Сергей Малышонок – Сумрак Андердарка (страница 84)

— Ч-что вы на меня смотрите? — отмерла та. — Вы же знаете, что я не могла дать ему фамилию Наэлграта — никто бы в моей семье этого не признал.

— Так, стоп, погодите! — схватилась за волосы по бокам головы лунная эльфийка. — Если у меня фамилии нет, и у Айви нет, а у нашего мужа теперь есть, то это что получается? Я теперь ношу фамилию благородного Дома дроу⁈

— Хозяйка с подругами не то переживает! — наконец вклинилась в наш диалог уже не первую минуту тихонько копившая негодование фея. — Названия не важные! Важное — это то, что Фобос сотворил коварство! Прямо бесчестную подлость сотворил, вот! Почти даже предал — бросил! Нашёл себе чёрную женщину вместо на-а-ас! Фобос — плохой!

— Эй, не спеши… — попыталась было её урезонить Лин, но не на ту напала:

— Нет-нет! Спешить надо! Он же там с ней целые дни… Несколько! Прямо на кровати! И наверняка без верёвочек! Фобос очень виноват! Он испортился! Он завтра может ещё привести! У нас они есть, эти чёрные женщины с белыми волосами! Опасные! Много теперь есть — он сам сказал, что тридцать шесть прямо привёл! Злодей он! Сейчас как устроит тут с ними срамоту стра-а-ашную по много штук в кровати!

— Казалось бы, почему даже феи в твоём присутствии проваливаются в пошлость? — ехидно прокомментировала всё происходящее Шеллис. — Феи!

— Пожалуйста, не начинай, — попросила её Энди. — Мы уже знаем, что сейчас ты скажешь, что это — очередное доказательство того, что он твой «папочка».

— Вот-вот, так что кому уж о пошлости молчать — так это тебе! — согласилась с подругой Линвэль.

— Не отвлекайтеся! — обрушился на них обиженный «глас истины». — Я тут рассказываю!

— Ага, что, кого, как и сколько раз! — продолжала провоцировать дочка Асмодея.

— Наденьте уже на неё кляп! — возмутилась лучница.

— Какая хозяйка, такой и фамильяр, хе-хе…

— Эй, ты при этом обвиняешь Фобоса в пошлости! Это двойные стандарты и лицемерие! — теперь за подругу вступалась уже Айвел.

— Кто сказал, что я обвиняю? Я восхищаюсь!

— У-у-у!!! — аж завибрировала в воздухе Тмистис. — Это ты его испортила! А сейчас отвлекаешь, чтобы я его не наругала, как надо! Чтобы правильно! Плохая ты! И ты тоже плохой! — прилетело уже мне. — Не улыбайся на меня! Я сейчас оченя гневно тебя ругаю — виноваться! Ты виноват, есть за что, — на полтона ниже, этак по-деловому, будто уговаривает, закончила она.

— Да, я виноват, я признаю, — приготовился я метафорически посыпать голову пеплом.

— Воть! Ты понимаешь, что сделал нехорошо!

— … Вообще-то очень хорошо, — вполголоса вырвалось у меня, под невольное воскрешение в памяти моментов, где совсем ещё неопытной девочке Инаэ становилось особенно сладко…

— Кхм! — выразительно кашлянула на это в кулачок Линвэль.

— В смысле, я виноват, да, — сразу соглашаюсь с тезисом.

— Да! — тут же подхватила фея. — Ты прямо ух, как не оправдал! И теперь должен отрабатывать! Тмистис требует сладенького! Тока тогда ты будешь прощён, вот! Да-да, Хозяйка тоже простит!

— Давай всё-таки не сейчас? На повестке дня другое «сладенькое», — окинув взглядом своих женщин, перед которыми и впрямь собирался очень и очень извиняться самым, так сказать, преданным образом, воззвал я к… м-м-м, доброте планарного создания?

— Нет-нет! Фобос не понял! Глупенький сейчас — очень наивный, ничего не понимает и забыл уже.

— Что я забыл? — поставила она меня в тупик. И, судя по взглядам с эмоциями остальных, не только меня.

— Фобос чуть-чуть принадлежит Тмистис тоже! А ещё Фобос много раз брал еду Тмистис — еду феи! А значит, он совсем сильно Тмистис принадлежит! Больше, чем Шелли, да!

— Эй! — раздалось «из зала».

— А ещё Тмистис — умная! Она подготовилась! — проигнорировала это фея. — Нашла и выучила заклинание! Сейчас покажу! — зависшая перед моим лицом кроха решительно зажмурилась, окуталась золотистой вспышкой и… упала на меня.

Только вот был в этом невинном факте один маленький нюанс — теперь фея была размером с Линвэль, то есть не крошечной «куколкой Барби» в одежде из листиков, а вполне себе полноразмерной девушкой с крутыми бёдрами, высокой грудью и во всё том же платье из листьев, что едва прикрывало ей попку.

— Воть! — довольно поёрзала эта нахалка, удобнее усаживаясь на моих коленях, которые обхватывала своими бёдрами. — Теперь Тмистис хочет получить своё законное! И тогда ты будешь прощён!

— Пх! Ху-ухы… — скрутило Шеллис, восседавшую на таком же диванчике по левую руку от меня.

— Чары увеличения? — моргнул я, не особо разделяя веселье своего фамильяра. Судя по очень… очень задумчивым и таким… оценивающим взглядам от Эндаэль, Линвэль и Айвел в спину спрайта, у общественности ещё имелся вопрос и относительно правомочности выписывания мне амнистии данной «гражданочкой».

— Да! Теперь Фобос должен всё-всё возместить! Он виноватый — он должен стараться! А ещё доказать, что Фобос любит Тмистис, как обещал! — ультимативно заявили мне.

— Мх-х… — прокомментировала моя фамильяр. — Очень пошлая… м-м-м, фейка… Да, продолжай, хи-хи… У нас… На эту ночь… Пх! Теперь больши-и-ие планы! Уха-ха!

— Заткнись, пожалуйста, — простонала из позы «рука-лицо» Линвэль.

— А вот я знала, что так будет… рано или поздно, — прокомментировала это Айвел.

— Я тоже, но то, как она это делает… — и не подумала выглядывать лунная эльфийка.

— Уф… — вздохнула Энди, опуская плечики. — Ладно, я давно смирилась! — встряхнулась она в следующий миг и, встав, начала скидывать платье.

— Да! — возликовала на это дьяволица, вскакивая следом. — Хватит кислых лиц! Идите сюда!

— Эй, погодь! Ум-м-м!!! — прервался голос Лин в сдавленных звуках.

Я же смотрел в глаза наглой коротко стриженной особы с полупрозрачными крылышками, что и бровью не повела на звуки попыток сопротивления своей хозяйки. Смотрел и понимал, что спрашивать всякую фигню типа «а ты уверена?» или там творить ещё большую чушь на тему «отговорить от акта разврата» будет полным идиотизмом и распиской в неспособности читать момент. Так что вместо этого я притянул «подросшую» фею к себе и поцеловал приоткрытые губки.

— Что же, сейчас Фобос всё докажет… и всему научит, — оторвавшись от натурально сладких, с ароматом мёда, губ Тмистис, я потянулся к её платью из листьев. Интересное развитие событий, но я совру, если скажу, что оно мне не нравится.

Эпилог

В храмовом зале Дома Д’Эст сегодня не было ни одного мужчины, даже из числа личной охраны Верховной Матери. Самцы не должны были осквернять своим присутствием священное событие, что должно было случиться сегодня и ради которого все маги Дома, за исключением наёмников, последние месяцы не прекращали укреплять защиту родовой цитадели от любых методов перемещения сквозь пространство, дабы в ключевой момент избежать лишних рисков и неожиданностей от экзотичного консорта Матроны. В последний свой визит тот не выказывал намерений вмешиваться, но кому, как не дроу, знать, сколь мало общего между тем, что ты говоришь и демонстрируешь на публику, и тем, что замыслил на самом деле? Однако пока с этой стороны всё было спокойно и ничто не тревожило едва слышно звучащий под сводами нестройный хор женских голосов, в который то и дело вплетались одиночное тяжёлое дыхание и резкий звук скрежета ногтей по твёрдой поверхности.

— Госпожа, выпейте это, мы почти закончили, — одна из младших жриц поднесла к губам Верховной Матери пиалу с исходящей паром жидкостью.

— Быстрее, — приказ дался Инаэ с трудом, как и глотки обжигающего настоя, температуры и вкуса которого она, впрочем, сейчас совершенно не ощущала. Последние десять минут (или уже целую вечность…) боль была просто невыносимой, не помогали ни обезболивающие эликсиры, ни заклинания, даже чары для облегчения рождения дреглотов лишь самую толику притупляли боль.

Из неё как будто вытягивали саму жизнь…

Но Настой Кипящей Крови подействовал как ему и должно: по телу эльфийки прокатилась волна энергии, смывая агонию и концентрируясь внизу живота. Синхронно с этим пение жриц резко усилилось, и сознание Инаэ поглотила вспышка.

Беспамятство девушки продлилось всего мгновение, и, очнувшись, она увидела в руках своих помощниц маленькое тельце, у которого ещё даже не успели отрезать пуповину. Испытываемые только что боль и слабость, не позволявшие даже разговаривать громче сиплого шёпота, оказались мгновенно забыты, и обнажённая Верховная Мать сама не успела заметить, как оказалась рядом с ребёнком и даже ещё раньше задала вопрос:

— Какой он? — выхватив тельце у Сиэль, той самой младшей жрицы, что подавала ей пиалу, Инаэ внимательно вгляделась в его очертания.

Коротенький, сейчас мокрый от родовых жидкостей пушок волос, руки, ноги, кожа, уши, сияющая рубиновым светом радужка глаз — всё было как у обычного ребёнка дроу. Крепкого, здорового ребёнка. Только цвет кожи оставался не ясным…

— Свечи! Быстро принесите свечи! — сердце девушки билось с бешеной скоростью, как, наверное, не билось ни разу за последние тринадцать месяцев, ведь сейчас решалось всё.

Кто точно выполнил приказ, она не заметила, но, когда крохотный, робкий огонёк свечи разогнал кусочек кромешной тьмы зала и больно резанул по глазам немногочисленным собравшимся вокруг жрицам, из горла Инаэ вырвался вздох облегчения — кожа её дитя была обсидианово-чёрной. И это было бы не столь важно, окажись он самцом, однако… у Инаэ родилась дочь. Первая дочь Дома Д’Эст.