Сергей Матвеев – Провинциальные Рассказы (страница 2)

Лев же, в свою очередь, снова скорчил свою улыбку и задорным голосом ответил на волнующий его вопрос:

– Всё просто как белый день! Идём дальше! Ты точно увидишь эту сцену!

Настороженно пройдя мимо церкви, приезжий начал осматриваться по сторонам. По одной части улицы шли злые собаки в одежде, а по другой – молодые девчонки. Среди них он заметил женщину, везшую перед собой коляску.

Вдруг, прямо на глазах у молодого Лёньки собака набросилась на неё и начала безжалостно рвать ей плоть, пока та не умерла. Пёс же превратился в мужчину, который вытащил ребенка из его «кареты» и совершенно спокойно, как ни в чем не бывало, пошел дальше.

Ужасу в глазах приезжего не было предела. Прямо перед собой молодой, «зелёный» парень впервые увидел смерть. Он начал кричать от страха, пока Лев не начал объяснять, что вообще произошло:

– Женщинам в нашем городе не нужны мужчины, забеременеть они могут и без них, но плотские утехи – дело светлое! Молодые парни, когда приходит их час, дичают и становятся псами, а потом какое-то время скитаются по городу в поисках семьи. Разве это не прекрасно? Мужчина усилием воли превозмогает свою дикую сторону, чтобы обрести семью. Женщины знают это, и, заводя ребенка, уже готовы к смерти. Прекрасный пол у нас Бога познаёт только при крещении, дальше их от церкви отгоняют мужчины в обличии псов, ибо женщина хоть и прекрасна, но глупа, чтоб понять суть религии. С другой стороны, и псы это тоже вряд ли понимают, зачем им церковь… улыбнись! Ты увидел зарождение новой ячейки общества. Ты увидел зарождение новой семьи!

Услышал пояснения Льва, Ленька сразу успокоился и понял, что это хорошо. Мало ли какие «заморочки» у людей.

Оказавшись на «второй группе», Лёнька увидел апофеоз этого города и его жителей.

По левой стороне улицы шёл пухлый, изрядно полысевший, седой мужчина с огромным животом, на котором лежал чёрно-белый кот.

– Это Пупок! Никогда не слушай, что скажет тебе этот человек насчёт своего имени. Его имя Пупок, и точка. Держи это у себя в голове и не дай его языку проникнуть в твои уши! – сказал Лев сначала с улыбкой на лице, а позже с настороженностью в голосе.

Подойдя поближе, прохожий обратил внимание на Харонова.

– Ух, ну здравствуй, Максимыч, когда хвост отращивать начнешь? – хохоча, с отдышкой, задыхаясь, спрашивал он о его скором превращении в пса.

– Приветствую Вас, господин Пупок! Надеюсь, что уже скоро. По вечерам уже нахожу в волосах блох! – С таким же заразительным хохотом ответил Лев.

– Максимыч, ну сколько раз тебе повторять? Меня зовут не Пупок, а Наполеон Бонапарт, и я – французский император. – Почти срываясь на крик, из-за которого кот чуть не упал с его пуза, проговорил он.

– Так, Пупок, хватит, не сотрясай воздух, нам с дорогим гостем идти пора, я ему район показать обещал, а ты тут своими криками пугаешь его!

Пупок почесал голову кота, подумал, наклонился и проговорил:

– Пришелец, я, конечно, понимаю, что ты новенький, но не давай Максимычу запудрить тебе мозги. Меня зовут Владимир Ильич Ленин, организатор революции, живой, не в гробу, не в мавзолее, не картавлю, как думают многие. Не смей его слушать и лучше имей уважение к таким людям, как я!

Сказав это, Пупок побрёл далее бесцельно, сам не зная куда, сам не зная зачем. Скорее всего, чтобы опять вернуться домой. Леонид же как-то нервно начал чесать свое ухо.

Лев после слов своего знакомого сразу неодобрительно посмотрел на спутника:

– Он не залез к тебе в уши? Ты зачем его слушал? Почему его слушал, а меня нет? Зачем задумался над его словами? Эх, на первый раз простительно, но родинка у тебя на ухе останется навсегда. Будет тебе уроком! А теперь пошли дальше. – Закончил Лев свою критику с улыбкой.

Лёня удивлённо посмотрел на собеседника, пощупал ухо и со страхом осознал: и правда появилась небольшая родинка.

Пройдя немного дальше, Лёня заприметил довольно странную картину: шайка мужчин в крови, с перемотанными руками, стоят на коленях посреди терновых иголок и молятся на закрытую коробку. Человек, одетый только в окровавленную простыню и воздевший перебинтованные руки к небу, казался главным в группе.

Учуяв заинтересованность приезжего, Лев поспешил ответить на все вопросы, возникшие в голове у спутника:

– Это, – немного недовольным, но таким же спокойным голосом, с ноткой иронии, объяснял Лев, – Это местные «клоуны», еретики, они ждут возвращения коммунизма! Строят из себя мучеников, делая Ленина, не Пупка, который сумел тебя, дурака, надуть, а настоящего Ленина из веток терновых кустов. Поэтому они стоят на иголках и поэтому руки у них перебинтованы от ран. Они думают, что вождь материализуется и обретёт терновое тело, наделив его настоящей плотью. А то, что они поют, – Гимн прошлого государства, которое по незнанию убивало всех собак без разбора в нашем городке, думая, что это обычные бродячие псины подобно тем, что у вас в столицах. Хотя даже гимн эти олухи спеть не могут. Путают его с нынешним и с гимном интернационала. Возможно, из-за этого их вождь и не воскресает! – проговорил Лев и начал дико хохотать.

– Ладно, естественно, мёртвый не воскреснет, но они думают иначе! После возрождения Ленин зайдёт в белый дом, всех разгонит, сядет управлять, и всё будет бесплатно, всё будет в кайф, и вообще им даже умирать не придётся! Жаль, они не понимают, что и они, и их дети в первых рядах будут застрелены. Пусть дальше показывают свою клоунаду, мне лично никакого дела до них нет, главное, чтобы жили вечно и никогда не страдали. Страдание и смерть – удел людей, у которых остался хотя бы зачаток мозга, а у них всё выскреб терновый куст.

С какой-то горчинкой в голосе окончил Лев, и они пошли дальше, а Лёнька как всегда по своей глупости успел накосячить. Этот дурак не смотрел под ноги и проткнул свой ботинок об иглу торчавшей из ветки того самого куста из которого коммунисты делали вождя.

Шрам от этой раны никогда не пройдёт и каждую ночь, ровно в три часа будет болеть и кровоточить. Непонятно, связано ли это со старой катастрофой, которая всё-таки повлияла на окружающий мир, или с чем-то религиозным и мистическим, что-то вроде старого фильма, в котором вся нечистая сила начинала действовать ровно в три часа ночи.

– Лёнька, я вот тебя сопровождаю, а ты никак слово не выговоришь! Почему мне приходится читать твои мысли? Давай уже, рассказывай, какими судьбами ты тут у нас? – с улыбкой и неподдельной заинтересованностью спросил Лев.

– Меня сюда отправил отец, это его малая родина. Тут он родился, тут он вырос. Отец редко говорил мне об этом месте, но дабы познакомить меня с жизнью, отправил сюда, и вот, как видишь, я тут. – Надменности, что была на вокзале, стало значительно меньше. Уже сам порядком грязный, он понимал, почему Харонов таков.

– О! так ты и не пришелец вовсе, ты земляк наш. Поверь, ты можешь никогда не быть в Козловке, но Козловка всегда будет в тебе! Ты часть этой земли, ты её ребенок. Ты точно такой же, как и я, как и мы все. Радуйся, ибо наконец-то ты можешь принести пользу своей духовной жизни и познать всю суть бытия! Этим могут похвастаться не все, только мы, козловчане! Мы имеем то самое «тайное знание», о котором так любили говорить древние еретики. Мы понимаем, в чём смысл жизни и приходим к этому выводу сами, путём проб и ошибок, через страдания и неудачи, и главное в этом списке страдание, хотя ты и сам скоро поймёшь, о чём я говорю!

– Понятно-понятно… очень интересно, учту, приму к сведенью, да-да!

Лёнька то ли из-за своего скудоумия, то ли от нежелания ничего из сказанного не понял. После ответа наступило неловкое молчание, которое никто не решился прервать.

В итоге, они решили забежать в ларёк посреди района. Таких в столице уже давно не было! Снесли и тем самым уничтожили частный, правда, не совсем законный бизнес. А ведь это была одна из главных ветвей государственной экономики.

Лёнька всё удивлялся внешнему виду этого ларька. Здание с острой зелёной крышей напоминало протестантскую церковь, а стены были выкрашены коричневой краской. Встречала покупателей вывеска «Ма..зин „Теремок“! Добро пожаловать! Продукты!». Две буквы в середине зачем-то кто-то украл.

Зайдя вовнутрь, Лёнька сразу начал оглядываться по сторонам. Мухи висели на старых мухоловных лентах, света критически не хватало, а продавщица стояла не за кассой, а за счётами! Её звали Лайла, она была из еврейской семьи, поэтому у нее такой характерный, большой нос. Эта женщина пожилого возраста так и не захотела ребёнка, поставив во главе жизни этот ларёк и заработок. В зубах у нее красовалась сигарета с кривой надписью «САМЕЦ», а пальцы рук успели пожелтеть от смол.

– Дорогие покупатели, таки, вы, наверное, хотите что купить? Ах, что это я, вы же ПОКУПАТЕЛИ, что вы ещё-то хотите? – стряхивая пепел на свинину, говорила Лайла. – Ну и что вам надо? Надеюсь, вы не будете, как те клоуны, просить у меня грибы и книжку по экономике? Нет? Ну и хорошо, надоели они мне, никогда покоя не дадут. – С недовольством в голосе окончила женщина.

– Привет, карга еврейская, сколько лет, сколько зим? Ах, ну да, виделись вчера же, когда ты на очередную пачку безымянных сигарет наклеивала название «САМЕЦ», чтобы подороже продать их дуракам. Ты же помнишь, какую воду я у тебя обычно беру? Ну-ка, подай нам пару бутылочек, – со смехом проговорил Лев.