Сергей Малышонок – Син'Дорай (страница 89)

– Доброе утро…

– Да, доброе, – эльфийка колдовала над посудой, – а я тут… покушать тебе принесла. Ну… вот… – установилась неловкая тишина.

И что тут делать, я не знал. Я… понимал, зачем она пришла. Мог догадаться о мотивах, чувствах, клубке эмоций, поселившихся на сердце. Да что там догадаться? Я сам это переживал уже который день и разбираться с Эйланой начал во многом именно для того, чтобы отвлечься, равно как и сейчас ушёл в работу с той же целью, но я просто не знал, что и как говорить этой маленькой, хрупкой девочке. Умом понимал, чего от меня ждут и хотят, но чувствами уже просто не мог воспринимать Фел как женщину, что можно уложить в постель. К тому же что я мог дать этой юной, невинной девушке? Я не умею ухаживать за женщинами так, как нынче принято в Кель'Таласе — в актуальный момент я был слишком робким и застенчивым, а ещё просто глупым и молодым, чтобы делать первый шаг по пути освоения этого сложного искусства, а потом времени на него уже просто не оставалось и вопрос решался скорее по методу: «В палатку, женщина!», чем как-то иначе. А так как это работало и всех всё устраивало, зачем было учиться чему-то ещё? Да и эта робкая и почти детская «нежная любовь» у меня закончилась, толком не начавшись, потом… возможно, что-то начиналось с Сильваной, но это было совсем другое. Два обожжённых и искалеченных войной монстра просто тянулись друг к другу, но… много нас таких там было. Да и не успело оно ни во что вылиться. Однако что-то отвечать всё-таки было нужно. Ещё бы понять, что. Я принялся оглядывать стол, пытаясь найти хоть какой-то источник вдохновения.

– Рыбка? – да, это всё, на что меня хватило. Эстос, ты потрясающе красноречив.

– Да, рыбка, – несмело улыбнулась юная эльфийка, – с пряностями, это мой личный рецепт… я его изобретала несколько лет, пока ждала, когда ты вернёшься… – она отвела взгляд.

– Фел, – я вздохнул и прикрыл глаза. И мысль ушла, я вновь не знал, что сказать, – спасибо…

– Но сейчас будет какое-то «но», да? – она жалобно посмотрела на меня.

– Да… я очень признателен тебе, но… я просто не знаю, как себя вести. Ты, родители, живой и цветущий Сильвергард… для меня это всё почти забытый сон. Я смотрю на тебя и сразу же хочу окружить тройным кольцом стражи и испепелять всё хоть сколько-то опасное на десяток лиг окрест. Ты… даже не знаю, как это выразить, словно ваза из тонкого горного хрусталя. Тобой хочется любоваться, оберегать… – на большее моего навыка изящной словесности не хватило.

– Но я — не хрустальная ваза. Я здесь! С тобой! И мне больно видеть, как ты шарахаешься от меня, словно от магической лихорадки! – в её голосе слышались слёзы. – Ты уже готов куда-то идти, что-то делать… но не здесь, не с нами… не со мной!

– Фел, – я шагнул вперёд и обнял тонкие плечи вздрагивающей девушки. Что я мог ей сказать? – я не оставлю вас, но… мне действительно тяжело быть здесь. Я… просто боюсь. За вас. Или что это всё окажется моим бредом, сном, и я вот-вот проснусь на той проклятой и промороженной земле. Здесь… слишком спокойно, слишком хорошо. И слишком много свободного времени, которое уходит на… разные мысли. Не самые хорошие и приятные. Потому я так и веду себя. Отвык, что может быть иначе. А ещё я очень боюсь вас ранить. Ранить тем, кем я стал…

– Эст… – на меня подняли чуть припухшие глаза, – по поводу того, что ты сказал вчера…

– … – я поджал губы, поскольку понятия не имел, что тут говорить.

– Я… я всё равно не сдамся! Слышишь? Я… я… люблю тебя! – и она опять уткнулась мне носиком в грудь, сгорая от стыда и смущения.

Я же мог только осторожно гладить её по голове. Пытаться что-то ответить… объяснить? Хотелось бы, но что? Бросать всякие гордые и многозначительные «я знаю»? Это вообще сопоставимо с плевком в лицо. Но и ответить на подобные чувства я просто не мог. Слишком разный у нас был жизненный опыт, к слишком разным мирам мы принадлежали. И как бы ни было печально, но рядом с собой я просто уже не мог представить милую и домашнюю девочку. В итоге я просто молчал, и это молчание было для Фел больнее самых неприятных слов. Ну вот, даже не желая, я всё равно раню ту, ради которой готов разобрать этот мир по камню.

– Я… я… я всё равно, – послышались новые всхлипы. – Я стану сильнее! Тебе не нужно будет бояться за меня!

– Если бы это было так просто… – да, не этого я ждал от тёплого солнечного утра, совсем не этого.

***

– Друзья, рад приветствовать вас и благодарю за то, что откликнулись на мой зов, – выйдя вперёд, обозначил поклон собравшимся на поляне эльфам мой наставник алхимии. – К сожалению, вести, что мы поведаем вам сегодня, далеки от понятия «добрые», но тем не менее вы обязаны их услышать, так как от этого зависит, без малого, судьба нашего народа.

С момента того разговора с Феланэль в моём домике прошёл почти месяц, и ситуация с девушкой оставалась, откровенно говоря, подвешенной. Я понимал, что самым разумным и здравым решением будет как следует ткнуть девочку в ту пропасть, что стоит между нами, объяснить, что её чувства — это просто детская привязанность, даже не влюблённость, и она пройдёт рано или поздно, что мы не подходим друг другу, но… это причинило бы ей нешуточную боль, а я… я не мог причинить такую боль Фел. Не мог себя заставить её оттолкнуть после того, как уже однажды потерял — мне просто не хватало духу.

В итоге… всё было очень неловко. И чувствовал это не я один. Вот только из-за недосказанности в наших отношениях Фел поняла всё как-то по-своему и, что-то себе надумав, пару недель назад записалась в Академию Фалтриена на факультет боевой магии. И ладно бы просто на факультет, но она ещё и в Шпиль Пурпурного Пламени пошла, а это было воистину страшное объединение чародеек, в котором могли состоять только женщины. В том смысле, что по степени своей… эксцентричности они могли дать фору и Рыцарям Смерти Дориана Могрейна времён штурма Цитадели Ледяной Короны. Достаточно сказать, что моё личное знакомство с их орденом началось с того, что меня схватили за задницу и промурлыкали в ухо: «Чего хочешь, котик?», а потом потащили в спальню. Просто потому, что я приглянулся. И это при том, что я просто пришёл передать посылку. Девочки там совсем без комплексов, и, по слухам, были они такими ещё до падения Кель'Таласа, а уже после мало того что почти полным составом записались в чернокнижницы, так и совсем перестали заморачиваться «стрельбой глазками», вместо этого сразу беря то, что желают. Ну или отрывая голову тем, кто им не понравится. И пусть сейчас они вроде бы куда как «спокойнее», но… ведь научат же Фел плохому! Или хорошему, тут как посмотреть, но… это же Фел! В общем, одно осознание этого заставляло меня пребывать в некотором раздрае.

На фоне этих событий совершенно незаметно истёк оговорённый месяц, и мастер-алхимик позвал меня на «разговор со старыми друзьями».

Встреча состоялась в лесах неподалёку от Транквиллиона — мастерская или дом мастера Риваса не смогли бы вместить всех приглашённых, ведь набралась почти сотня эльфов — долгий срок жизни позволяет обзавестись большим количеством знакомых. Признаться, подобного столпотворения я не ожидал, думал, будет максимум десяток-два, но никак не сотня. И если Алатана встретить я вполне ожидал, то увидеть среди «гостей» и самого Талориена Искателя Рассвета… это было внезапно.

– Я уважаю твои опыт и мудрость, Ривас, но не слишком ли это громкое заявление? – между тем ответил моему наставнику тот самый Талориен Искатель Рассвета, заодно обескураженно косясь на висящий у меня на поясе Кель'Серрар, что хоть и несколько изменился после перековки, но всё равно оставался похож на его Кель'Делар как брат-близнец, каковым и являлся.

– К сожалению, я скорее преуменьшил, когда писал вам, – покачал головой мой учитель. – Поверь, грядущее много важнее всего того, что ты свершил ранее. Но позволь поведать подробности тому, кто открыл их мне. Магистр Эстос, прошу.

– Благодарю, мастер, – я вышел вперёд. – Братья и сёстры, – обращаюсь к присутствующим, – я принёс страшные и тяжёлые вести, поверить которым будет непросто. Но я прошу вас отринуть скепсис и всё-таки выслушать. А чтобы наш разговор был более предметным, позвольте сразу показать доказательства… – и, подняв для удобства руки, я стремительно окутал всю поляну чарами массового телепорта и до того, как кто-то успел среагировать, переместил всех присутствующих в Элдре'Талас.

Шок, проступивший на лицах большинства, а также трепет, с которым они вгляделись в ночное небо, явно не узнавая изменившиеся из-за попадания в другое полушарие рисунки созвездий, лучше всяких слов и удивлённых шепотков показали, что начал я правильно. Многие из присутствующих были весьма осведомлёнными и просвещёнными эльфами, потому осознать сложность принудительного телепорта такой толпы, да ещё на такое расстояние, не требовало от них и мгновения. Когда же они разглядели выбранную мной для перемещения площадь и окружающие её строения древней твердыни высокорожденных, общее потрясение взяло новую высоту. Пусть никто из них никогда не видел архитектуры ночных эльфов, но древность кладки и общие мотивы они не могли не осознать.

– Это Элдре'Талас, – дождавшись, пока первые эмоции схлынут, вновь привлёк я внимание к себе, – последний осколок Древней Империи Ночных Эльфов. Вотчина высокорожденного дома Шен'Дралар — стража юго-западных границ нашей общей родины. Десять тысяч лет этот город пребывал в упадке, вынужденный выживать без поддержки Солнечного Колодца или Источника Вечности. Позже вы сможете узнать его историю от очевидцев, если захотите, но пока главное другое. Демоны возвращаются в Азерот. Новое вторжение Пылающего Легиона начнётся не далее чем через сотню лет, и вести его будет лично Архимонд Осквернитель. И что хуже всего, теперь они не желают договариваться с эльфами и что-то предлагать нашему народу. Их цель — заполучить и выпить второй Источник Вечности, который создал тот самый лорд Иллидан, что передал Дат'Ремару Солнечному Скитальцу фиал, из которого был рождён Солнечный Колодец. Колодец они также желают осушить, поглотив всю его силу и сущность. Не пройдёт и полусотни лет, как их агенты вновь вступят в наш мир, а быть может, первые разведчики уже здесь. Вас же я собрал для того, чтобы подготовить Кель'Талас к грядущему бедствию. Чтобы вы помогли мне собрать армию, которая в решающий момент спасёт наш народ.