Сергей Малышонок – Син'Дорай (страница 10)
Закончив с «разграблением» запасов алхимика, не забыв расфасовать по пузырькам и сваренные зелья, я подхватил пребывающую в лёгком ступоре Фел под руку и поспешил откланяться. Ривас, кстати, вновь усмехнулся и сообщил, что даёт мне такой же отпуск, как и мой наставник наложения чар, а вот ученицу он ждёт обратно уже послезавтра – слизни сами себя не обработают, а добровольный помощник только что от сей почтенной участи отбился. Девушке стало зябко, зато из ступора она вышла и… сразу же насела на меня.
– Эст! Ну ты… ты… Может, ты ещё и архимагом за неделю станешь? – сколько возмущения.
– Для тебя – что угодно! – вновь произносят ответ губы раньше, чем успевает вмешаться разум. Как же это раздражает… Для Фел это искренние переживания и потрясения, а для меня такие её интонации прочно ассоциируются с обычным отходняком после боя, когда все скидывают напряжение в простеньких шутках и подколках. Никто на передовой не обсуждает серьёзные вопросы с такими потешно-негодующими нотками! Первые же выпущенные кишки противника накрепко отучают от этого даже самую инфантильную девчонку. Это тон для игры и смеха, на который рефлекторно отвечаешь в том же ключе, уже из одного чувства долга, зная, что подчинённым нужно давать отдушину… От иного я слишком отвык.
– Как же, - не заметив моих эмоций, насупилась эльфийка, - бросаешь меня наедине с нашим ворчуном и той бочкой слизней, что он припас, а сам доволен. У тебя всё замечательно, а мне её теперь одной разделывать!
– Бочкой? – кажется, Ривас
– Да, – вздохнула девушка. – Там на целый год варки укрепляющих кормов для гиппогрифов! Терпеть эти корма не могу – чуть-чуть ошибёшься с консистенцией, и птенец есть не станет, а исправить уже нельзя. Не могли придумать для них что-то больше похожее на нормальное зелье и добавлять его в воду? - продолжала ворчать себе под нос Фел. – А ещё ты сбегаешь… Я требую компенсацию! Ты должен купить мне вишнёвый пирог!
– Фел, - слишком она зациклилась, надо бы отвлечь… – будь осторожна со сладким, оно коварно и может сказаться на твоей фигуре…
– Ты это кого толстой назвал?! – мигом начала заводиться девушка, которая в детстве была очень пухленькой, что было предметом для шуток на многие годы нашего знакомства. И такие шутки она очень не любила. – Ну держись! – и на меня принялись надвигаться для свершения явно болезненной воспитательной работы. Ну, в меру детского понимания.
– Пожалуй, мне нужно отступать! – старательно изображаю тот давно подёрнувшийся в памяти пеленой, наигранный испуг из далёкого прошлого, ещё больше провоцируя подругу.
Во-первых, это хоть немного, но отсрочит очередную встречу с родителями, дав мне время морально подготовиться, во-вторых, отвлечёт Фел от мыслей о мрачных перспективах учёбы в одиночку, а в-третьих, бег полезен для здоровья, заодно и лишнюю энергию от приёма зелий скину, чтобы опять чего-нибудь не ляпнуть…
Глава 2
Новое празднование в семейном кругу разбило меня ещё сильнее, чем предыдущее. Улыбаться, поддерживать разговор… Врать, не говоря ни одного слова лжи… От всего этого на душе становилось невыносимо тошно. Даже просто взгляд на живых родителей, ощущение их радости и гордости за меня, оборачивались болью, густо замешанной на тоске и страхе. Хотелось сбежать, забыться за отрезавшей от мира дверью… Но нельзя.
Пришлось досидеть до конца, и до конца же изображать рассеянного и усталого мальчишку после долгожданного экзамена. Не знаю, насколько у меня получилось – мать всё время бросала на меня тревожные взгляды и, кажется, отец что-то заподозрил. И не мудрено – война, потери, общение с орками, троллями, прошедшими через смерть людьми и многими другими – всё это наложило сильный отпечаток на мою манеру разговора и поведения, и как бы я ни старался придавить привычки, но инаковость буквально выпирала из меня, как шипы из иглогрива. Хорошо хоть мы все разговаривали на талласийском, а я никогда не имел привычки вставлять в родную речь словечки из других распространённых в Азероте языков, и вдвойне хорошо, что разговоры шли на бытовые и нейтральные темы, а не о чём-то профессиональном, так как с научным лексиконом всё было строго наоборот, и там я мог элементарно выдать мешанину из гоблинского слэнга, эредарской терминологии и оркского темперамента, а такое они бы точно не оценили. Я и без того строил фразы гораздо резче, чем принято в этом веке и, кажется, неосознанно выкидывал некоторые принятые нынче в обиходе слова.
На счастье, дальше осторожных вопросов о самочувствии дело не зашло, и к вечеру я вновь был свободен, обессиленно привалившись спиной к двери собственного дома. Из Сильвергарда требовалось срочно уходить, сегодня это стало очевидно, потому что ещё пара дней – и я не выдержу. Что тогда случится, сложно прогнозировать, но любое полноценное обследование у целителей, а тем паче – жрецов, выявит отличие моей энергетики.
Я всегда знал, что личная сила влияет на канал и качество связи с Солнечным Колодцем. Мне даже доводилось читать дневники Дратира, где было подробно описано, как он упёрся в потолок своего развития и оказался более не способен расширить эту связь, несмотря на все усилия. Отчасти как раз это и стало одной из основных причин его предательства – слабость и отсутствие природного таланта, помноженные на непомерные честолюбие и жажду власти. Теперь же я убедился в верности этих знаний на собственном опыте. Колодец вливал в меня свою энергию с такой скоростью и готовностью, в таких объёмах, что невольно я начал опасаться, как бы и в самом деле не оказаться самым мощным его пользователем в этом отрезке времени. Ведь такой поворот событий тут же сделает меня кровным врагом всей королевской семьи, не говоря уже о поднявшемся скандале. Род Солнечных Скитальцев правит не только потому, что его основатель привёл наш народ в эти земли и создал Солнечный Колодец, он правит ещё и потому, что благодаря этому самому созданию имеет с Колодцем наибольшую связь! Я же совсем не хочу, чтобы мою мать начали обвинять в измене отцу с королём или принцем! А ведь это ещё самый мягкий и невинный вариант развития событий.
Однако сейчас проблема в другом – несмотря на всю энергию Солнечного Колодца, сила Пустоты из моей души никуда не делась. И это заметит любой достаточно компетентный медик при изучении состояния тонких тел. И что мне делать, если завтра мама потащит меня в Палаты Целителей, а тем паче – пригласит в гости кого-то из своих знакомых лекарей? Стулом от осмотра отбиваться? Нет, из города нужно уходить как можно быстрее, а значит, отлипаем от двери и начинаем собирать вещи…
Естественно, никаких артефактных сумок с чарами расширения пространства в доме вчерашнего ребёнка быть не могло, как и походной алхимической лаборатории и набора ритуальных инструментов. Ревизия содержимого шкафов и полок дала мне килограмм двадцать ностальгических воспоминаний и всего несколько действительно полезных вещей, среди которых нашёлся и медный ученический жезл, так неосмотрительно мной вчера забытый. Помимо него меня ждали немного простейших реагентов для домашней практики по зельям и чарам, флаконы для фасовки готового продукта и несколько колб для работы. Ученический котёл, переносная магическая жаровня, ну и почти сотня серебряных монет «карманных денег». Все обнаруженные дома книги были бесполезны, оружия страшнее кухонного ножа также не нашлось, ну и немного сменной одежды, которая, впрочем, мало подходила для путешествий по дикой местности.
Сборы заняли чуть больше часа. Конечно, управиться можно было бы раза в три быстрее, но некоторые вещи пришлось едва ли не с кровью отрывать от себя, а кое-что «оторвать» не получилось. Так в сумку перекочевали две небольших картины – на одной были изображены мы с Фел, ещё совсем юные, почти дети, но уже старательно пытающиеся выглядеть «большими и серьёзными», отчего вид имели весьма умилительный, особенно Феланэль, с которой только начала спадать пухловатость. На второй были родители. Сто лет вперёд оба этих рисунка сгорели вместе с моим домом и нормальной жизнью, и не забрать их с собой сейчас я просто не смог.
Ещё два часа заняло написание письма. Исчезать без следа я не мог себе позволить, но вот сообщить об этом в разговоре… Хех, подумать только – тот, кто в очень нецензурной форме объяснял Гаррошу, что он кретин, проходился по «гениальному» плану Сильваны и ей самой после чудом пережитого забега в Залах Отражений, а также имел наглость объявить своей «Дамой Сердца» после победы на Серебряном Турнире саму Джайну Праудмур… не мог подобрать нужных слов и выдержать простой разговор с обычными горожанами. Не мог даже подобрать правильных слов в письме и уже изводил третью пачку бумажных листов. Но всё же, спустя три десятка попыток, текст был составлен. Восторга он у меня не вызывал, но ничего более вменяемого я всё равно придумать не смог. Так что пусть лучше считают, что сын и друг давно решил побродить по Кель'Таласу, себя показать, других посмотреть, и вообще, мальчишку потянуло на подвиги. Что-то вроде переходного возраста со скидкой на «разумного мальчика». Так себе обоснование, тем более для столь резкого поступка, но ничего лучше придумать не получалось. Полагаю, по возвращении мне попробуют надрать уши, а Фел будет дуться месяц. Да уж, ну и картина – маленькая ткачиха пытается отвесить подзатыльник сильнейшему чернокнижнику мира, а тот закрывается от неё Стражем Скверны и просит переговоров и политического убежища от гнева маленькой ученицы зачарователя. Ну что же, если у меня всё получится, то я вполне согласен на подобное развитие событий.