Сергей Мартьянов – Короткое замыкание (страница 13)

— Микола, оружие есть?

— Чего?

— Я спрашиваю: оружие есть?

— Нема оружия, — и в отчаянии добавляет: — Мать вашу так!..

— Тихо, зачем выражаться? — шепчет Жунусов и, как бы между прочим, помахивает перед Миколиным лицом пистолетом. — Где твоя шатия-братия?

— Какая шатия?

— Ай, ай, ай… Как нехорошо говорить неправду! Олекса нам все сказал.

Микола молчит, потом цедит сквозь зубы:

— Ничего не знаю.

— Ай, ай, ай… За чужую голову ты пожертвовал своими ушами, насмешливо соболезнует Жунусов.

Это был верный удар.

— Там, в лесу, ждут меня, — со вздохом признается Микола.

— А ну, вставай, веди к ним.

— Чего? — испуганно спрашивает он, перестав стряхивать с себя грязь и мокрые листья.

— Не валяй дурака. Веди!

Микола минуту молчит, потом отчаянно машет рукой:

— Ладно. Чтоб ни дна им, ни покрышки…

Видимо, он дрожит за собственную шкуру, и ему наплевать на своих дружков. Теперь нужно не терять ни одной минуты.

И мы идем в лес. Жунусов шагает вслед за Миколой, держа пистолет наготове. Мы со Спиридоновым крадемся сзади, прячась за деревьями и кустами, чтобы не попасть на глаза нарушителям, не спугнуть их раньше времени. Удивительная какая-то ночь! Уж со мной ли все это происходит? Вот это стажировочка!

Жунусов шепчет:

— Позови их.

Микола молчит.

— Ну? — и тычет дулом пистолета в спину.

— Эй, давай сюда! — сипло кричит Микола. — Пошли.

Из-за деревьев выходят двое, направляются к нам. Третьего Лымаря что-то не видно. Только двое.

— Ну как? — развязно спрашивает один из них. — Порядок?

— Порядок, — выступает вперед Жунусов. — Руки вверх!

Он уже не шутит. Обстановка слишком серьезная. Спиридонов и я держим оружие наготове. Каждый из троих взят на прицел. Чуть что — пулю в башку.

А те двое стоят в оцепенении, словно их хватил столбняк.

— Руки, руки! — повелительно напоминает Жунусов.

— Продал, гад! — свирепо бубнит здоровенный верзила и нехотя поднимает руки.

— Костя, дай я его ударю! — плаксивым голосом просит второй, низенький и вертлявый.

Микола испуганно отступает, взглядом просит защиты у капитана.

— Кру-гом!

Первый поворачивается неуклюже, как медведь, второй — быстро и четко, как заводной солдатик.

— Обыщите, — приказывает мне Жунусов.

Он говорит это так, как говорят: «Прикуривайте», — не повышая тона. Ну что ж, обыскать так обыскать… И хотя мне страшно, я закидываю автомат за спину, подхожу к задержанным, деловито обшариваю у них карманы. Огнестрельного оружия нет. Есть финские ножи, пачки денег, связки ручных часов, какие-то документы. Во всем этом разберутся в комендатуре. Наше дело задержать, сделать обыск, связать руки, отконвоировать — все как положено.

Я возвращался на поляну героем.

Опрышка похаживал около лежавшего на земле Лымаря и встретил капитана рапортом:

— За время несения службы никаких происшествий не было, — и добавил, заметив беспокойство Жунусова: — Да вы, товарищ капитан, не волнуйтесь. У меня комар носа не подточит.

В это время над лесом, со стороны границы, взвилась ракета. В ее мертвенно-красном сиянии заблестели вершины деревьев.

— Спиридонов, за мной! — скомандовал Жунусов, и оба они исчезли в погустевшей сразу темноте.

Меня капитан не взял: нужно сторожить задержанных. Я послушно согласился, поймав себя на мысли, что все больше и больше подчиняюсь этому веселому добродушному человеку. Опрышка и меня успокоил:

— Третий Лымарь на секреты напоролся. Ничего, будем охранять вместе.

Время ползет удивительно медленно. Внимание, как назло, отвлекают посторонние вещи. Звезда сорвалась с небосвода, прочертив огненный след. Прошумел ветер в лесу. Где-то далеко-далеко прогремел поезд и затих. Бревна пахнут смолой, ноги в сапогах коченеют. Хорошо бы сейчас сухие портянки. А что, если костер разложить? Погреться, обсохнуть…

Задержанные лежат между бревен, каждый по отдельности, и мрачно помалкивают. Встречаются же в наши дни вот такие типы! Правда, верзила и плюгавый — те понятны. Ворюги, взломщики, им терять нечего. А что заставляет Лымарей шататься через границу? Впрочем, тоже понятно. Еще на заставе Жунусов объяснил мне, что при мадьярах и немцах они имели свою лесопилку, свою корчму в Подгорном. Советская власть им как гвоздь в сапоге. И все же…

Почему же так долго нет Жунусова и Спиридонова? Что с ними? Мы тут о костре думаем, а они… Нет, зря оставили меня сторожить! Мог бы справиться и один Опрышка. Зачем торчать здесь и глазеть на связанную смирную «шатию-братию»? Ну зачем это?

Вдруг над лесом снова взвилась ракета. Потом вторая и третья.

Гук-ша-а… гук-ша-а… Ударили два выстрела, и вслед за ними срикошетило эхо. По лесистым склонам метнулся беглый гулкий шум.

И снова тихо.

В ожидании прошло еще полчаса. Почему дали ракету? Кто стрелял? Что творится там, на границе? Будь они прокляты, эти задержанные, связавшие нас по рукам и ногам.

Внезапно на поляне неслышно возникли Жунусов и Спиридонов.

— Живы? — спросил Жунусов, устало опускаясь на бревна.

Я бросился к нему навстречу:

— Ну как? Кто стрелял?

Но Ильяс не торопился с ответом. Он достал портсигар и закурил, привычно прикрыв папиросу ладонью. Огонек медленно подбирался к пальцам и вдруг потух, истощившись.

— Задержали третьего Лымаря. Зорин со своими ребятами. А стреляли? Стреляли, чтобы не ушел, понимаешь?

Мы молчали. К чему слова? Все хорошо, что хорошо кончается.

…На обратном пути Жунусов ехал рядом с шофером. На востоке уже занималась зеленоватая заря, было свежо, во все щели «газика» задувал холодный ветер. Жунусов поднял воротник плаща и засунул кисти рук в рукава.

Вот сделал человек свое дело и теперь возвращается домой. Да, странно как-то все получилось. Даже ни одного патрона не истратили.

Жунусов, видимо, задремал, откинувшись на спинку сиденья. Шофер повел машину тише, тормозя перед каждой колдобиной.

Но капитан не спал.

— Ты чего? А ну, давай! — сказал он.

Шофер ухмыльнулся, поплевал на ладони и повел машину быстрее.

Внезапно, будто видение, в свате фар возникла женская фигура. Женщина стояла на обочине дороги, кутаясь в теплый платок и жмурясь от яркого света.