Сергей Матвеев – Нереалия. Битва за Смоленск (страница 13)

– Зависть – недостойное чувство для друга, – поучительно сказал Добрыня. – Ладно, слушай, Алекс, для тебя рассказываю.

Он подтянул меч, принял мечтательную позу и продолжил:

– Значится, обнулили тебя, голубчика, и материализовался ты снова в одних портках у деда Тимофея в приёмнике. Друзья твои, заметь, в это время отбивают вихри яростных атак. И подмога им – ох, как нужна. Причём подмога вооружённая. А ты в портках. Как быть?

– Понятия не имею, – честно признался я. – Вообще-то могли бы оружие и выдавать, почему дружинники свои деньги на это тратить должны?

– Вот! – обрадовался Добрыня. – Это решение лежит на поверхности. Снабжение обмундированием. Но ты представляешь, какие расходы для дружины и для князя, если какому-то там молокососу по три раза в неделю новое снаряжение выдавать? Это же денег стоит.

– Боюсь даже представить, – согласился я.

– Правильно, – подтвердил Добрыня. – Поэтому и существуют правила. Дорогие доспехи выдаются воинам, достигшим высокого уровня и доказавшим свою эффективность и надёжность. Персиваль, ты когда в последний раз доспехи новые получал?

– Я и забыл уже, – гордо ответил Персиваль.

– А ты, Мамай?

– Примерно тогда же, когда и он, – подмигнул мне Мамай.

– Ну вот, – подытожил Добрыня, – значит, можно доспехи и не терять.

– А ты почему не скажешь, когда в последний раз менял? – ехидно спросил Персиваль.

– Это к делу не относится, – уклонился от ответа Добрыня.

– Ещё как относится! – не согласился Персиваль. – Это же надо додуматься серенады у своей Дульсинеи под окном в доспехах петь! Стоя на коне. Тоже мне, гуттаперчевый мальчик нашёлся.

– Умел бы ты тайны хранить, цены бы тебе не было, – с досадой сказал Добрыня.

– Так это никакая не тайна, – вступился за друга Витя. – Вся дружина знает. Конь на дыбы, а ты головой вниз. Так и обнулился.

– В общем, Алекс, ты понял, – грустно закончил Добрыня.

– Спасибо, теперь стало яснее, – скрывая улыбку, подтвердил я. – А что там было насчёт того, как самое лучшее получать? Что за секрет?

Дружинники заухмылялись, Мамай подмигнул Персивалю.

– Да не секрет. Снаряжение тебе дед Тимофей выдаёт, – вздохнув, пояснил Добрыня. – Ну и если ты ему ручку позолотишь, он тебе по первому сорту всё обеспечит. У него всегда заначка есть из самого дефицитного. Скряга он, что поделаешь.

– А я думал, он тебе по-родственному помогает, – притворно удивился Персиваль. – Дульсинея же его дочь, в реале, это все знают. Может, ты уже и жениться обещал?

Добрыня лишь сокрушённо покачал головой.

– Много ты знаешь, Персиваль! Со свечкой, что ли, стоял? Я убеждённый холостяк, – с обидой возразил он, вызвав новый взрыв хохота у ребят.

Тем временем поля закончились, и лес потянулся с обеих сторон, постепенно густея.

– Так, мужики, отставить веселье, – приказал Мамай. – Витя, бери двух сотоварищей и дуй вперёд. Обнюхивайте каждый куст, ваша задача отряд от засады уберечь. Места начинаются глухие. Колонне не растягиваться, соблюдать тишину.

Дружинники посерьёзнели, приблизились к телеге. Витя с Бруно и Петей унеслись вперёд. Рыцари пристроились в хвост колонны, причём Персиваль выудил из седельной сумки ручной арбалет и держал его наизготовку.

Некоторое время мы шагали почти в полной тишине. Я с любопытством разглядывал кусты и деревья, размышляя над тем, растут ли тут ягоды – черничка, земляничка. Было бы приятно и вкусно. Надо будет проверить. Из леса доносилось пение птиц, что очень радовало, так как в очередной раз подтверждало основательность разработки Нереалии. Вот, кажется, жаворонок. А может, соловей. Боюсь ошибиться. А вот дятел. Тут уж наверняка. Старается, бродяга. А это ухнула сова. Ишь ты, ей днём спать полагается, а туда же. Словно отвечая ей, донеслось ответное уханье по другую сторону от нас. А затем вдруг что-то свистнуло возле уха, и идущий рядом со мной дружинник рухнул, как подкошенный. И сразу же воздух снова наполнился свистом, но теперь ещё и в сочетании с боевым кличем.

Из незаметных глазу укрытий в кустах, с деревьев, отовсюду – на нас выскакивали разномастно одетые бандиты, с остервенением и улюлюканием кидаясь в бой. Краем глаза я успел заметить, как облепленные разбойниками рыцари кружатся на конях, раздавая щедрые удары мечами направо и налево. Возница спрыгнул с телеги и булавой отбивался сразу от двух нападавших. Ну а оставшиеся пешие дружинники сгрудились вокруг телеги, пытаясь защитить «складированных» на ней товарищей. Прямо на меня напирал здоровенный громила, в кольчуге и рогатом шлеме. В руках у него был кистень: гирька с шипами на цепочке, закреплённой на длинной палице. Такая гирька способна всё раскрошить на своём пути. Поэтому я не стал геройствовать – сначала подпрыгнул, когда он попробовал достать ноги, затем пригнулся, когда он нацелился в голову, а потом просто упал на землю и перекатился разбойнику за спину. Пока он с яростным криком разворачивался, я глубоко вонзил кинжал в неприкрытое металлом пространство между шлемом и кольчугой. Крик оборвался, и верзила рухнул мне под ноги, на глазах теряя плотность, как бы выцветая. Ещё через несколько мгновений он стал полностью прозрачным, а затем и вовсе исчез. Шлем и кольчуга сложились кучкой, освободившись от хозяина.

– Молодец, Алекс! – крикнул Добрыня, пробиваясь – уже без коня – поближе к телеге нам на выручку.

Бой протекал стремительно. Разбросанная тут и там амуниция наглядно свидетельствовала о том, что день сегодня выдался урожайным на обнуления. Нападающие на рыцарей разбойники заметно поредели. Не понравилось им, похоже, иметь дело с Мамаем и его друзьями. Персиваль, как и Добрыня, тоже остался без коня и сражался теперь на земле. Лишь Мамай гордо возвышался на своём скакуне над кучкой самых храбрых или самых глупых разбойников, методично сокращая их количество выверенными ударами меча. У телеги тем временем осталось всего четыре дружинника, включая меня, и не считая тех, что лежали «в отключке». Они бы сейчас нам ох, как помочь могли! Но, к сожалению, были вне игры. Уж не знаю, послал ли кто-то им предупреждение и как это вообще делается, а только лежали они смирно и помочь не пытались. Зато Витя с Петей и Бруно бегом возвращались к нам, яростно размахивая клинками над головой.

– Под викингов косите? – крикнул я им, невольно поддаваясь запалу и куражу боя и одновременно фехтуя со щуплым бандитом, вооружённым, как и я, кинжалом.

– Щас я тебе покажу викингов – пообещал мой соперник, натужно делая выпад за выпадом.

– Да неужели! – возразил я и поддел клинком его кинжал и руку, задирая их вверх, одновременно кулаком въезжая ему в живот, благо вместо кольчуги он носил меховую жилетку.

Разбойник согнулся пополам, а я, тем временем, развернул его и придал пинком ускорение в направлении ближайшей сосны. Интересно, пленных здесь берут? И что с ними потом делают? Разбойник врезался в дерево головой, сполз на землю и затих.

Бой, в общих чертах, уже завершался. Кое-где ещё продолжалась драка, но всё чаще нападающие разворачивались и драпали в лесную чащу, справедливо полагая, что ловить им здесь больше нечего.

Поле сражения оказалось буквально завалено амуницией. Добрыня поднял с земли пару кольчуг и положил на телегу.

– Видишь, Алекс, ещё и такой способ пополнения арсенала имеется.

– Да уж, способ железный, – подтвердил я, подбирая с земли толстую меховую жилетку. – Это тоже брать?

– Забираем всё, что найдём, – сказал спешившийся, наконец, Мамай, ведя своего коня под уздцы. – Сдадим на склад – там разберутся. Что-то Тимофею отправим, что-то оставим себе. Кошельки, конечно – ваша персональная добыча.

– Восьмерых ребят потеряли, – негромко сказал Добрыня, будто лично был в этом виноват. Правое предплечье у него было перемотано какой-то тряпкой, успевшей пропитаться кровью.

– Плохо, очень плохо, – сказал Мамай. – С кем придём на заставу? Рексоман вставит по первое число.

– Не знал, что тут и ранения бывают, – сочувствующе сказал я Добрыне.

– А как же! – подмигнул мне он. – Всё, как в жизни! Ничего, придём на заставу – лекарь заштопает.

– Я не понял, – пробасил подошедший Персиваль, с грудой щитов и шлемов в руках. – Где Витя-то был? Куда дозор твой смотрел?

– Не заметили! – виновато развёл руками Витя. – Хорошая маскировка.

– Это я тебя сейчас обработаю под куст, и будет хорошая маскировка, – недовольно сказал Персиваль.

– Ладно, Персиваль, не кипятись, – мягко сказал Мамай. – Не виноват никто. Но ребят потеряли – это обидно.

– И коней жалко, – добавил Добрыня. – На заставе кони на вес золота.

– Кстати, у меня такое впечатление сложилось, – встрял в разговор я, – что без вас, рыцарей, мы бы не отбились.

– Так они нас и не ожидали, – согласился Добрыня. – Рыцари вообще-то обозы редко сопровождают. Это повезло просто. А им – нет.

– А что за разбойники? – спросил я. – Дикие? Или из какой-то банды?

– Шкипера это люди, сто пудов, – сказал Персиваль. – Попадались знакомые рожи.

– Да, я тоже заметил старых знакомых, – поддержал его Добрыня.

– Я там, кстати, одного настырного об дерево охолодил, – сказал я. – Мы пленных берём вообще?

– Не обнулился он? – спросил Персиваль. – Тогда берём. Пусть расскажет, что знает. Ты ему руки-ноги свяжи – и в телегу.

– Молодец, Алекс, – похвалил Мамай. – С боевым крещением тебя!