Сергей Малышонок – Син'Дорай (страница 43)

– «Ха-ха-ха! – Иллидан сейчас явно смеялся в своей камере, интересно, тюремщицы посчитают, что он наконец-то действительно свихнулся, или поднимут бдительность на всякий случай? Первый вариант был бы куда как предпочтительнее. – «Вот в это я поверю. Да, я бы тоже не отказался полюбоваться на эту картину. Что же, Эстос, я всё ещё не доверяю тебе. Быть может, ты лишь моё безумие, быть может — слуга Пылающего Легиона, но… мне уже всё равно. Мне нет дела до моего народа и нечего терять, если ты сможешь прервать моё заключение, то клянусь Источником Вечности, я помогу тебе в любом начинании, кем бы ты ни был!»

– «Превосходно», – скрыть облегчение в мысленном голосе удалось слабо, да я не особенно и пытался. – «Тогда не будем медлить и начнём работу. Для начала, было бы неплохо получить от тебя сведения о клетке изнутри».

– «Хорошо», – Охотник на несколько мгновений замолк, явно собираясь с мыслями. – «Физически моя тюрьма не представляет ничего серьёзного. Даже без магии я мог бы разнести её одним движением, но в магии тюрьмы как раз всё дело. Мой брат с Кенариусом не смогли полностью отрезать меня от Источника, ведь я — его создатель, как не могли и убить, опасаясь его ответного удара, но они сумели заблокировать поток энергии. Я чувствую, что происходит с моим творением, знаю, что его медленно пожирает Мировое Древо, но ничего не могу сделать. Вся магическая энергия, рождаемая моей душой, до последней капли, расходуется только на поддержание моей жизни, и я физически не могу направить её на что-то другое. Вся паутина чар, опутывающих тюрьму, настроена на меня — на то, чтобы не дать мне осознанно использовать магию. Пока я нахожусь в пределах комплекса темницы, я даже в собственном теле не могу шевельнуть и крупицей собственной энергии», – духовный голос Иллидана отдавал тоской и застарелой болью. – «Магические скрепы на основе друидических трансформаций фиксируют моё духовное тело в извращённом подобии начала перевоплощения, когда энергетика не способна производить никаких иных магических действий, кроме поддержания уже начавшегося процесса. За эти века я много раз пытался расшатать структуру опутывающих меня чар, но мою камеру охраняет Калифакс — один из старших сыновей Кенариуса. Не проходит и недели, чтобы он не проверял целостность моих оков, а одной только воли и жизненных сил мало, чтобы за столь короткий срок сорвать заклинание полубога».

– «А если передать тебе мою магическую энергию? Ты сможешь её поглотить?» – первые намётки идеи начали вырисовываться в моей голове.

– «Не знаю. Не было возможности выяснить».

– «Ясно. Есть несколько мыслей, но нужно проверить. Я не слишком хорошо владею теорией природной магии, сможешь при следующем разговоре подробнее описать структуру чар?»

– «Я изучал её десять тысяч лет», – с толикой насмешки отозвался пленник, – «я смогу описать каждый узел и скрепу».

– «Хорошо. В таком случае, до завтра. Этот способ общения отнимает слишком много сил», – с той стороны пришло ощущение согласного кивка, и на этом наша беседа завершилась, а я устало потёр виски.

Пусть в этот раз я был готов к разговору и часть нагрузки смог скинуть через фокусирующий кристалл, но время разговора было куда как больше прошлого контакта, да и рассказал я то, что нельзя воспринять просто как обезличенную информацию. Слишком болезненная память, слишком много следов от тех событий осталось на моей душе. Как метафорических, так и вполне «материальных». В общем, мне стоило отдохнуть в тишине и покое. Контакт налажен, пусть о сколь-либо серьёзном доверии между нами нет и речи, но эта проблема решится сама собой, как только Охотник окажется на свободе и с доступом к кристаллам с демонами для «поправки здоровья». Осталась сущая мелочь — вытащить его из неприступной тюрьмы… Надо бы освежить в памяти знания по клеткам Древних Богов, возможно, методы, используемые ими для подтачивания собственных узилищ, подойдут и тут. Пусть там и сыграли ключевую роль два вторжения Легиона, но не будь давления изнутри, никакие внешние трещины ничего бы не дали. Да, этим и займёмся, но сначала — немного отдохнуть.

Глава 8

Восемь месяцев спустя.

– «Готов?»

– «Я точно лишился рассудка, раз всё-таки согласился на подобное», – отозвался мой собеседник. – «Ну а если ты всё-таки плод моего безумия… что же, тогда такой конец будет действительно лучше пустого прозябания в плену иллюзий, рождённых распадающимся сознанием».

– «Тогда я начинаю», – я прикрыл глаза, концентрируясь на разработанном плетении, действительно отдающем безумием и неимоверной наглостью обоих исполнителей.

Эти месяцы мы не сидели сложа руки. Иллидан стал моими глазами (как бы странно это ни звучало) в тюрьме. Неделя ушла только на подробное описание магической структуры темницы и перенесение её в графическую форму для дальнейших расчётов и изучения, после чего я два месяца уточнял детали и консультировался с Аэран — городским экспертом в магии Природы. Сам Иллидан, несмотря на опыт ученичества у Кенариуса и всю свою любовь к магии, знал эту область не многим лучше меня, да и то, что знал, успел изрядно подзабыть за давностью лет, потому и потребовалась помощь Хранительницы Садов.

В итоге выходило, что Охотник на демонов был буквально «вживлён» в свою тюрьму. Не физически, разумеется, а на энергетическом уровне. Камера не только держала его в подобии постоянного начала трансформации, тем самым блокируя возможность контролировать собственную же магическую энергию, но, поскольку всё же являлась природной конструкцией, не нарушала «баланс» в организме Ярости Бури. Тем самым, косвенно, блокируя и процесс демонизации организма даром Саргараса, который в иной ситуации за десять тысяч лет превратил бы Иллидана в полноценную энергетическую форму жизни, ничем не уступающую натрезимам. Ведь чем, по своей сути, являлось дарованное Титаном Мрака магическое зрение? Это было привитое душе эльфа свойство души существа совсем иного порядка. Даже высшие демоны нечасто могут видеть магические потоки как они есть, для этого и эредарам, и натрезимам, не говоря уже про родичей Моннороха, приходится напрягаться, использовать специальные инструменты и заклинания. Некоторые низшие, как адские гончие, могут магическую энергию чуять, но «чуять» — не значит «видеть». Саргарас же дал Охотнику свойство «видеть», свойство сродни способностям самих титанов. По крайней мере, шансы на то, что он банально взял за образец собственную способность, ничуть не меньше, чем на то, что он сконструировал оную с нуля. А за десять тысячелетий внедрённый фрагмент неизбежно повлиял бы и на родную — эльфийскую часть души Иллидана, просто за счёт срастания и взаимной циркуляции энергии.

Иными словами, в этой области работа Кенариуса граничила с гениальностью идеального шедевра, не только гарантированно удерживая пленника от любых возможностей вырваться за счёт собственных сил, но и не допуская тому и тени шанса на этих сил естественное изменение до каких-то не предусмотренных защитой значений.

Лазейка находилась в другой стороне. Да и не лазейка даже, ведь вся тюрьма была направлена на противодействие попыткам вырваться со стороны узника, и тут было совершенно глухо. Слабое место обнаружила моя — внешняя атака. Расчёты показали, что призвать Охотника вполне возможно, но требуется серьёзный импульс с его стороны. Импульс, который он не мог выдать, так как не являлся хозяином собственной силе. Когда мы только обнаружили эту возможность и поняли, что не сможем её использовать, Иллидан действительно чуть не сошёл с ума. Свобода казалась такой близкой, пара шагов — лишь протяни руку, вот только этого он как раз сделать и не мог. Пытка надеждой для того, кто почти утратил её — пожалуй, это наиболее страшное, что только способен придумать разумный. К счастью, воля древнего мага была достаточно сильна, чтобы выдержать и это. Стиснув зубы, он двинулся дальше. И мы продолжили искать способ.

Попытка передать ману по духовной связи увенчалась частичным успехом. Капли магии достигли адресата, но… были усвоены душой Иллидана быстрее, чем похмельный дварф опрокидывает в себя кружку пива. Передать большой объём энергии не представлялось возможным, а малый растворялся в собственной магической энергии Охотника за жалкие секунды, тем самым становясь частью всё той же полностью недоступной к использованию собственной силы эльфа. Учитывая, что управлять чужой энергией в собственном теле хоть и возможно, но априори сложнее, чем своей, всё, что было у Иллидана — это мгновение. Мгновение и пара ничтожных капель магии, когда нужны были объёмы десятка смертных чародеев. Однако именно это и была лазейка.

Простенькое заклинание «Жизнь в Ману», доступное даже начинающему колдуну… и ставшее откровением для Охотника. Ведь даже во время Войны Древних у ночных эльфов не было проблем с магией, им не нужно было буквально выжимать свою душу и тело ради ещё одной капли энергии.

Передать знания о нужных манипуляциях было непросто, ведь Иллидан не мог ни проработать блоки заклинания, ни пару раз его использовать, дабы прочувствовать и понять, есть ли огрехи и как их лучше исправить. К тому же пусть эту магию и можно было назвать «жертвоприношением», что не требует начального импульса волшебства, но, на деле, начальный толчок требовался, хотя бы просто на то, чтобы инициировать нужные процессы. Да, затраты магии были незначительными, но были… Буквально пара капель маны. И они у нас имелись.