Сергей Майоров – Аферист (страница 27)

— Давеча-то милиция приходила. Вижу — наладились дверь ломать. Я к ним. Что ж вы делаете, говорю. Хозяин вернётся, а тут всё нараспашку. Не мешайте следствию, гражданка, отвечают. Строго так. Стойте, говорю. Есть же ключ, зачем ломать-то. Так что спасла я твою дверь. А уж беспорядка навели, страсть. Шагу ступить негде было. Ну, я прибрала маленько. А дальше уж сам. По шкафам да комодам не полезла, извини. И проверь заодно, всё ли на месте, а то мало ли. Народу-то потопталось прилично. Хоть и милиция, а кто их знает. Да и соседи толклись. Кабы не пропало чего ценного. Тьфу-тьфу, что я говорю.

— Спасибо. Я пойду.

— Иди-иди. Матери-то телеграмму отбей, что нашёлся. А то ведь сердце не на месте.

— Обязательно.

Я раскланялся с соседкой и поспешил свалить. Бдительная тётя Маша — это хорошо. Возможно, ещё побеседую с ней на досуге. Когда решу, надо ли мне привалившее счастье или обойдусь.

Ключ застрял на половине оборота.

— Ты её приподыми слегка, — посоветовал Генка, — она проседает по весне.

Ты глянь, какие все внимательные. И всё-то все знают. Кроме меня, разумеется. Я-то тут в первый раз. А замок, конечно, надо сменить. Желательно вместе с дверью.

Переступив порог, я понял, что сменить придётся не только дверь, но и всё, что за ней находится. Квартира была явно кого-то из старших родственников. И не противно моему предшественнику было жить в таком отстойном интерьере? Не, раз уж теперь это моё, я сделаю из этого конфетку. Не буду я тут делать уборку. Сразу всё барахло на свалку. Тут ещё какие-то бабкины вещи на диване и в шкафу валяются. Комод, буфет, сантехника из прошлого века. Полы дощатые. Долой всё! Конечно, рынок стройматериалов практически отсутствует, но с этим я как-нибудь разберусь. И мебель на заказ. Главное стены есть, и находится практически в центре. Беру!

А вот и работа моя — печатная машинка, бумаги вокруг. Так, о чём это оно? Надеюсь, не сводки с полей. Но нет, тут что-то про искусство. Разберёмся. И вишенка на торте — удостоверение журналиста на имя Волоха Егора Владимировича и с моей фотографией. Ценная вещь. Надо и другие документы поискать.

Я свалил с дивана груду тряпья и закурил. Взвесим все «за» и «против». Своя квартира — это хорошо. Любопытные соседи — это плохо. Удостоверение журналиста — это хорошо, даже отлично. Работа, которая прилагается к этому удостоверению — это плохо. Пока два-два, ничья. А теперь рассмотрим детали. Моё внезапное попадание в вытрезвитель, при том, что я «не пью», подозрительно весьма и весьма. Милиция, которая устраивает обыск в отсутствие пропавшего хозяина, ещё подозрительнее. Мне бы сейчас прихватить документы и сделать ноги. Самый правильный выбор. Но это дело пахнет загадкой, а загадки — моя слабость. В принципе, квартиру можно и обменять и даже продать, если изловчиться. Ну, это когда соседи достанут. А пока стоит выжать из них максимум информации, показаться на работе, покрутиться в редакции и попробовать понять, над каким-таким материалом я работал до того как. Потому что чутьё твердит, что дело нечисто.

Глава 15

За неимением пепельницы я притушил окурок в раковине в кухне. Прошёлся по пенатам, внимательно их осматривая — вдруг что необычное увижу. Если бы знал, что искать, может и нашёл бы, а так надо сперва понять, по какому поводу проводился обыск. И чем я дольше ходил, тем больше укреплялся во мнении, что к милиции этот «обыск» не имел ни малейшего отношения. Натурально всё вверх дном. Не думаю, что методы обыска настолько поменялись в наше время, что могли бесцеремонно выволочь всё из шкафов-ящичков-буфетов и бросить как есть. Даже с учётом отсутствия хозяина.

— Гена, а ты при этом обыске присутствовал?

— Меня не пустили, сказали, не положено. Но мы из-за стенки с чашкой слушали.

— Это как?

— Ну стенка у нас с тобой смежная. Вот эта, — стукнул Генка кулаком в цветастые обои. Тёть Маша прибежала, схватила чайную чашку и к стене. Правда всё равно плохо слышно было, но просто ухом вообще неразборчиво.

— И что говорили?

— В основном обсуждали, где ещё поискать.

— А чего искали-то, не говорили?

— Нет, или мы прослушали. Что-то маленькое.

— Откуда ты это понял?

— Ну… — задумался Гена, — они предлагали в вазах и другой посуде поискать в серванте.

Очень интересно.

— А кто-нибудь из соседей присутствовал? Двоих понятых должны были пригласить.

— Понятых? — почесал Генка в затылке. — Не знаю. Кажись, никого не было.

— Зови тётю Машу, — распорядился я.

А дело-то становится всё интереснее и интереснее. Соседке я дал ещё раз насладиться видом разгромленной квартиры и приступил к допросу:

— Тёть Маша, хочу уточнить по поводу этого обыска. Вы меня знаете, я честный человек. Зачем милиции обыскивать мою квартиру, не понимаю. Вопрос первый — кто из соседей присутствовал в качестве понятых при обыске?

Пауза.

— Ой, не знаю. Слово-то какое чудно́е. Это кто?

— Понятой — приглашённый со стороны человек, свидетель, по закону он должен присутствовать при обыске. И почему вас не взяли в понятые?

— Не знаю, — помотала головой соседка.

— А кто был понятыми?

— Не знаю, я никого не видела.

— Вы сказали, что тут топталась куча народу — милиция и жильцы.

— Жильцы-то уж опосля были.

— То есть, из дома никого не приглашали? Может, с ними кто-то был? Незнакомый.

— Да они все незнакомые были.

Справедливое замечание. Хорошо, зайдём с другой стороны.

— То есть понятых с ними не было? А сколько всего работников милиции проводило обыск?

— Вроде бы трое. А может, двое.

Вот почему, как дело доходит до свидетельских показаний, на людей нападает ступор, они тупят и не могут ответить на элементарные вопросы? В то, что тётя Маша не способна сосчитать до трёх, я не верил, поэтому решил помочь ей вспомнить.

— Так двое или трое?

— Ну, я не знаю, может этот третий и был понятым.

— Ну-ка, — заинтересовался я. — Давайте разберёмся. Двое, значит, точно милиционеры, а третий? Почему вы в нём засомневались? Гена, не лезь, до тебя дойдём, тогда выскажешься.

— Двое были в милицейской форме.

— А третий, значит, без?

— Он был без формы, но в фуражке милицейской.

— Ага! Давайте-ка точнее. В каком звании каждый из них?

— Этого я не знаю.

— Погоны у них были?

— Были.

— Сколько звёздочек на погонах?

— Не помню.

— Не было у них звёзд, — не выдержал Гена. — Можно, я скажу? Погоны только у одного были, который в мундир одет. Старший сержант. Второй в голубую рубашку одет и брюки милицейские с полосками, без погон. А на третьем вообще куртка была и обычные брюки. Но он единственный в фуражке.

Ай да Гена! Молодец, всё подметил. Вот и понятно, чего тётя Маша разучилась считать. Она просто засомневалась, кто из чужаков был из милиции, а кто так, рядом постоять.

— А как они представились? Может, в удостоверении фамилию и звание запомнили.

— А они не представились. Я когда вышла, они с дверью ковырялись. Просто сказали — милиция, не мешайте.

— Хех. Интересная у нас милиция пошла. С формой дефицит, и удостоверений им не выдают, видимо. Как представиться по закону, не учили, понятых приглашать тоже не научены…

— Ты это всё к чему ведёшь? Думаешь, это не милиция была? — задушено ахнула тётя Маша.

— Заметьте, не я это сказал.

Воцарилась тишина. Соседи переваривали новый поворот событий. Генка чесал в затылке, тётя Маша испуганно таращилась на меня, схватившись за сердце.

— Думаешь, я грабителей впустила⁈ — страшным шёпотом просипела она.

— Выходит, что так. Попробуем что-нибудь узнать, — пообещал я, снимая трубку телефона.