Сергей Медведев – Что мы знаем об устройстве этого мира? (страница 2)

Наташа задумалась: боится ли она крови?

– Не знаю, – призналась девушка и облизала губы. Она всегда так делала, когда не знала, что сказать.

– Кровь – это просто краска, не надо ее бояться, – посоветовала Нина – Красный – значит красивый. Ну да ладно, привыкнешь. Я тоже раньше в обморок падала, когда отец курам головы рубил.

– А мы всегда без голов покупали, у нас не было подсобного хозяйства, – призналась Наташа. – Но я научусь. Как вы думаете, я справлюсь? – спросила она.

Нина внимательно посмотрела ей в глаза, будто пытаясь разглядеть какие-то – самой Наташе неизвестные – болезни и недостатки. Увидела яркие губы девушки, вязаную шапочку, аборт и неустроенную личную жизнь.

– В детстве каталась на электрических машинках? – спросила Нина. – Аттракцион «Автодром» знаешь?

– Каталась. Знаю.

– Ну тогда и учить тебя не надо… Садись и рули. Ногой сильнее жмешь на педаль – быстрее едешь. Там еще есть кнопки – двери открывают, есть руль, его надо крутить. Есть кнопка звукового сигнала. Едешь и бибикаешь. Главное, никого не задавить, ну или задавить так, чтобы никто не видел. – Нина засмеялась. – А увидит кто, тоже не страшно. – Она засмеялась еще громче. – У каждого в работе случаются ошибки. Кто-то пуговицу на пиджаке забудет пришить, кто-то забор не в тот цвет покрасит. У меня стоматолог правый клык по ошибке вырвал – не мой рентген ему подсунули. Потом по городу от меня бегал, пока под троллейбус не попал.

Нина смеялась непрерывно, во весь голос, широко раскрыв рот, – правого клыка действительно не было.

– Приходи на следующей неделе в отдел кадров депо, скажешь, что от меня, от Нины-хохотушки, так меня называют. Запоминай адрес. Улица Третьего Интернационала, четыре. Сразу скажу, начальство у нас непростое, с причудами. Начальница! Анна Демидова! Непростая женщина, своенравная! Надо понимать: троллейбусы – это особый мир, и люди там работают особенные. Наверное, по-другому и нельзя. В общем, ничему не удивляйся. Потом все поймешь, девка. Если, конечно, сможешь и захочешь.

Наташе не понравилось, что ее назвали девкой, но она не подала виду и даже улыбнулась.

Между тем Нина продолжала:

– Последний вопрос: парень у тебя есть?

– Нет. Умер, и мы расстались, – вздохнула Наташа, ей хотелось казаться старше и опытнее. Ей показалось, что если сказать, что парень умер, то ее скорее возьмут на работу. Когда Наташа устраивалась на «Электроаппарат», сказала, что сирота. Ее сразу взяли на работу, но пожилой главный технолог стал называть ее дочкой.

– Это хорошо, что расстались, это лучше, чем жить с живым трупом, – засмеялась Нина. – Как я, например. У меня муж – живой труп. Веришь?

Придя домой, Наташа долго не могла заснуть. Соседи снова ругались и громко кричали. Мужской голос опять бормотал непонятное. Новикова разобрала: «Я целился в него, но стрела попала в дерево».

Стучать в стену Новикова не решилась – Нина была теперь кем-то вроде подруги.

Чтобы не слышать крики, Наташа встала с кровати и постелила себе в туалетной комнате, прямо в ванне. Было неудобно, пришлось лечь с подогнутыми ногами. Из лейки душа капала вода, и Наташа положила ее на пол, потом забыла, а утром наступила в лужу, поскользнулась и чуть не упала.

В жизни Наташи начался новый этап.

3. Наташа устраивается на работу

Устраиваться на работу Наташа пошла в бежевой вязаной шапочке, джинсах и кроссовках местного производства. Сначала она надела платок как у Нинки, посмотрела на себя в зеркало. Перед ней стояла женщина лет сорока, очень похожая на соседку. Тогда Наташа оставила только шапочку. Сверху Новикова надела темно-синее драповое пальто с серым меховым воротником. Пальто Наташе отдала мать, чтобы она ходила в нем на субботники или выносила мусор.

У Наташи была и почти новая югославская светло-зеленая стеганая куртка, но в ней идти в трамвайно-троллейбусное управление было неловко. В куртке Наташа ходила на «Электроаппарат» и в кино – четыре раза с Сашей, который хотел жениться на ней, по ошибке приняв за студентку мехмата.

Трамвайно-троллейбусное управление от остального города отделял пятиметровый кирпичный забор. В заборе была дверь. Над ней висела табличка «Троллейбусное управление».

За забором располагались гигантский ангар и отдельно стоящий одноэтажный кирпичный дом с плоской крышей и тремя узкими, но длинными окнами, типа бойниц. Между забором, домом и десятком троллейбусов маршировали два отряда молодых женщин, каждый по восемь человек. Ими руководили женщины постарше. Они командовали:

– Направо, налево, кругом. Шагом марш.

Наконец одна из командирш обратила внимание на Наташу:

– Вы к кому, девушка?

– Мне в отдел кадров, – объяснила Новикова.

– Тогда вам сначала надо получить пропуск. Идите в то здание, это управление. – Командирша показала на отдельно стоящий дом. – А потом с пропуском идите в ангар, там в глубине и будет отдел кадров. Работать хотите у нас?

– Хочу.

– Это хорошо, нам нужны молодые кадры! – сказала женщина и крикнула: – Отряд! На первый-второй рассчитайся!

На стенах в управлении висели черно-белые фотографии троллейбусов на фоне египетских пирамид, на фоне римского Колизея, просто посреди степи в окружении динозавров. При этом фотографии выглядели так достоверно, будто они действительно были сделаны во времена строительства пирамид и Колизея.

Другие фотографии изображали известных людей за рулем троллейбуса. Новикова узнала Карла Маркса, Махатму Ганди, Чарли Чаплина, Пушкина и Александра Блока. Если это и был монтаж, то очень умелый. Александр Блок был в кожаной летчицкой кепке и перчатках.

«Наверное, действительно нужны люди, раз такая наглядная агитация», – подумала Наташа.

Наташа, как и советовала Нина, ничему не удивилась. Не удивилась Новикова и сложенным вдоль длинной стены гробам. Гробы были затянуты черной материей, на них были нарисованные мелом цифры: 10, 11, и так далее до пятнадцати. На гроб номер тринадцать была наклеена половина ватмана с надписью «Не трогать».

Один гроб стоял отдельно от остальных, на нем сидели две женщины в фуфайках. Они играли в домино. Проходя мимо, Новикова спросила:

– Извините, ради бога. Где здесь можно получить пропуск?

– У меня, – сказала одна из них, прекратив играть. Она достала из кармана фуфайки смятый лист бумаги, расписалась на нем и отдала Наташе. – Но сам отдел кадров дальше, это комната отдыха. В конце коридора стальная дверь, толкните ее, она не заперта.

В конце коридора действительно была дверь. Толкнув ее, Новикова сразу оказалась перед входом в ангар. В таких больших помещениях Наташа никогда не бывала. Сравнить с ним можно было только дворец спорта, если убрать трибуны и вестибюль. Наташе показалось, что высота ангара не меньше двадцати метров. Присмотревшись, Новикова увидела, что потолок украшен изображениями звезд, Луны, Солнца, дирижаблей, а также самолетов неизвестных ей конструкций.

Ангар был заставлен сломанными троллейбусами и ящиками с запчастями. Между троллейбусами росли небольшие деревья, как на брошенных стройках. Наташа не смогла определить названия всех деревьев. Узнала катальпу и дикие бананы.

Над троллейбусами и ящиками раскинулась паутина контактных проводов.

Температура в помещении не превышала пяти градусов – изо рта шел пар.

К Наташе подбежала женщина в сапогах и форме, напоминающей военную, но без погон.

– Вы от кого? – спросила женщина.

– Я от Нины-хохотушки. Мне в отдел кадров.

– Это вам надо до самого упора. Вот идите по указателю. – Она показала пальцем вниз на стрелку с надписью «В отдел кадров».

Пол в помещении напоминал разрисованный детьми асфальт. Каракули по задумке автора и в соответствии с указателями должны были привести путника к отделу кадров, в санчасть, на электрораспределительную станцию, в отдел запчастей или в красный уголок. Какой-то шутник установил указатель «В морг».

Кроме табличек, были лозунги. По всей видимости, они использовались первого мая и седьмого ноября. На огромных картонных плакатах можно было прочитать: «За электротранспортом будущее», «Депо № 1».

– Вот, возьмите нитку, чтобы не потеряться. – Женщина в форме протянула Наташе бобину белых швейных ниток. – Найдите вход в лабиринт с указанием «В отдел кадров» и ступайте. Нитку привяжите к гвоздю на входе в лабиринт. Чтобы в случае чего найти дорогу назад.

Наташа взяла нитки, и женщина добавила:

– Вот некоторые говорят, почему не убрать сломанную технику и ходить напрямик. Но так мы потеряем ритуал, через который проходят все будущие водители троллейбусов. Пусть водители автобусов ходят напрямую или вообще как хотят, а мы должны соблюдать указанный свыше маршрут. Даже по пути в отдел кадров.

Через десять минут Наташа подошла к двери с надписью «Отдел кадров». Постучала.

Дверь открылась сама, и она увидела женщину в спортивном трико, сидящую в кресле, напоминающем электрический стул, каким его показывают в американских фильмах.

Женщина читала газету и время от времени покачивала головой, мол, какие ужасы пишут в этих ваших газетах и зачем только она их читает.

– Как зовут? – Она прервалась и строго посмотрела на Наташу.

– Новикова.

– А голос у тебя громкий, Новикова? Сможешь названия остановок без микрофона объявлять? Микрофоны часто ломаются, – спросила женщина.