Сергей Малицкий – Мякоть (страница 8)

– Да знаю я, – пробормотал Кашин, как будто разочарованный, что Рыбкин не домогается у него подробностей получения травмы. – Давай выпьем. А? Ты знаешь, что мне подлец-хирург сказал? Знаешь?

– Нет, – честно ответил Рыбкин.

– Он сказал, что ничего удивительного. Что с дуру можно и… шею свернуть, а уж это… Нет, давай все же выпьем.

Самым удивительным было то, что в принципе почти непьющий Кашин мог свести к необходимости выпить любой разговор. Вот и теперь он хмыкал о рыбкинской шерсти и точно подумывал, как бы уговорить Рыбкина составить компанию ему и паре упаковок пива на ближайший вечер.

– О какой шерсти? – поморщился Рыбкин, выходя из лифта на своем этаже. – На загривке. Как у твоего Бобика, когда твоя Лариска закипает. Не могу понять, но не по себе мне. Не то что-то творится.

– Только давай не будем грузить меня твоим бизнесом, – попросил Кашин.

– Для этого у нас имеется служба безопасности, – успокоил друга Рыбкин. – Нет, Вовка. Речь идет о личных проблемах.

– Кто-то это еще делит? – удивился Кашин. – Знаю я вашего начальника службы безопасности. Привет, кстати, Никите передавай. Он не может помочь?

– Он не должен об этом знать, – предупредил Рыбкин.

– Тогда признавайся, – заинтересовался Кашин. – Что натворил? Чем помочь?

– Ничего пока еще не натворил, – ответил Рыбкин, останавливаясь посреди коридора и понижая голос. – Короче, пропала девчонка.

– Надеюсь, не Юлька? – уточнил Кашин.

– Сплюнь, – попросил Рыбкин. – Если бы Юлька, Никита бы уже землю рыл. И не я бы его заставил, а тесть. Я бы не успел. Другая девчонка. Та самая.

– С девчонками это бывает, – согласился Кашин. – Вот я помню, Лариса моя уехала в деревню, с Бобиком, кстати, а я…

– Подожди, – перебил друга Рыбкин. – Ты что, не понял? Та самая, Вовка.

– Так, – протянул Кашин. – Кажется, я начинаю понимать, куда ты пропал в конце мая. Черт тебя возьми, так это было глубокое погружение? Сколько она выдержала? Всего три месяца? Я бы рядом с тобой и недели не продержался. Вот я помню…

– Вовка, – сказал Рыбкин. – Не говори ничего. Просто имей в виду, что это была та самая девчонка.

– А Ольга не та самая? – спросил Кашин.

– Была ею, – ответил Рыбкин. – Или почти была. И продолжала бы… наверное. Да я не тот самый оказался. Для нее. Думаю так.

– Разве мы с тобой в том возрасте, когда еще можно немного сойти с ума? – спросил Кашин.

– А если забыть о возрасте? – ответил вопросом Рыбкин.

– Склероз предлагаешь или деменцию? Ау? Ты уверен? Что молчишь?

Да, Кашин умел напустить сарказма в тон, как никто. Рыбкин ответил не сразу. Почему-то ему показалось, что поведать приятелю о сломанном ненароком члене было куда как проще, чем разворачивать перед ним же что-то такое, что должно находиться под кожей. Может быть, в тайне от самого себя.

– Ты о чем? – наконец спросил Рыбкин. – О какой уверенности ты говоришь? О том, нужен ли мне воздух? Я думаю, что нужен. К примеру, чтобы дышать.

– А не поздновато ли? – спросил Кашин.

– Дышать? – переспросил Рыбкин. – Не думаю. Короче – девчонка пропала. Не было ни ссоры, ничего. Недели не прошло, как она ревела, узнав, что у меня отец умер. Хлюпала носом, когда мы прощались. Должна была приехать за мной в аэропорт. Не приехала. На звонки не отвечает. Готов предположить самое страшное.

– То, что она бросила тебя – старого дурака? – спросил Кашин.

– Самое страшное – это самое страшное, – не согласился Рыбкин. – То, что она попала в беду.

– Всем бы твой оптимизм, – вздохнул Кашин. – Другие варианты рассматриваются?

– Не знаю… – поморщился, оглядываясь, Рыбкин. – Все, что угодно. Но на нее это непохоже. Логики я не вижу. Понимаешь… она отличается от всех. Но предсказуема. На своем уровне. Она должна вести себя как ответственный человек. То есть, предупредить, позвонить, сообщить, дать о себе знать. Без вариантов.

– Слушай, где ты берешь такие знакомства? – заинтересовался Кашин. – Или я всегда западаю на противоположностей?

– Я не знаю, – Рыбкин отошел к окну, потянул на себя фрамугу. – Прошу тебя, узнай, что можешь. Девчонку зовут Саша Морозова. Лет ей… Черт, не знаю. Двадцать пять, тридцать, тридцать два – тридцать три. Нет, вряд ли больше двадцати восьми. Мать где-то в Нижнем Новгороде. До последнего времени снимала квартиру на Стромынке. Записывай адрес. Да, и телефон. Если вдруг все-таки ответит, скажись моим другом. Ей, кстати, все было интересно. Хотела с дочерью моей познакомиться.

– Да у нее были на тебя далеко идущие планы! – отметил Кашин.

– Нет, – отрезал Рыбкин. – Просто хотела посмотреть, как я могу отразиться в детях. Спортивный интерес. И никаких планов. Демонстративно и категорически. Отношения… без обязательств, разговоры, взаимное влечение и… почти щенячье повизгивание при встрече. Впрочем, беззвучно. Одним взглядом.

– Чтоб мне сдохнуть, – пробормотал Кашин. – Что-то я не помню такого фильма! Это чего же? Бинго? Или ты в глубокой разработке? Владеешь государственными секретами?

– Не знаю, – повторил Рыбкин. – Ничего не знаю. Так бывает. Да в той же логистике. Все вроде бы бьет по всем позициям. Потом сбой в одном пункте и полная ясность сменяется полной неясностью. Здание рушится. Короче. С моей идиллией что-то случилось. Пока я был в Красноярске, она внезапно съехала. Куда, почему – неизвестно. Работала в парикмахерской напротив нашего офиса. Я звонил – взяла отгулы на ближайшую неделю, но увольняться вроде не собиралась. Никаких координат не оставила, близко ни с кем знакома не была.

– Украла что-нибудь? – предположил Кашин.

– Ты идиот? – обиделся Рыбкин.

– Машина? – спросил Кашин.

– Да, – кивнул Рыбкин, как будто Кашин его мог увидеть. – Есть машина. Пежо двести седьмая. Красная. Не слишком свежая. Номер триста двадцать, регион московский, буквы не помню.

– Не похоже на тебя, – хмыкнул Кашин. – С твоей цифровой памятью… Возраста не знаешь, номер машины не помнишь. Про отчество я уже и не спрашиваю. Как ты телефон-то ее запомнил?

– Я звонил на этот номер, – ответил Рыбкин. – Отравлял смс. Не придуривайся. Сделай что-нибудь. Не знаю… Биллинг там. Что-нибудь!

– Слушай, – заинтересовался Кашин. – А у тебя там случайно не подгорает? Ну, с учетом твоего тестя авторитетного, да и Ольга Сергеевна твоя девушка с характером, прямо скажем. Если помнишь, на дух меня не переносила никогда. Ты следы подчищаешь? Ну, там глупые смс, дурацкие ролики интимного характера? Что там у тебя дома-то? Как с брачным контрактом? Да, и что с соцсетями?

– В соцсетях Сашки нет, – сказал Рыбкин. – Меня там тоже нет, но по другой причине, некогда, я много работаю. Ты же знаешь!

– Знаю-знаю, – уверил друга Кашин. – Тема жизни. Доказать тестю, что ты не соска-пустышка? Доказать жене, что ты достоин уважения не только по факту собственной женитьбы? Ну и как? Удалось?

– Вовка! – повысил голос Рыбкин.

– И все-таки… – Кашин хмыкнул. – Как-то это все… Даже инстаграма нет?

– А ей это неинтересно, – огрызнулся Рыбкин. – Спросил как-то, сказала, что соцсети – это растворимый кофе, а она пьет только натуральный. И вот еще. Она тоже много работает. Полагается только на себя!

– Послушай, – пробормотал Кашин. – Про кофе банальность, конечно. Но, кажется, я начинаю влюбляться в твою подругу, даже не видя ее. Если она еще и телевизор не смотрит… Хотя это все как-то подозрительно. Можно еще один вопрос?

– Давай, – разрешил Рыбкин.

– Только без дураков, – предупредил Кашин. – Ты ее паспорт видел? Ну… в телефон к ней заглядывал? В сумочку нос совал?

– Нет, – ответил Рыбкин. – Не приучен.

– Это ты идиот, а не я, – вздохнул Кашин. – Ладно. Все ясно. Начинаю работать.

– Помоги, – попросил Рыбкин.

– Сделаю, что смогу, – уверил приятеля Кашин. – Но с тебя магарыч!

– Поляну? – усмехнулся Рыбкин, вспомнив собственную поездку в один из филиалов.

– Хватит и опушки, – рассмеялся Кашин, прежде чем нажать отбой. – Пенечка в лесополосе. А еще лучше на кухне…

…

– Вы? – процокала было мимо каблучками секретарь Рыбкина, замерла, обнаружив в рекреации шефа. – Прилетели?

– Прилетел, – двинулся в приемную Рыбкин. – Добрый день. Что случилось-то? Смотрю, все члены правления в здании. Может быть, все-таки сегодня будет собрание?

– Нет, – Виктория Юрьевна поправила прическу, позволила легкой улыбке обнаружить морщинки у губ и глаз. – Собрание во вторник. Народ налетел материалы забирать. Все, кроме Ольги Сергеевны, но она в отъезде.

– Я знаю, – кивнул Рыбкин. – Спешка к чему?

– Сергей Сергеевич приехал. Не собирался, но приехал. Только что. Сейчас охрану проверяет, но скоро поднимется.

Рыбкин шагнул к окну. Так и есть. Мерседес Клинского стоял у самого входа. Видеться с тестем не хотелось. Симпатии к подтянутому старику с рыбьим взглядом Рыбкин не испытывал никогда и не заблуждался насчет полной с ним в этом деле взаимности.

– Вика, давай-ка мне сюда эти самые материалы, – заторопился Рыбкин. – Где расписаться? Здесь? И здесь? И здесь? Бюрократия бессмертна… Почему так много? Борькины тоже здесь? Вот жук… Я так понимаю, ты в офисе, чтобы бумажки эти как раз раздать, но раньше Клинского не уедешь все равно? Ну, так дай знать, как он уберется. Нет, в кабинет не пойду. Я в спортзал. И если что – его не видел. Поняла?