Сергей Малышонок – Рождение Патриарха (страница 10)

— Ясно, — кивнул не представившийся человек. — Интересного хватает, с юга ожидают большой караван с тканями и продуктами, что намеревается идти через перевалы в Вороний Пик.

— Ну и какой нам толк от такого каравана? Слишком здоровый.

— Погоди, знаю, — отмахнулся шпион. — Тут ведь дело какое, к нему куча мелких торгашей прибилась. Только им на Пик без надобности — не той величины фигуры, чтобы там что-то торговать, они тут, в Тэшвейн планируют сбыть своё, у нас прикупить металла да двинуть обратно, а часть, пока собирают груз, хочет проехаться по окрестным посёлкам и напрямую сторговать пушнину и самородки речные за еду и ткани.

— А вот это интереснее, — согласился Эдгар. — Кто, когда, куда и в каком количестве?

— Не так быстро, собрать эти сведения было непросто, знаешь ли! Я хочу прибавки!

— Вот только продать ты их всё равно больше никому не сможешь, — поморщился вампир, — потому давай не будем омрачать наши долгие и плодотворные отношения попыткой нагреть партнёра вот так вот с ходу.

— Чё?

— Говорю, я передам атаману, что ты хочешь большую долю, в следующий раз, может, и подкинет чего, но сейчас ты или выкладываешь всё по старым расценкам, или мы разбегаемся и ищи, кому тут ещё интересны такие сведения!

— Ладно-ладно, не горячись, Эдгар! — пошёл на попятную мужик. — В следующий раз так в следующий раз. Значит так… — и он продолжил вещать, а мой наставник — уточнять некоторые вопросы, при этом никак не показывая, что его заинтересовало, а что нет. Ну, как по мне, вполне здравый подход, доверять этому небритому типу не хотелось ни в малейшей степени.

По окончании беседы в руки «гостя» перекочевал глухо звякнувший мешочек с монетами, а мы направились восвояси, благо за беседой вечер окончательно перетёк в ночь. Удалившись от места, где нас могли бы теоретически услышать, я принялся задавать вопросы своему спутнику.

— И так каждый раз?

— Нет, не совсем, — покачал головой вампир, — просто Эорик зарвался и стал переоценивать свою полезность, видимо, придётся резать его раньше, чем мы планировали.

— Не сдаст нас страже?

— Нет. Это в большом городе ещё можно объяснить, откуда ты узнал, где сидит банда грабителей, а тут, рассказав, где у нас точка встречи, он только себя подставит, и вопросы ему будут задавать. И отвечать на эти вопросы ему, поверь, совсем не хочется.

— Ясно, а как ты определял, что именно нужно спрашивать, что уточнять, а что — просто принять к сведению?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Эдгар. — Может, ты и потерял магические знания, но любознательность волшебника всё ещё с тобой. Смотри, во-первых, обязательно нужно узнать имя главы каравана, частенько отцы натаскивают своих сыновей вот на таких маршрутах — в меру дальних, в меру опасных, в меру прибыльных, при этом не требующих сотни телег. Одно дело — разорить ганзу какого-то средней руки купца, о котором никто через неделю и не вспомнит, другое — случайно прикончить второго-третьего сына какого-нибудь магната с востока. У такого и охрана может быть серьёзной, и сам папаша может начать интересоваться, как так получилось, что его сын голову свернул в этих краях. Даже если сын этот ему и не сдался, начать интересоваться он обязан — иначе лицо потеряет. Интерес, конечно, тоже разный бывает, но всё одно, зачем на ровном месте возможные проблемы получать, когда есть цели немногим менее жирные, но многим более простые и не имеющие далекоидущих последствий?

— Разумно, — интересно, кто это всё придумал? В том смысле, что логика в таком поведении была, видны и опыт, и умение организовать налёт. Вот только известный мне упырий господин не походил на существо, что способно задуматься о такого рода последствиях, что уж говорить о том, чтобы как-то попробовать их не допускать? — А кто всё это придумал?

— Да Джошуа с Картом, — назвал он имя ещё одного обращённого. — Один — стражник, другой — бывший купеческий приказчик, и при обращении память сохранил. Ну и рассказал, как у них там всё дело делается и кто как себя вести обязан, ну а Джошуа уже правила, по каким нам действовать лучше, придумал и на утверждение лорду принёс. Тот их одобрил, и вот, почитай, уже лет двадцать, если не тридцать, так живём. И хорошо живём!

— Угу, лорд Миртел очень мудр и прозорлив, — стандартно изобразил я глубокое почтение и уважение.

— Воистину, — дальше двигаться мы предпочли молча. Я переваривал очередное доказательство того, что этот аристо из себя ничего не представляет, впрочем, странно было бы, услышь я что-то другое, ну а о чём думал Эдгар, мне было, откровенно говоря, плевать. Так что просто перебираем ногами и возвращаемся обратно в логово.

С возвращением проблем не возникло, если не считать того, что где-то за день, точнее, за ночь до прихода в основное убежище мой спутник стал каким-то вялым, отвечал и реагировал несколько заторможенно. Не сказать, что он превратился в совсем уж развалюху, но создавалось ощущение, что он устал, причём устал прилично. Из разряда «стиснув зубы, смогу выдать ещё усилие, как раньше, но потом меня нужно будет уже нести».

— Как-то ты неважно выглядишь, — осторожно заметил я.

— Ещё бы, странно, что ты такой бодрый, — устало ответил Эдгар.

— Ну, мне тоже как-то муторно, даже крови пришлось чутка хлебнуть, но я думал, что просто устал, — привычно выдал я очередную ложь. Никаких проблем у меня не было и не ощущалось.

— Устал? Хе-хе, парень, ты теперь устать не можешь, только если тебя серьёзно ранят. Это «Истощение», ну или «Угасание», как тебе больше нравится. Мы связаны с тем местом, с той землёй, где Переродились, и должны хотя бы раз в неделю отдыхать в этом месте, иначе будем слабеть, пока нас не развоплотит в туман и не притянет обратно… если успеет. Только самые могущественные лорды не испытывают с подобным проблем, ну или если есть специальный артефакт, но про это я толком не знаю, тут, наверное, лишь лорд ведает. Неужели Джошуа тебе не говорил?

— Говорил, просто одно дело — услышать, а другое — почувствовать на себе.

— К демонам такое «чувствование», но что уж. Ладно, уже добрались, иди отдыхай, а я на доклад к лорду, а потом тоже на боковую, — так я узнал, что и «привязки к могиле» у меня тоже нет.

Две недели спустя.

Нападение было резким и стремительным, пусть сначала всё шло по «тихому» сценарию. Очередной караван встал на ночёвку и выставил часовых, но… их было не так уж и много, а наш «лорд» любил лично выбираться на «охоты». И каким бы говнюком он ни был, я вынужден признать: кое-что Алехандрос всё-таки умел. Например, сливаться с тенями. Нет, это не было какой-то мистической особенностью, вернее, не совсем. Основную роль играли умения скрытного передвижения и бесшумной ходьбы, тени же просто становились чуть длиннее и темнее, укутывая вампира, делая его ещё более незаметным. Дальше он просто поймал взгляд одного из часовых, и… тот со всей дури зарядил плоскостью своего меча по затылку напарника. А ведь их у костра и было всего двое, так что с одной из сторон разбитый лагерь оказался полностью беззащитен.

— Идите и оглушите остальных, — повелительно махнул рукой истинный вампир. — Ты, — это уже было обращено к часовому, — отвлеки внимание своих приятелей у другого костра, — попавший под внушение охранник кивнул и последовал приказу, уже скоро раздался удивлённый возглас.

— Миркин, ты с какого перепою пост оставил? Случилось чего?

— Квент услышал какой-то подозрительный шорох, — ответила жертва супер-гипноза, — велел пробежаться и узнать, нет ли чего странного на других постах, — человек приблизился к своему товарищу.

— Эх, опять он решил молодого погонять, чтоб жизнь сказкой не казалась. В порядке всё у нас, передай этому придкх-х-х… — закончить фразу не представившийся охранник не успел — Миркин подошёл к нему вплотную, а в следующее мгновение его засапожный нож уже находился в шее постового.

— Ты что творишь, ублюдок?! — выкрикнул напарник убитого. Выкрик был громкий, и от него однозначно проснулся если не весь лагерь, то половина точно.

— Недоумок! — прошипел наш «уважаемый лидер». — Избавьтесь от охраны! — это уже было сказано нам. Тогда и началась полноценная атака.

На растерянных, не понимающих, что происходит, а порой и просто сонно выглядывающих из палаток и повозок людей налетели ночные хищники. Это нельзя было назвать боем, только резнёй. Лично я успел прикончить двоих охранников, что сторожили стоянку с востока. Всё произошло как-то буднично, незаметно, почти между делом. Я просто ринулся в атаку вместе со всеми, вылетел на одного, взмахнул мечом, как много сотен раз делал это на тренировках с Джошуа и остальными, а человек… не успел защититься. Меч вспорол лишённую всякой брони кожу с точно такой же лёгкостью и таким же ощущением, как это происходит во время разделки мяса хорошим ножом. Просто вот он передо мной — шарит по темноте лагеря заспанным взглядом, ничего не понимает, а в следующий момент уже падает с глубокой раной на груди. И не успел я толком даже осознать случившееся, как рубанул уже второго защитника каравана, что хоть и схватился за оружие, но так и не успел им хотя бы ткнуть в мою сторону. После чего… всё закончилось. То есть вообще всё. Остальные вампиры и несколько взятых нашим лордом под контроль волков дорезали немногих защитников и аккуратно вырубали тех, кто не успел прийти в боевую готовность. А я… стоял над двумя трупами и осознавал, что это было моё первое осознанное убийство, лишение жизни другого разумного. Но… оно ничего не задело в сознании. Не дрожали руки, не было отвращения, брезгливости, а запах крови, поднявшийся от тел, ощущался вкусным и приятным. Куда приятнее крови обычных животных. Я пытался как-то погрузиться в момент, расшевелить в себе некие долженствующие, вроде как, вспыхнуть в такой ситуации эмоции, что-то там про поворот в психике, рвотные позывы, чувство чего-то непоправимого… Но нет. Сколько бы я ни прокручивал в уме моменты убийства и ни вглядывался в трупы, я не испытывал ничего особенного, в смысле, ничего такого, что бы отличало ситуацию от убийства диких животных на обычной охоте. Я бы даже сказал, что сворачивать шеи зайцам было более, эм-м… некомфортно, что ли. Когда чувствуешь хруст позвонков под пальцами и просто тыкаешь острой железной палкой — это разные ощущения, и второе ну совсем не такое запоминающееся, как первое.