Сергей Мельник – Барон Ульрих (страница 15)
— Простите, сэр Дако, а не могли бы вы мне показать что-нибудь… такое?.. — Я и сам не знал, что прошу.
— Я тебе шут, что ли, при дворе показывать что-нибудь такое? — Старик фыркнул, словно еж. — Магия — это тебе не шутки, это мощь и сила!
— Простите, сэр… Я просто даже не представляю, о чем может быть речь. — Мне действительно стало очень любопытно, из-за чего весь сыр-бор.
— Ты что, юноша, никогда магов в действии не видел? — Он удивленно на меня смотрел, вскинув брови. — Юноша, в Касприв с балаганами часто приезжали мастера иллюзий, их часто зовут ко двору на праздники!
— Мой батюшка как-то не особо жаловал праздники. — Не знаю, правда это или нет, но то, что я знал о старом бароне, вполне допускало такое положение вещей.
— Скряга! — Дед стукнул ладонью себя по коленке. — Он и в детстве был жадиной, а вот с годами совсем, похоже, испортился, что даже своему единственному сыну не смог устроить праздник! Ладно, так и быть, покажу тебе пару фокусов… только больше не проси!
— Не-не, больше не буду! — заверил я его. — Пестре! Беги сюда, дедушка Дако сейчас фокусы будет показывать!
— Дедушка… — Он покатал на губах это слово, глядя на подбегающую Ви. — А что? Почему бы и нет?
Он встал, беря на руки запыхавшееся от бега маленькое чудо в кружевах и с веточками в волосах, уже успевшее измазать где-то землей руки.
— Ну что, юная леди, фокусы смотреть будем? — Он улыбался.
— Кокусы! — Тут же подхватил ребенок, громко смеясь. — Деда, авай кокусы!
Передав ее мне, он отошел от нас чуть в сторону по дорожке, задумчиво замерев и уперев взгляд в землю.
Я, как и Ви, замер, широко раскрыв глаза и наблюдая за ним. Признаться, я даже вообразить не мог, что он нам продемонстрирует, ну там кролика из шляпы или монетку из уха — все что угодно, но не чудо. Старик действительно продемонстрировал чудо! Это невозможно описать — реальность, действительность, все так живо и объемно!
Прямо возле его ног проклюнулся зеленый росточек, разделившийся моментально на два листочка. Потом выпустил веточки, вытягиваясь ввысь. Окреп, превращаясь в куст, потом в небольшое ветвистое деревце.
Все в считанные мгновения, настоящее миниатюрное деревце наподобие японских бонсай, выпустило красивые цветы, сходные с разлапистыми бутонами магнолии. А из цветов выпорхнули цветной чехардой десятки переливающихся всеми цветами радуги птичек, чем-то схожих с колибри.
Карусель птиц кружилась над кроной дерева, выписывая замысловатые пируэты, Ви радостно хлопала в ладоши, а я ловил отпавшую от удивления челюсть. Старик взмахнул рукой, словно художник, стирая картину, померкшую в мгновение, развеивая в воздухе показанную иллюзию.
Подобного я не ожидал — все так реально и многогранно. Что? Как? Неужели это правда? Я не находил ответа, не веря своим глазам. Что Дако продемонстрировал, как назвать эту объемную такую живую иллюзию, развеянную взмахом руки? Чудо!
— Ну что, Ульрих? Впечатляет? — Дако сел рядом с нами на лавочку, принимая «обнимашки» со стороны девочки, восторженно что-то лопочущей ему в ухо. — Тише ты, тише, девочка! Затопчешь старика!
— Спасибо, сэр Дако. — Я встал и поклонился ему. — Это впечатляет.
— Да ладно, это все детские шалости! Иллюзия, причем не самая сложная. — Он говорил, а я видел, что старику приятны мои слова и искренний восторг Ви.
— Для меня будет честью, если вы примете меня к себе в ученики. — Я еще раз поклонился, всем сердцем желая познать то, чего познать пока не мог, это странное и непонятное явление, это странное и непонятное слово — магия.
— Ну что ж. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Ты первый в своем роду, кого не приходится розгами заставлять учиться!
— Я буду стараться, учитель, чтобы не разочаровать вас! — Мне искренне стало интересно, всем своим существом, всей душой и сердцем я желал познать секрет его мастерства.
— Вижу, что будешь, юноша! — Он подмигнул мне. — Ты прямо рвешься в бой! Но ты ведь в курсе об указе короля Фердисса, прапрадеда нашего короля, который указал то положение, которое занимает в обществе маг, обученный своему ремеслу?
— Нет. — Я качнул головой.
— Тогда тебе стоит с ним ознакомиться, прежде чем брать на себя это ремесло. — Он был серьезен, а я его понимал, похоже, не все так просто, что-то можно, а что-то нельзя, так было всегда и будет впредь. Прежде чем принять окончательное решение, я должен владеть информацией.
— Еще раз благодарю вас, сэр Дако, за демонстрацию и добрый совет.
Он кивнул, ссаживая девочку со своих колен. Тяжело поднявшись, устремил свой взгляд куда-то ввысь, задумавшись и погружаясь в мысли.
— Одно тебе могу сказать, Ульрих. — Он не смотрел на меня, произнося слова четко и с расстановкой. — За долгие годы моей жизни не было ни дня, чтобы я пожалел о принятом мною решении.
Разошлись, старик ушел к себе, а мы с Ви отправились к лиру Тосвичу, мы приступили к первому уроку грамматики, который нам преподал этот мужчина.
Первый раз в первый класс, я вместе с девочкой прилежно повторял и заучивал новый алфавит и построение букв при написании, мне было немного проще: я делал запись его уроков на русском, а вот Ви явно страдала, наука была для нее мукой. Она постоянно отвлекалась и вертелась, норовя то залезть под стол, то разжалобить меня, чтобы я отпустил ее погулять. Уже часа через два пришлось, к моему сожалению, прерваться, так как маленькая фурия просто уже легла на пол, закрыв глаза и уши руками, отказываясь идти со мной и учителем на контакт. Ох уж эти детки! Бедные учителя, я как представлю, что им ежедневно приходится иметь дело с не одним десятком подобных созданий, так просто оторопь берет.
Прервались на обед и еще одну прогулку, после чего были занятия у лира Номана, нашего учителя арифметики, у нас с ним семь потов сошло, пока мы добились от этого исчадия ада сосчитать пять пальцев на руке. Ох, и вымотала она нас! И самой-то хоть бы что, а я упал у себя в спальне ничком, выжатый как лимон.
Да уж, придется мне с ней намучаться, эх, ну да ладно, сам взвалил на себя этот груз ответственности, теперь, будь добр, тяни — не плачь. Нужно будет Дако попросить хоть изредка меня заменять, она ему доверяет, да и он хоть мужчина неглупый, не станет приставать к ней с расспросами. Мое счастье, что папенька настоящей Пестре практически не жил в замке, отчего дед ни разу не видел наследницу рыцаря. А часам к пяти пришла ожидаемая беда в лице достопочтимого барона Турпа.
Он быстро освоился в Касприве и, проведя ревизию и инвентаризацию, заявился ко мне, пылающий праведным гневом.
Правда, гнев его слегка остыл, сменившись какой-то смесью злобы и страха при виде сэра Дако, внимательно буравящего его таким пристальным взглядом при входе, что можно было дырку просверлить.
— И как это понимать? — Мы сидели с ним вдвоем в моем кабинете, не спуская глаз друг с друга.
— Дорогой дядя, — устало начал я, совершенно не желая вдаваться в словесную пикировку, — не буду ходить вокруг да около, а сразу обрисую тебе всю ситуацию целиком. Забота о дочери фон Кофа оформлена последней волей моего батюшки, и тут вы бессильны — к вам в руки я не вернусь. Казна, как вы уже поняли, у меня, и к вам не попадет ни одной монеты без моего письменного одобрения. Все сборы с земель и города с его мануфактурами также идут ко мне, так как вассальные расписки все до одной находятся у меня. Также грант на владение землей, врученный еще моему прапрапрадеду, в моих руках. В вашем ведении остается замок в Касприве со всем его имуществом и неоспоримое право давать мне советы с высоты прожитого вами опыта, как понимаете, прислушиваться к вашим словам я буду… очень внимательно.
— Ты что о себе возомнил, мальчишка? Это все проклятый Энтеми тебя надоумил? Отвечай! — Он вскочил с места, нависая надо мной всем своим немаленьким ростом.
— Успокойтесь, барон! — Внешне я постарался остаться спокойным, хотя, признаюсь, испугался порядочно его всплеска эмоций. — Не забывайтесь, вы не у себя дома и говорите пусть и не с совершеннолетним, но с равным вам по титулу человеком!
— Мальчишка, я получил от короля полное регентство при тебе, сегодня же верни все, что украл! — В гневе он ударил кулаком по столу. — Или ты думаешь, что сможешь потягаться со мной на равных? Сопляк!
Следующий удар пришелся уже не на стол, а на мою голову, с оттяжкой он залепил мне пощечину, от которой голова моя больно стукнулась о спинку высокого кресла.
— Сегодня же! — орал он на меня. — Сию минуту ты отдашь все и вернешься в Касприв, иначе, клянусь богами и духами предков, я уничтожу тебя!
Стащив со стола серебряное блюдечко, я приложил его к пылающей щеке, чтобы не получилось синяка. Ох, и тяжелая рука у этого мерзавца. Лицо просто горело.
— Сядьте на место, барон, пока вас не усадили мои гвардейцы. — Я смотрел на него одним глазом из-под блюдца. — Вы же вроде не дурак, а кидаетесь такими громкими заявлениями. Ваше регентство — пустой звук по сравнению с последним волеизъявлением законного владетеля. Или мне прикажете написать жалобу королю? Нет? Тогда, будьте так добры, сядьте и разговаривайте, как подобает мужчине и барону, а не хаму у дороги!
Он откинулся в кресле, пылая гневом и прожигая меня безумным взглядом, ох не прирезал бы сгоряча!