Сергей Мельник – Возвращение (страница 4)

– Однако. – Гербельт сморщил нос. – Слово-то какое глупое. В общем, по моим доносам там, в первом кольце, кто-то неведомый мне продолжает обильно плодить покойников, несмотря ни на что, оставаясь незримым моему всевидящему оку.

– Эти нищие всегда друг дружку убивали. – Маг пожал плечами. – Тебе что с их смертей?

– Ну-у-у… – Толстяк, словно хитрый кот, расплылся в довольной улыбке. – Убивать это одно, а вот потроха выедать после этого своим жертвам это, знаешь ли, немного беспокоит.

– Немного? – Маг вскинул бровь, побарабанив пальцами по подлокотнику кресла.

– Разве что самую малость. – Гербельт вернул собеседнику такую же вскинутую бровь. – За месяц шестнадцать покойников с выеденными животами. Я сейчас активировал службу, чтобы порылись глубже, так сказать, по времени нашли отправную точку отсчета этих жмуриков.

– И? – Маг слегка наклонил голову.

– И пока получается, что все началось примерно месяц спустя, после того как упокоился демон. – Гербельт тяжело протопал назад к креслу, шумно опускаясь в него и протягивая магу свои бумаги. – Бери, смотри, ищи. Демоны, выеденные покойники и прочая ересь – это по твоей уже части, так что не затягивай и давай ищи супостата, а то он мне всю месячную статистику по преступлениям портит.

– Как нехорошо с его стороны. – Покачал головой маг, бегло просматривая первые листки докладов. – Так-с. Ясненько, понятненько, хм…

– Что? – Ганс с любопытством следил за магом.

– Заметил, все покойнички жмутся примерно к одним и тем же улочкам? Нет разброса по кругу, все примерно найдены в пяти-шести километрах друг от дружки. – Маг потряс теми отчетами, что уже успел прочитать.

– Ты меня что, вообще, что ли, за дурака принимаешь? – Толстяк насупил брови.

– Извини. – Ваггет улыбнулся. – И что же ты предпринял?

– Последний отчет. – Толстяк махнул рукой на кипу бумаг в руках мага. – Сам смотри.

– Смотрю. – Нильс Ваггет быстро извлек последнее донесение, вслух проговаривая выхваченную информацию: – Армейский патруль, десяток сержанта Перки. Полное боевое облачение, стандартные амулеты. Все мертвы.

Повисла тяжелая пауза. Ваггет как-то нервно вновь и вновь просматривал донесения, чувствуя, как нарастает злость и нервная дрожь в руках.

– Как все некстати, Ганс. – Маг скривился, как от лимона.

– Понимаю, – кивнул в ответ тот. – Делегация, у меня тоже все люди стянуты ко дворцу. Пока император не пересечет границу в обратном направлении, ну или не сделает вид, что пересек ее, мне этот «убивец» как кость в горле.

– Мда-а. – Ваггет медленно поднялся. – Вот значит, к чему мантикору мне припомнил?

– Да брось, в прошлый раз ведь сработало! – Ганс как-то виновато отвел взгляд.

– Послушай, ты не хуже меня знаешь, что это гребаные фанатики! – Маг отвернулся от собеседника. – Ты в курсе, что они до сих пор шлют королю письма, требуя сжечь меня и всех магов в королевстве на костре?

– Подумаешь, эка невидаль. – Гербельт в открытую расхохотался. – Ну недолюбливают они вашего брата самую малость, так что теперь, обижаться каждый раз?

– Малость?! – Ваггет аж задохнулся от ярости. – Эти идиоты до сих пор нападают вроде как тайком на магов! Они меня! Слышишь? Меня просят сжечь на костре!

– Ну-у-у… – Гербельт подмигнул своему собеседнику заговорщицки. – Мы ведь с тобой не будем кокетничать и делать вид, что оснований у них для этого нет?

– Да иди ты! – Маг фыркнул, улыбнувшись в ответ. – Они все там шизоиды и сами не понимают, что несут.

– Ладно. – Ганс Гербельт также поднялся со своего места, протягивая руку магу на прощание. – За ними я пригляжу, мне главное, чтобы ты потом в обиде на меня не остался и был в курсе событий.

– Ну, спасибо! – Ваггет насмешливо улыбнулся, обходя толстяка и открывая дверь кабинета. – Рад был повидаться, Ганс.

– И тебе не хворать, Ваггет, – кивнул ему глава стражи королевства и уже практически в закрытую дверь окликнул своего гостя: – Нильс?

– Что? – Тот задержался, еще не успев захлопнуть дверь.

– Слушай, а если они не руками собирают, то чем? – Гербельт задумчиво почесал нос.

– Что?! – непонимающе и изумленно переспросил маг.

– Ну, ты сказал, девственницы чай собирают не руками, вот мне и подумалось, чем еще можно отщипывать листочки? – Толстяк склонил голову, разглядывая оставленный ему в подарок мешочек трав. – Будучи голыми…

– О боги, Ганс! Я тебя умоляю! Старый пес, а мысли в голове… – Остального страж короны уже не расслышал, так как маг закрыл дверь, уходя прочь по коридору.

– И ничего я не старый. – Гербельт попытался втянуть живот, помогая при этом себе руками. – Я просто любознательный от природы.

– Кастлер! – через какое-то время крикнул он своего доверенного, что наверняка стоял все это время за дверью в ожидании. – Шли письмо Альве Шернье, пригласи командора в гости!

Дождавшись, когда стихнут удаляющиеся шаги помощника, он подошел к окну, задумчиво сложив руки за спиной и покачиваясь на носках своих раздутых сапог.

– Ртом, – произнес он через какое-то время. – Наверняка они отщипывают листочки ртом… В противном случае я родился не в том месте, не в той стране и занимался всю свою жизнь полной ерундой.

– Что ты топотишь? – Милана Хенгельман, тяжело охнув, схватилась за поясницу.

– Я не топочу, это ты топотишь. – Рядышком «поохивала» ее сморщенная копия, сестра Априя.

– Нет, ты определенно топотишь. – Милана прищурившись оглядела пройденный ими густой подлесок и с сожалением оглядела подол юбки, увешанный сухим репейником.

– Определенно не топочу. – Хмыкнула Априя. – А вот ты зудишь.

– Я не зудю, это ты зудишь. – Первая старушка вновь нехотя полезла напролом через кусты.

Две бабульки, подтрунивая друг над дружкой, уже полдня выписывали круги по пригороду, наматывая километры пути меж особняков, редких холмов и впадин, с завидным упрямством выискивая тающий и практически неощутимый след.

– Вот сучка. – Априя сплюнула в сторону, хвостиком пристраиваясь за сестрой.

– Сама такая! – не поворачиваясь, бросила Мила.

– Я, может, и такая… была… лет семьдесят назад, но твоя барбосинка редкостная засранка, – рассмеялась Априя. – Сама-то, мать, поди, в городе не скучала? Ну-ка сознавайся, где тут у тебя еще дедки гожие хоть на что-нибудь припрятаны?

– Да на что они гожие? – Милана с сомнением оглядела живописную полянку, на которую они выбрались, с трудом перевалившись через старое поваленное дерево.

– Вот ты мне и скажи. – Априя, тяжело дыша, встала рядышком с сестрицей.

– Беда у мужиков в том, что они хотят всегда, да вот могут по факту изредка. – Старушка, порывшись в своей переметной сумке, извлекла на свет небольшой металлический цилиндр, увитый таинственными письменами, состоящий из наборных подвижных колец. – А наша женская доля быть готовыми всегда, да вот хотеть изредка.

– Ага-ага, – покивала Априя, извлекая из своей сумки целый ворох связанных тесемкой костей. – Помню я, как ты изредка в Милтенкраусе. От тебя тогда даже моряки убегали.

– Ну, так уж и убегали… – Милана ловко меняла градации на своем цилиндре, периодически поглядывая на костяной набор сестры. – Им просто в рейс нужно было уходить.

– Ага, посреди ночи, в безветренную погоду, гребли так, что пену на море взбивали. – Априя задумчиво оглядела полянку. – Чуешь?

– Да, – кивнула сестра. – Здесь она была, здесь, только вот не пойму, почему истаивает след?

– Пойдем, глянем. – Пожала плечами Мила, пряча обратно свой прибор.

Две бабульки, придерживая друг дружку, по колено в траве пересекли поляну, вновь входя в густой кустарник, за которым совершенно неожиданно прятался каменный завал вперемешку с уже слежавшейся землей.

– Ого, какая дырка! – Покачала Априя головой, остановившись перед уходящим под землю тоннелем.

– Это у тебя там дырка. – Пакостливо хихикнула Мила, склонившись у находки. – А это лаз!

– Это у тебя как раз лаз, – не осталась в долгу сестра. – А это вход.

– Тьфу. – Милана Хенгельман сплюнула в темный зев прохода. – Сладенько-то как гнильцой тянет.

– Тряхнем стариной? – молодцевато подбоченившись, спросила Априя, вскинув бровь.

– А у тебя еще есть чем потрясти? – Милана с сомнением оглядела сестру.

– Уведу, – предупредительно и с вызовом ответила та, открывая свои кошели и сумку, чтобы извлечь из них целую кучу всевозможных ингредиентов.

– Кого? – Милана также принялась извлекать свои запасы.

– Деда твоего. – Априя зазубренным ножом прямо по дерну принялась выводить многолучевую звезду. – Найду и уведу, сознавайся сразу, это пекарь с четвертой улицы?

– Да какой он пекарь? – Рассмеялась Мила, порошками заполняя за сестрой надрезы земли. – Он уже лет двадцать как тестомес, только и может, что мять.

– Неужто портняжий из лавки Перрея? – Хмыкнула Априя, венчая лучи наборами вязаных трав и черепками мелких животных.