Сергей Мельник – Месть (страница 45)

— А я что-то должен скрывать? — Вроде как с ленцой, неспешно вновь вернулся к созерцанию площади. — Наверно, сэр, это женщины в городе попадали в обморок, все разом, после того как доблестные мужья оголили свое достояние для сверки на улицах города.

— Не шути со мной, барон. — Не громко. Можно даже сказать, почти шепотом, но сколько чувств в этих словах! Аж мурашки по спине пробежались. Умеет подать себя. — Не стоит этого делать.

— Послушайте меня внимательно, дорогой друг. — Скрипнули колесики коляски, которую я развернул, подкатывая вплотную к замершему магу. — Шутки кончились, когда кто-то посмел открыть створки ворот на моей дамбе. Кто-то посмел пошутить подобным образом, и вот именно этого не стоило делать! Погиб мой наставник и кое-кто еще, можете не морщить нос, сударь, этот кое-кто мне был дороже, чем вы и полсвета в придачу, вместе взятые, любезный. Ну а главное, никто не смеет мне указывать на моей земле, что мне делать, будь то маг, не маг или беленький зайчик в розовую полосочку.

— Здесь!

— Я!

— Хозяин!

Скрипнула многострадальная дверь, это, пятясь задом, выскочил перепуганный глава Касприва, оставляя нас двоих буравить друг дружку тяжелыми взглядами, от которых, казалось, даже воздух нагрелся.

— Что, мальчик, думаешь, вытянешь? — Он не улыбался больше, лишь сверлил меня своим пристальным взглядом.

— Вытяну. — Я вздернул бровь. — И очень скоро.

— Ну что там? — Мы сидели с Хенгельман в моем кабинете, принимая доклад одного из вампиров-разведчиков, что был прикомандирован к городскому кладбищу.

— Он чуть ли не на коленях уже третий час ползает по могилкам, что-то едва уловимо бурча себе под нос. — Немного грузный с виду светловолосый парень из бродяг, что присоединились к крылу графа, стоял вытянувшись, как учили в легионе. — Ближе не подходим, опасаемся, что заметит.

— И не подходите. — Кивнула бабуля. — Все на удалении, незачем нашему уважаемому защитничку о вас знать.

Я жестом отпустил вампира, возвращаясь к разглядыванию выложенных арбалетных коротких стрел из золота у меня на столе.

— Все, как надо? — Я мотнул головой в их сторону.

— А то! — Бабушка горделиво оглядела свой труд. — Кладбище старое, не копанное, как у нас у некромантов говорят, энергии валом было, так что получи, сынок, и распишись, самое смертоносное оружие во всей оконечности мира, боевые стрелы темных эльфов! Ни один маг не устоит, разве что будет в гномьей кирасе, тут уж такое дело, магию пройдут, а вот если бронька какая литая будет, стрела тупо не пробьет хорошего доспеха.

— Ну, думаю, в доспехе под водой за любимой особо не побегаешь, так что об этом нам не стоит беспокоиться, лишь бы по самонадеянности подпустил поближе. — Я аккуратненько взял за золотое оперение стрелу, разглядывая почерневшее до угольной непроглядности железо наконечника.

— Так ты все же склонен воспринимать ту легенду за правду? — Бабуля отобрала смертоносное оружие из моих рук, не забыв шлепнуть по руке.

— А почему нет? — Я пожал плечами. — Насколько мне известно из литературы, навки долгожители, они даже не старятся, как доходят видом слегка за двадцать, так и помирают потом такими же. Ну а маг так вообще, насколько я понимаю, ограничен лишь ленью и общей усталостью моральной, более ничем не лимитируемый перед смертью.

— Как же они столько лет оставались в тени? — Бабуля завернула смертельные подарочки в плотную шкуру, после чего поместила все в окованный металлической полосой сундучок.

— Да кому они нужны, чтобы их искать? — хмыкнул я. — Перед короной маг чист, отдав ей положенное, ну а то, что под водой творится, на поверхность не выходит.

— Так, а что они здесь, на севере забыли? — Хенгельман сгоряча пристукнула кулачком по столу. — Зачем нужно было все это затевать, зачем им понадобилось твое баронство?

— Вопрос выживания. — Тяжело вздохнул я. — До отъезда я успел хорошенько пообщаться с графиней. Все банально до безобразия, если изначально навки неплохо чувствовали себя на морском побережье, то год от года им все дальше и дальше приходилось уходить в морскую пучину, из-за разрастающихся человеческих городов и конкуренции с рыболовными артелями.

— Мир меняется. — Покивала старушка.

Выбор у них был: либо уходить в неизвестные морские просторы либо же заходить в реки, уходя вглубь континента. Вроде бы наипростейший вариант с открытым морем отпадал все же из-за прямой зависимости навок от берега, как бы это ни печально звучало. Не могут они без прогреваемого берега находиться постоянно в воде. Да, можно было попробовать искать острова, но просторы не маленькие, а то, что известно, уже занято людьми, да и открытая большая вода не в пример речным руслам куда как полней опасных обитателей, не всегда доброжелательно расположенных вроде как к своим повелителям.

Это был путь не в пару лет и даже не вопрос пары десятилетий, длинная дорога, что называется, в один конец, только, казалось бы, наладилось, только вроде бы живи и радуйся, но по пятам словно опухоль неимоверно быстро разрастается человечество, тесня, подвигая и понемножку, вроде даже незаметно, но вытесняя с обжитых мест этот народ.

— Я не пойму, почему нужно было приходить и начинать свой путь с убийства? — Старушка тяжело вздохнула. — Неужто нельзя было поговорить с тобой? Ты, конечно, не семи пядей во лбу, но мальчик разумный.

— Спасибо, — улыбнулся я.

— Почему все так вышло, Ульрих, хоть убей, не пойму. — Старушка, похоже, и вправду расстроена.

— Это потому, что ты темная, страшная некромантша на службе тьмы, — подбодрил я ее. — Настоящие добрые люди удавятся, но не снизойдут до унижения просить кого-то о помощи. Ты бы слышала, ба, как она со мной разговаривала, сколько в ее голосе гордости, сколько спеси и веры в собственную правоту. Она даже не понимает, наверно, почему в этот раз какой-то мальчишка брыкается на ее пути. Ни она, ни ее друг не понимают и не видят этого.

— Ну, наверняка они как-то объясняют эти твои выкрутасы. — Она повела рукой в воздухе, пытаясь материализовать, видимо, те самые мои выкрутасы. — Возможно, они думают, что ты жадина-говядина, сидящий, как собака на сене: и самому не надо и другим не даешь. Оп-па, амулетики.

— Не понял, что за амулетики? — Я встрепенулся от ее концовки.

— Бежит твой защитник прямо к тебе. — Она словно прислушивалась к чему-то. — Я в соседнюю комнату, пока незачем нам с ним встречаться.

Жеткич не заставил себя ждать, вновь наплевав на хороший тон, войдя ко мне без стука.

— Барон! — Лицо каменное, взгляд злой. — У нас на землях объявилась нечисть!

— Я в курсе, сэр. — Для полноты картины не хватало аккуратной кружечки чая, чтобы так, знаете, с оттопыренным мизинчиком сделать глоток. Ну или пенсне, на худой конец.

— Как?! И вы молчали?! — У него аж кулаки сжались.

— Не пойму вас, вы ведь тоже должны быть в курсе оккупации моих водоемов водяной нечистью, увы, из-за них мы с вами и встретились в этот недобрый час! — Определенно, мне бы пенсне, ну или надо опять попросить тросточку у графа, красивая вещица.

— Прекратите валять дурака! — Он подлетел ко мне, впиваясь взглядом. — Навки не нечисть! Они разумны, прекрасны и на целую голову выше всех нас в своем величии! Если тут кого и называть нечистью, так это нас, людей!

— Ого. — Именно так, без восклицательного знака на конце, с небольшой даже усталостью и полуулыбкой, адресованной юной прелестнице, которую вижу только я, с осуждением качающей головой. — Так ведь и подумать можно чего лишнего после таких слов, сэр Жеткич.

— Вы на что намекаете, сударь? — Его губы превратились в поджатую белую нить. — Вы в чем-то меня изволите подозревать?

— Пока только в непонятной любви к водоплавающим, но был бы не против, если бы вы изволили, достопочтимый сэр, задрать рубашку. — Нет, конечно, это не он, но позлить законопослушного гражданина, это мы завсегда.

— Ну что ж, пожалуйста! — Он с легкостью скинул свою мантию и рубашку, показывая свой довольно-таки приличный торс с неплохо развитой мускулатурой. Естественно, ни о какой чешуе речи ни шло, впрочем, это было бы слишком просто, увы, судьба не так милостива ко мне. Хоть некие потусторонние силы и пытаются намекнуть об обратном.

— Довольны, барон? — Он, похоже, вновь взял свои эмоции под контроль, так как голос стал спокойным и с расстановочкой. — Теперь вы готовы без дурачеств и глупых амбиций выслушать меня, вашего волей судьбы защитника?

— Всегда, пожалуйста, я весь внимание! — Жестом указываю на соседнее кресло.

— Не нужно только смеяться, барон, но ваше кладбище в Касприве ограбили. — Он накинул рубашку, присаживаясь по моему приглашению.

— Что украли? — Естественно, вскидываю бровь. — Оградку? Памятник? Чьего-то дедушку?

— Скажите откровенно, сударь, вас предыдущий защитник порол ремнем? — Он устало потер лицо ладонями. — Вы просто невыносимы подчас.

— Ну что значит порол? — Расплываюсь в улыбке. — В воспитательных целях, исключительно ума ради, проводился пару раз процесс установки контакта с моим сознанием через нижние седалищные полушария моего организма. Как же меня пороть-то? Я же тут вроде хозяин.

— Седалищные полушария… — Он помотал головой из стороны в сторону, видимо пытаясь осмыслить витиеватость моих слов. — Значит, так. Буду пороть без всяких там процессов и прочей хренотени, если и дальше будешь мне мозги пудрить! Имею, между прочим, полное право, согласно вердикту короны!