Сергей Мельник – Барон Ульрих (страница 62)

Патрик принадлежал клану, который в течение жизней нескольких поколений взращивал вирус, причем не просто взращивал, а по каким-то одному ему ведомым канонам и правилам, так как круг оборотней их семьи — это закрытая аристократия, где главы домов зачастую торгуют между собой породистыми щенками, то бишь, как вы правильно понимаете, своими детьми. Возможно, это дикость, но не стоит забывать, что, как и вампиры, оборотни также были вне закона. Но вот, в отличие от них, они оставались людьми в полной мере этого слова. Ели-пили обычную еду, ходили, стояли, спали. Все как у всех, лишь с дополнением. Любой из оборотней ничем не отличим от человека, вся жизнь от колыбели до могилы такая же, их трансмутация не прибавляла им жизни или защиты от болезней, не защищала от тяжелых ран, что в образе человека ты смертен, что в образе волка. Без всяких там серебряных пуль и святых технотанцев. Откуда ж ноги растут? Оттуда и растут, что, получив рану, зверь бежит, в то время как человек ляжет, подняв лапки кверху. Вот и пошла молва: раз убежал, значит, выжил, что, сами понимаете, далеко не факт.

Годы, десятилетия, да что там говорить — столетия научили этих людей осторожности. Пусть ты силен, пусть ты быстр, но эти мурашки-человечишки умудряются не то что волка — медведя, царя леса, палками так истыкать, что тот дух испускает. А уж потыкать разную животинку у нас, людей, всегда охотников тьма найдется. Вот и стали они закрыты, вот и не верят они всем и каждому. Посему и Лорейн, не кто-нибудь, а дочь барона, пришлась главе семьи не по нутру.

Это покруче будет всяких Капулетти, наши Ромео с Джульеттой собрались преступить все мыслимые и немыслимые законы людей, наплевав на статусы и положение семей, разорвав классовые оковы, а также войдя в противоестественный союз двух по сути родственных, но лишь однокоренных рас.

Бессовестные какие, я представляю, как их родители расстроились: мы вот такие в их годы не были! А самое обидное, что уже и не будем. М-да. В общем и целом, поцелуйчики-обнимашечки закончились тем, что они сбежали, та от тех, а тот от этих, затерявшись в толпе беженцев, колесивших неприкаянными тогда по всему баронству. Долго ли коротко, но осели в Когдейре, на краю глухомани, считай, в лесу. Жизнь начали не то чтобы безоблачно, но на удивление дружно, без каких-то серьезных конфликтов и разногласий. Наверное, тут стоит отдать должное Лоре, девочке, можно даже сказать, в какой-то степени изнеженной, но способной променять баронские палаты и богатство одежд на вот такое нехитрое житие, когда приходилось работать двоим от рассвета до заката, но зато вместе. Вдвоем. Навсегда.

Красивая история с печальным концом. Любовь, чистая и настоящая, с тайной на двоих. Не уверен, но, по-моему, в наши дни такую любовь уже не делают небеса, или кто там за это наверху ответственный?

Ее слезы пусть останутся при ней, мне самому было тяжко и муторно от той картины, когда Патрик вернулся однажды из леса, застав избитую в слезах жену в изорванном платье. Что им пришлось пережить и что сказать друг другу, а может, и сделать, пусть останется там, в прошлом. Мне лишь осталось уточнить мелочи, открыв неизвестное в этой истории, а именно — тот день, когда в Мекту пожаловал барон Нафаль фон Когдейр.

Со слов Конпы, барон выглядел простачком, а вот в свете слов Лоры все выходило даже наоборот. Нафаль не просто собрал праздных зевак, были там и егеря, были там и знатные охотники, но, как я и догадывался, рыцарь там был непростой. Некий Шерман Ол'Рок, ни много ни мало, а командор бестиаров. Это получается что-то вроде сотника, капитана рыцарского ордена, специализировавшегося именно на бое с «нелюдью». Когда-то, в стародавние времена, данный орден был введен в королевстве из-за обилия опасных созданий, во множестве бегавших по округе и изводивших мирных граждан. Орден в принципе, наверно, нужный, ведь не все создания и трансморфы были способны адекватно воспринимать мир, не для того они создавались в военное время. Вот и Нафаль, не будь дурак, сообразил тряхнуть мошной, выписав из столицы этого узкого специалиста.

Тут бы, как говорится, и сказочке конец, но, то ли убоявшись содеянного, то ли в связи с другими какими-то обстоятельствами, Патрик вышел на свою семью, прося у них помощи и защиты, но его отец тут же вышвырнул прочь от порога, отрекаясь от сына. Но пришли под покровом ночи три брата с сестрой, в обход родительского запрета. Они-то и рассказали о грядущей беде, уже впятером растопив ту кровавую баню, в которой и искупался фон Когдейр.

— Как же барон сам уцелел, да еще с сыном? — спросил я.

— С сыном? — Лора недоуменно захлопала глазами. — Тут какая-то ошибка, я смогла уговорить клан не трогать отца и дочь. Нафаль фон Когдейр был другом моего отца, а я нареченной матерью малышки Ноны.

В этом мире было понятие «нареченные», близкое нашему понятию «крестные», только у нас это связано с религиозным обрядом, а здесь из стародавнего обычая вытекает: родители «нарекают» своим детям, к кому те уйдут жить в случае их гибели, относясь к нареченным с большим почтением, как к родственникам. Так сказать, это вторые, запасные родители на всякий случай, плюс некий образ дружественных отношений между людьми.

— Ну не знаю. — Я пожал плечами. — В живых остались Нафаль и Нуггет Когдейры.

— Да уж. — Поежилась она, обхватив свои плечи руками. — Еще одна ошибка в череде прочих, совершенных за мою жизнь. Вот оно как вышло все, вот как жизнь ставит на место непокорных глупцов.

— Не надо. — Я взял ее за руку. — Не вини себя и не кляни судьбу, будь благодарна за те дни счастья, что ты была рядом с любимым и любящим человеком. Не каждому дано такое. К тому же вон у тебя Пенка с Молочком, красавицы какие, гордость твоя и, где бы он сейчас ни был, Патрика.

— Да, умнички. — Она улыбнулась, вытирая слезы. — Да только и здесь разлука идет по моим следам.

— Что еще? — Я опустил поднесенную ко рту кружку чая.

— Ты ведь не просто так пришел? — Взгляд стал вновь тяжел и внимателен к моим действиям. — Это ведь из-за последних смертей, тех пастухов из Поренки?

Я лишь кивнул, вновь поднимая кружку и отпивая терпкий разнотрав, что сказать, это действительно так.

— Это не я и не девочки, если ты вдруг так подумал. — Слезы опять проложили дорожки по ее лицу. — Это кто-то из клана, у девочек уже пару лет кровь идет, а для них самочки — ценный товар. Они — не то что я, приблуда, они рожденные, значит, чистые, по их меркам. Уже приходил старший из семьи, пока только звал, но это только пока. Те смерти означают, что к нам ходу нет никому, чувствую сердцем, заберут девочек у меня, боюсь, что судьбу мою бедовую хлебнут дочки сполна.

Ну вот как? Как он узнал об этом? Откуда старый разбойник Дако мог знать, что в Лисьем скоро прибавится жильцов? Я вот не знал, а он знает, это что, ясновидение? О нет, я понял, он просто сглазил, накаркал, старый хрыч, значит, сам виноват.

Чуть ли не до полуночи мы с Лорой проговорили, причем большей частью говорил я, уговаривая и убеждая ее в верности моего решения, потому что иначе бы я не смог, иначе уже нельзя, не смогу я по-другому, после того что она поведала мне, не смогу.

Еноты принесли ежа. Зачем, для чего? Понять было невозможно, а уж представить, как они его ко мне в постель затащили, так вообще умереть не встать. Уже второй день я иду окраиной леса к приграничью земель Когдейра с Кемгербальдами для воссоединения со своим легионом.

Место встречи изменить нельзя, небольшой приграничный форт Руата, надеюсь, хоть в этот раз не захваченный моими людьми. Последняя горячая точка в этом году и, надеюсь, во всей моей жизни. Что-то не по душе мне пришлась эта война, как-то подзабыл я, что на ней люди умирают.

Места были необжитые, большей частью лесистые, и компанию мне в моем пути составляли два безобразника, вот как сегодня припершие откуда-то ежика. Лора с дочками должна была своим ходом, минуя военные разборки, добраться в Лисий Хвост, где по моему письменному представлению ей окажут помощь. Посему путь мой был неспешен и не обременен попутчиками. Что, с одной стороны, позволяло насладиться тишиной и прояснить мысли, а с другой — периодически для поднятия тонуса вести односторонний диалог со своими подопечными зверьками.

Долго ли коротко, но на третий день, объехав стороной виднеющуюся чуть вдалеке деревеньку, вышел на небольшой пятачок земли, разделенный довольно-таки широкой по местным меркам речкой. По ее берегам проходила граница владений, а с пригорка был виден замок, охраняющий деревянный мост, насколько можно судить по карте, единственную переправу на отрезке чуть более чем в десять километров.

Легион порадовал, службу знали четко, еще на приближении встретил два разъезда, а сам лагерь не дремал, выставив караулы. Ну хоть здесь все по плану и без самодеятельности, Руата была в осаде.

— Приказание выполнили в полном объеме. На данный момент жертв как с нашей, так и со стороны противника нет, — отрапортовал семьдесят третий, встречая у разложенной для меня палатки.

— Разведка на связь выходила? — Я сбрасывал с лошадки свои пожитки, с блаженством представляя, как вытяну ноги после пути.

— Да, разведчик прибыл. — Он многозначительно посмотрел на солнце. — В данный момент отдыхает.