное копье некротики, что без сопротивления прошило насквозь замкнутые створки, оставив после себя внушительную дыру в воротах.
– Дорогая, я дома! – я безумно рассмеялся, входя внутрь замка и расшвыривая по пути солдат жесткими ударами воздушных кулаков, изламывая их тела, разбрасывая по внутреннему двору, словно тряпичные куклы.
Мыслей не было, накатила глупая бездумная злость, впрочем, от летального исхода защитников, надеюсь, удержался, по крайней мере, преднамеренно не бил на поражение, стараясь отбросить с дороги. Крики слуг, стоны солдат, грохот разлетающихся на моем пути дверей, медленно, но уверенно я вошел в центральную башню, этаж за этажом поднимаясь в главные покои замка. Здесь пришлось бить сильней и жестче, гвардейцы встали стеной, впрочем, напрасно. Финальным штрихом, после того как последнее тело стражника опустилось на пол, врезал от души в дверь опочивальни баронессы, просто в щепки разнеся ее по коридору и внутренним покоям.
Шаг в проем, и я застыл без движения, глядя, как растрепанная женщина, забившись в угол комнаты, прижимает к груди маленький конвертик с юной жизнью.
– Прошу тебя! – рыдала она. – Только не его, меня возьми, меня убей, только не его!
Стало нестерпимо горько и мерзко на душе, я уселся на какой-то пуфик в проходе, обхватив голову руками, а Нона как завороженная все повторяла и повторяла свою безумную для моего слуха фразу.
Его… Меня… Убей… Что вообще я здесь делаю? Зачем я искал ее, чтобы вот так сидеть и молчать? Что я вообще хотел? Что она может мне сказать из того, что я и так знаю?
Идиот. Полный идиот. Я печально покачал головой, с иронией разглядывая остатки дверного проема. Когда я успел поверить в то, что жизнь может быть справедливой и радостной для меня? Когда я уверовал в чудо человеческой чистоты души, успев довериться как ей, так и другим в этом мире?
– Успокойся, – скривился я от собственного голоса. – Ничего ни тебе, ни твоему ребенку не грозит.
– Ты не должен был приходить! – сквозь слезы с какой-то злостью выкрикнула она.
– То, что я должен, а что нет, решать мне! – тоже зло огрызнулся я.
– Ты умер! Тебя больше нет! Мне обещали, что на этом все закончится, и я смогу жить как человек! – Она вновь залилась слезами. – Я устала уже! Хватит! Зачем ты пришел? Зачем ты вернулся сюда?
– Зачем, зачем… – тихо бурчал я себе под нос, не в силах поднять на нее взгляд. – Вещи кое-какие остались…
– Вещи? – удивленно вскинулась она.
– Книжки, халат, тапочки, – я зажмурился, произнося вслух всю эту несусветную глупость. – Там в моих покоях еще что-то по мелочи лежит, сделай милость, вышли мне мое барахло в Касприв.
Медленно я поднялся, не решаясь посмотреть на нее, чувствуя на себе удивленный взгляд.
– Нона… – с трудом разлепил я губы уже у выхода.
– Что? – тихо спросила она, шмыгая носом.
– А кто… – Мне с трудом удалось побороть ком в горле. – Кто отец ребенка?
Повисла тишина. Тяжелая и гнетущая, в какой-то момент я уже решил, что не дождусь ответа, собираясь выйти прочь.
– Император, – расслышал я наконец еле уловимый шепот ее губ.
– Отличная партия, – произнес я, печально улыбнувшись и покидая ее комнату.
Император? Император! Вот же урод, мать его! И здесь без этой гадины не обошлось! Впрочем, чего я мог еще ожидать от де Кервье? Она повторила вновь свой подвиг, пройдя по проторенному пути.
Паскудство! Со злости ударил пару раз кулаком в стену, продолжая путь прочь из замка. Как они могли? Ох! Ответ очевиден, легко и непринужденно. Они могли это, и они это сделали. Большая политика, большая игра и слишком большие ставки на кону. Ну а я? Я уже отыгранная карта. Но горечь и осознание всей картины все никак не приносили даже малой толики успокоения в груди и сердце. Что-то смутным образом осталось недосказанным, что-то тенью стояло за моим плечом, из того, что я не сделал. Меня словно что-то хватало за ноги, уже на выходе не давая покинуть стены замка… Я все стоял и стоял, не в силах на что-то решиться.
– Зря ты сюда пришел, Ульрих. – Я вздрогнул от тихих слов и внезапно возникшей предо мной фигурой Аля, закутанного с ног до головы в свои просторные одежды. – Не стоило этого делать. Пока еще слишком рано.
– А ты как здесь оказался? – Я был удивлен и озадачен его появлением словно из ниоткуда.
– Пойдем, я провожу тебя до города назад. – Он слегка наклонил вбок свой капюшон.
– Подожди… – Я неуверенно оглянулся назад. – Я кое-что должен еще спросить…
– Нет, – пришел мне тихий ответ, вместе с зеленоватым облачком зыбкого тумана, вышедшем из просторного рукава алхимика, которое окутало мою голову, словно призмой мутной воды. – Еще не время…
Веки налились свинцом, ноги подкосились, и чтоб не упасть, я схватил его рукой за плечо.
– Еще не время, Ульрих, – услышал вновь я его слова, прежде чем окончательно рухнуть на землю в беспамятстве.
Вы знаете, а еноты, оказываются, пьют виски. Ну, как пьют, так, больше, я бы сказал, лижут, впрочем, лизнул вместе с ними на пару и я.
Не помню, как я оказался в Касприве, в нашем с Алем гостиничном номере, но к моему возвращению из небытия меня уже ждала делегация «злопротивных» старичков-защитников, во главе с почтенным Альфредом Лином, который был готов разорвать меня на куски, так как Нона до сих пор являлась его протеже, и он опять шлялся где-то по делам, когда я хитрой лисой проскочил вновь в его курятник.
В общем, пятерка защитников недвусмысленно пообещала мне надрать задницу, невзирая на протекторат короны, если я вновь соизволю приблизиться к Лисьему на полет стрелы. Ну да не больно-то и хотелось. Мне кажется, я увидел и услышал более чем достаточно, и хоть я немного не понимал действий Аля, но где-то даже был благодарен ему, что остановил, не дал наделать глупостей.
Аль сидел в дальнем углу комнаты, листая какую-то книгу, ну а я вместе с енотами копошился в сундуках с вещами, которые моя экс-супруга успела за полдня собрать охапкой и доставить ко мне в апартаменты.
Совершенно ненужное барахло, поношенные вещи, кое-какие бумаги, мотки проволоки, набор склянок, книги, правда нашелся халат, в котором я сейчас и галопировал по комнате, надетый на голое тело поверх высоких сапог.
Единственное, что еще могло представлять интерес, это были вещи Жеткича, оставшиеся в замке и доставшиеся мне по наследству.
– Ну что, парни? – Я вытащил застрявшую голову Прапора из старого сапога. – Еще по капельке?
Еноты спорить не стали. Прошлепав к столу, я налил им еще немножечко в блюдечко на полу, положив рядышком по морковке и половинке яблока, ибо закусывать все же надо, сам же, опрокинув стопочку, вскрыл последний из мешков с вещами, доставленный сегодня.
– Вы бы, барон, притормозили, может, на сегодня свой сумбурный праздник, – подал голос Аль, явно с неодобрением, из своего угла. – Еще и бедных животных спаиваете.
– Ик! – возмутился на его заявление господин Прапор, закусывая яблочком.
– Ики, – более сдержанно высказался мэтр Профессор, задумчиво пожевывая морковку.
– Спокойно, парни, – ответил я енотам. – Этим трезвенникам-язвенникам не понять всей глубины нашей души.
Из увесистого мешка полетели на пол тряпки Арнольда, его истоптанные сапоги, еноты заинтересовались какой-то шкатулкой, а я бережно с самого дна достал большую рыбью голову-шлем, виденный мной уже ранее и даже в некоторой степени даже немного изученный.
Крупные, затемненные линзы глаза, по бокам дыхательные щели, имитирующие жаберные крышки, мелкая, филигранно исполненная инкрустация под сферическую заостряющуюся чешую. Занятная, должен я отметить, вещица. Этот шлем шедевр своего рода магической школы воды. Умная, тонкая вязь силовых линий, нескольких десятков наисложнейших заклинаний. А то, каким образом подбирались композиты металлов, для этого по сути артефакта, то какой сложности были произведены вычисления и расчеты, я боялся даже представить себе.
– Гугаг га гиге? – Напялив шлем на голову, тут же направился я в сторону Аля, имитируя поступь Годзиллы. В шлеме заработали голосовые модули заклинаний, трансформируя мой приглушенный голос в холодный безликий тембр. – Умри, смертный! Я выпью твою душу!
– Боги поднебесья! – Аль встрепыхнулся в своем кресле, углядев надвигающегося меня. – Не подходи ко мне, пьянь!
– Аз езмь страшный и ужасный Рыб! – По-прежнему дурачился я, тяня руки к его горлу.
– Уйди, говорю! – Он попытался отмахиваться от меня ногами. – Ну и морда!
– Душу гони, крыса сухопутная! – Я попытался сбоку ухватить лягающегося алхимика.
– Улич, не доводи до греха! – Аль извлек откуда-то из рукава маленький полупрозрачный шарик насыщенного зеленого цвета.
– Это что у тебя? – тут же переключил я внимание на предмет угроз. – Это этим ты пукаешь в людей, юный отравитель?
– Я не пукаю! – возмутился за свою профессию алхимик. – Это газовый концентрат!
– Отлично! – зловеще расхохотался я. – Так и быть, оставлю тебе душу в обмен на шарик!
Завязалась борьба, Аль был хоть и тщедушен, но явно не робкого десятка, впрочем, это ему само собой не помогло, уже через полминуты я скрутил его в бараний рог, медленно разжимая пальцы и забирая из руки приглянувшийся мне объект изучений.