Сергей Марков – Это ваше танго (страница 18)
После милонги они сидели в круглосуточной кофейне и тихо ждали открытия вокзала. Вдвоем сидели, Инга со Славиком на такси укатили домой.
– Может, в чемпионате каком-нибудь поучаствуем? – предложила Наташа.
Рома чуть не поперхнулся капучино.
– Ты чего это вдруг?
– Да так, хочется чего-то…
– Платье вечернее выгулять? – вяло подколол муж.
– Ну почему сразу платье? Вот мы все ходим и ходим на эти милонги, и что? Никакого развития. А так хоть подготовимся. Вдруг выиграем чего-нибудь?
Рома взглядом показал презрение к этой затее. Смеяться над женой сил не было. Четыре утра как-никак.
– Ну что мы там выиграем, – сказал он. – Там уже до начала турнира все медали расписаны. Неважно, кто как станцует, судьям уже разослали на почту таблички с оценками.
– А ты пробовал? Только и знаешь, что критиковать, хоть бы раз сам что-нибудь попробовал!
– Да когда мне? Я работаю вообще-то…
– У тебя всегда так! – завелась Ната, – «Помой посуду, дорогой» – «я работаю», «давай ремонт сделаем?» – «я работаю». И так вся жизнь проходит. Ты на работе, я дома. Пришел, поел, лег спать, ушел. Тут-то чего? Ты ж и так танцуешь! Когда мы в последний раз делали что-то вместе?
– Ну как же, – по-кошачьи потянулся Рома, – не далее как позавчера…
– Ты серьезно?! – взорвалась Наташа.
– Да ладно, ладно… – сдался Роман, – чего ты… Хочешь чемпионат – будет чемпионат. Когда там следующий?
– Через два месяца, – быстро остыла супруга, словно и не сгущались над их браком грозовые тучи несколькими секундами ранее.
В «Сапсане» оба мирно посапывали, уронив головы друг на дружку – чудо, а не семейство.
О ночном обещании в привокзальной кофейне Ната вспомнила через пару недель, когда муж опять попытался откупиться от работы по дому извечной дежурной фразой.
– Опять работа, да? А я тут, значит, прохлаждаюсь целыми днями? Каждый раз одно и то же. «Давай в чемпионате поучаствуем?» – «у меня работа»… А между прочим, обещал…
– Так, – перебил ее Рома, – я помню, что обещал. Завтра же идем на практику. Ты довольна?
– Буду довольна, если ковер постираешь.
– Ладно, будет тебе и ковер…
Турнир, к которому они начали готовиться всего за полтора месяца до начала, был, что называется, местечковый. Никаких призовых путевок на Мундиаль[25] или других сколь-нибудь серьезных наград. Так, медалька, грамота и пакет с ништяками. Рома всерьез это мероприятие не рассматривал. Разве что показать «этим балеринам», что такое
Ната между тем резко превратилась в отличницу перед экзаменом. В отличие от мужа, она понимала, что бальники на соревнованиях собаку съели, и готовилась к войне.
Во-первых, зарегистрировала их пару. В категорию «Продолжающие». От трех лет танцевального опыта то есть. Правда, кто будет проверять этот самый опыт и как? Покажите-ка ваш первый абонемент в танго-школу, уважаемый! Как нет? Сразу с частных уроков начали? Свидетеля приведите тогда! Нет, этот вопрос организаторы оставляют на откуп самим соревнующимся. Что-то вроде декларации о танцевальном пробеге, проверить которую сможет разве что нейросеть, проанализировав фоточки с первых милонг, попавшие во всемирную паутину.
Во-вторых, она взяла в свои руки вопрос с практиками. Дважды в неделю и не меньше! Даже если лень, работа и все беды мира. Если совсем беда и до «Квартала» с их почти ежедневно гостеприимным залом не доползти, тогда дома. И никаких отговорок!
И, главное, нужно срочно обогатить их танец какими-нибудь фишками! Иначе нельзя, ведь судьи не смогут оценить глубину переживаний танцоров, им нужны хотя бы условно объективные критерии. Ритм там, объятие, фигуры… В ритм они вроде бы попадают, обнимаются тоже – чай не первый год женаты. А вот с фигурами у обленившегося Ромки не все гладко. В какой-то момент он перестал учить новые слова и решил, что его танго-вокабуляр укомплектован в достаточной степени. Но вокабуляр этот, если откровенно, подходит для чемпионата не более, чем кухонный базар для выступления с докладом на каком-нибудь культурном симпозиуме. То есть тебя поймут, конечно, если говорить о содержательной стороне вопроса, но что касается формы, то тут, что называется, «не по понятиям». Надо было срочно превратить ремесленника слога в апологета высокого стиля.
Ну и Ната взялась. Трансформация давалась тяжко и походила на муки оборотня в полнолуние с раздираемой кожей, ломающимися суставами и прорывающейся косматой шерстью.
– Ну на фига нам эти ляписы, – обиженно гундосил Рома, – оставь их своим бальникам, давай дадим им хоть какой-то шанс!
Так низенький, коротконогий муж отозвался на предложение дополнить программу элементом, в котором ему нужно было ножкой чертить на паркете круги и полумесяцы.
– Ага, значит, сделаешь бровки домиком и судьи сразу по десяточке выставят за твой пасьон?!
– Так давай хиро с сакадами закрепим…
– Закрепить-то мы их закрепим, только там, на турнире, все и так крепки своими хирами, надо что-то еще.
– Окей, давай все фигуры выпишем на листочек и будем учить тогда? За все время в танго не удосужились оформить как следует, ща за полтора месяца наверстаем по шурику!
– А твои предложения какие? Пустить все на самотек? Зачем вообще тогда участвовать?!
– А ты, что же, победить хочешь?! – улыбнулся Рома.
– Ну а как иначе-то?!
– Ну, тебе виднее, ты же хотела…
После этих слов они не разговаривали целый день. Подготовку к турниру они начинали крепкой семьей, а к назначенной дате разве что юристов с собой не привели, чтобы доподлинно разобраться, кого назначить виновником на случай неизбежного провала.
И все-таки совместные трудности сближают. Непосредственно в день турнира они выдохнули, поняв, что ничего улучшить и изменить в своем танце уже не смогут, и сошлись на том, что цель мероприятия – получить удовольствие от процесса. Довольные таким гениальным решением, прямо с утра направились пить эспрессо и заедать его круассанами на Петроградку. До начала соревнований было несколько часов.
В кафе вяло обсуждали расклады.
– Не слышала, кто-то из наших еще записался? – спросил Рома, отхлебнув воды, чтоб освежить вкусовые рецепторы.
Под «нашими» он подразумевал «небальников», то есть социальных танцоров.
– Юля Максимова будет с Витей Мишиным, Вакарчуки, Слава Петровский с Аней, Леля с Васей… Это из тех, кого я знаю.
– Хорошо. Будет хоть поболтать с кем, пока категории меняются…
– Угу… Думаешь, у нас есть шанс быть не последними? – спросила Наташа, меланхолично ковыряя в тарелке крошки от съеденного круассана.
– Да брось, уверен, там полно лошадок, которых мы легко обскачем.
– Надеюсь… Ну что, двинем?
– Двинем!
Они расплатились и вышли. Фасады исторических домов, озаренные сентиментальным и нежным осенним солнцем, тем утром казались им особенно прекрасными.
– А может, ну его, этот турнир? – сказала вдруг Ната. – Нам ведь хорошо плясать друг с другом. Что еще надо?
– Не, раз уж вписались, надо испить эту чашу! – бодро отозвался Рома. – Веселее! Хоть над балеринами поржем!
Чемпионат проходил в помещении ночного клуба тут же, на Петроградке. Стробоскоп и плотные темные шторы вместе с деловыми костюмами, вечерними платьями и коньячными парами из раздевалок придавали происходящему схожесть с корпоративом какой-нибудь серьезной фирмы. Опытные бойцы танцевального фронта методично приближались к состоянию танцевальных берсерков. Намечалась бойня.
Рома и Ната еле нашли друг друга в толпе пиджаков и зализанных причесок, с трудом пробрались к столику регистрации и получили табличку с номером сто двадцать четыре, которую нужно было прикрепить на спину Роминого пиджака. Эта цифра вызвала у Ромы едва ощутимую досаду – казалось, организаторы специально для судей повесили на их пару ярлык «ничего особенного».
Дальше потянулось время томительного ожидания. Они размялись на крошечном пятачке пола, свободном от элегантных мерзавцев и хрестоматийных сердцеедок, коих в клубе было большинство.
«И где таких штампуют? – с досадой подумала Наташа, глядя на фланирующую мимо мадаму с презрительным взглядом и накачанными губами. – Высокие, стройные и, судя по всему, богатые. А обычные люди тут есть кроме нас? Ау! Отзовитесь!»
На фоне одинаково лоснящихся показным успехом местных обитателей Олимпа Рома с Наташей выглядели залетными хоббитами в королевстве эльфов: невысокие, оба щекастенькие, с животиками. Ромин деловой костюм не пестрил блестками, не баловал бархатистостью материала и уж точно не обтягивал могучий элегантный стан. Если бы этот видавший уже не одну планерку трудяга мог что-то обтягивать, он обтянул бы небольшое брюшко поклонника пенных напитков. Платье Наты тоже создавалось не для танцевальных выступлений и отрытым текстом заявляло: «Я камуфляж безликого бойца офисного фронта и помогу затеряться между драценой и принтером, чтобы ты могла и дальше распивать кофе, лепить квартальные отчеты и тухлить в соцсетях с умным видом». Произвести впечатление в таком наряде было сложно, особенно с учетом конструкции нижней части, которая предполагала, что обладательница платья передвигается шажками японской гейши. Зато по нынешним временам вполне нравственно, не то что пестрые лоскутки на этих длинных и омерзительно стройных расфуфыренных мымрах. Сплошные ноги и груди. Фу, пошлость какая!