Сергей Малицкий – Брехня (страница 4)

– Ну так чего? – спросила она.

– Не знаю пока, – вздохнул Илюха. – Велосипед бери, чего не взять. А я пойду покурю.

– Ты же бросил! – словно ожила Дашка, то ли удивляясь, то ли собираясь закатить скандал. – Уже лет пять как!

– Иногда надо, – вдруг совершенно спокойно сказал Илюха. – Для сердца. Чтобы… чего не вышло. Я только одну.

За окном снова завелась какая-то машина. Наверное, та самая скорая. Уже не глядя на жену, Илюха сбросил с ног сапоги, сунул ноги, не меня носков, в стоптанные кроссовки и вышел из квартиры. Когда он спустился на первый этаж, покинул подъезд и присел на скамейку, сердце и в самом деле билось в груди так, что захотелось окутать его клубами уже забытого дыма. Но сигарет не было.

Мимо скамейки просеменила пергидрольная Манька, цокая языком и жадно встряхивая тюлевую штору с позвякивающими на ней зубастыми прищепками. Где-то в горле образовалась несглатываемая горечь, и Илюха потянулся к карману, вытянул оттуда ту самую заветную и только что обретенную бутылочку «Божьей росы» и попытался сорвать с нее пробку. У него ничего не вышло. Он с недоумением вытаращился на бутылку, встряхнул ее и снова попытался скрутить пробку, накинув на нее для верности грязный носовой платок. Пробка проворачивалась в ладони вместе с бутылкой, но с места не сдвигалась ни на миллиметр.

«Захрясла!» – понял Илюха и вдруг подумал, что следовать двум правилам не так уж и сложно. Куда как сложнее выполнять то, что Сан Саныч к счету не представил, но почему-то упомянул – не быть дураком. Как будто это зависит от человека. Щелкнул пальцами, и ты уже не дурак.

Илюха покачал головой и, шелестя сторублевками, зашагал к магазинчику.

Глава четвертая. Притирка

– Садись, – сказала Ольга Олеговна.

– Куда? – не понял Димка, окидывая взглядом стоянку возле отдела. Прижимаясь к близким трамвайным рельсам, на ней грелись под почти летним солнцем кореец Васина, китайское не пойми что Пепелаца, Матиз хозяйки из прилегающего дома и уродливый Уазик с какой-то шишкой на крыше – на вид чуть длиннее обычного.

– Сюда, – отчеканила Ольга Олеговна и шагнула к Уазику. – Не тяни резину, лейтенант. Никогда «буханку» не видел?

– Так вы на нем? – поразился Димка, забираясь в кабину и озирая салон, набитый какими-то древними приборами.

– Взяла то, что было, – с какой-то странной усмешкой пробурчала подполковница, разыскивая в сумочке, что скорее напоминала офицерский планшет, ключи. – У него, кстати, центрального замка нет, а передние двери вообще не запираются. Ладно, вот и ключи. Хотя можно завезти и отверткой, если умеючи. Так что велика вероятность, что дали то, чего не жалко. Как тебе удобно, так и думай. Ничего, что я на ты? Но по легенде в прошлой жизни это был топопривязчик УАЗ-452Т-2. Или что-то в этом роде. Я в механику не погружалась, но он служил чем-то вроде передвижного топографического пункта, такой увеличенный до размеров автомобиля курвиметр. Или ты и этого слова не знаешь? Плюнь, не забивай голову ерундой. Короче, когда-то эта хрень помогала определять координаты для запуска всякой разрушительной военной фигни. А теперь – наше средство работы и передвижения. Нам что надо? Проходимость и объемистость. С объемистостью, правда, пока не очень.

Она оглянулась в салон и смешно сморщила нос.

– Гирокомпас, вся фигня. Уже не работает давно, а просто так не выкинешь. Ладно, решим и эту проблему. А может, и не будем.

– А это что? – Димка ткнул пальцем в торчащий между сиденьями крашеный в военный цвет стальной лючок. – Я что-то такого прибамбаса не видел на буханках. Тоже какой-то гирокомпас?

– Нет, – посмотрела на него как на тяжелобольного и вздохнула Ольга Олеговна. – Не скажу, что там было раньше, а теперь здесь термос.

Подполковница нажала сразу на две кнопки, повернула крышку, притопила ее, повернула еще раз, откинула и из нержавеющего нутра вытянула обычный икеевский серый термос.

– Кофе. Будешь?

– Попозже, – кашлянул Димка. – Может быть. Куда мы едем?

– Куда скажешь, – ответила Ольга Олеговна. – Главный ориентир – дело Шмаля. Слышал о таком?

– Елки-палки! – удивился Димка. – Так это вам к Пепелацу надо было. Он как раз и прислан был сюда из столицы два месяца назад, когда кто-то запалил законсервированный заводик Шмаля. А сам Шмаль пропал аж пять лет назад. Меня тогда и в отделе еще не было, учился я.

– Ну и как? – со странной улыбкой посмотрела на него Ольга Олеговна. – Выучился?

– Вроде бы, – насторожился Димка.

– Тогда имей в виду, лейтенант, – понизила Ольга Олеговна. – Я тебе объяснять причины своих поступков не обязана. Если я решила выбрать тебя, значит, у меня были для этого основания.

– Какие… – начал было вопрос Димка, но тут же осекся.

– На первый раз сочтем, что ты оступился, – вздохнула подполковница. – Поэтому разъясню. Два пункта. Первый – все, что мы делаем, является абсолютно секретным. А теперь подумай, Травин, можно ли что-то доверить вашему Пепелацу? И еще одно прикинь, с чего бы это он не вернулся туда, откуда был к вам прислан, а осел здесь? И последнее, а что, если я его работу проверяю? И не только его?

– Я понял, – помрачнел Димка. – Только вот что… Он, конечно, тут недавно и вообще… прикомандированный. Только я ни под кого из ребят копать не хочу.

– Тебе и не придется, – отрезала Ольга Олеговна. – Просто выполняй мои указания. Доносы писать не заставлю, кляузничать – тоже. Остальное – по мере поступления. Работы у нас много, но должны успеть. Может, и раньше управимся. Не шутила я по этому поводу. Вторым пунктом на сегодня, хотя я и не знаю, сколько их будет, у нас тот самый сгоревший два месяца назад заводик Шмаля. Дальше посмотрим.

– А первым? – насторожился Димка.

– Твой дом, – развела руками подполковница. – Ты же в частном секторе проживаешь? Мне нужен не просто молодой и шустрый, а молодой и шустрый в полицейской форме. Так что, дорогой, придется тебе переодеться!

– Еп… – сцепил зубы Димка. – Там же… моя Василиса!

– Вот и прекрасно, – улыбнулась Ольга Олеговна. – Заодно и спасем твою будущую семейственность! Что там у вас было запланировано? Голубые озера? Или воскресный шопинг в славном городе Рязани? Пусть видит, что тебе никакой отдых в эти три дня не светит. Заодно и продемонстрируем, какая я стерва. Успокоим твою Василису, обеспечим тебе алиби и последующее сочувствие. Это кстати лучший способ борьбы с ревностью, предъявить подруге объект ненависти. Ложная цель, называется. Да, если есть, возьми халат, чтобы форму не изгадить, резиновые сапоги и лопату. Васин сказал, что ты в частном секторе обитаешь, должна быть лопата. Пригодится она нам. Если нет, купим. Рукавицы у меня есть.

***

На деревенской улице, которыми городок был окружен, словно столовая скатерть бахромой, проходимость Уазика оказалась вполне к месту, хотя и имелась там всего одна большая, уже подсыхающая лужа. Пока Димка натягивал полицейскую форму, которая состояла из неудобных ботинок, брюк, кобуры с ремнем, рубашки с галстуком и фуражки, копался в чулане, разыскивая лопату, халат и резиновые сапоги, да пихал все это, исключая шанцевый инструмент, в рюкзак, куда сунул и нормальную смену приличной одежды, Ольга Олеговна, снова нацепив на нос очки, разговаривала у калитки с вышедшей туда же Василисой – Димкиной девушкой, а по сути гражданской женой. Выглядела Василиса скромно, но не в смысле довольно яркой внешности, а в смысле представленного темперамента, хотя в глубине ее черных глаз посверкивали искры. С тугой черной косой, высокой грудью, основательным станом и глазами миндалинами в правильном месте округлого и румяного лица ей подошло бы стоять на сцене в длинном сарафане (тем более, что сарафан был уже на месте) и исполнять песню «Гляжу в озера синие, в полях ромашки рву». На ее фоне Ольга Олеговна казалась видавшей виды столичной стервой не слишком высокого роста, пусть и высшего разряда. Тем не менее Василиса слушала ее внимательно, время от времени переводила взгляд на их средство передвижения и кивала. В конце разговора, когда Димка уже тащился к уазику, подполковница выудила из планшета рулончик пятитысячных купюр и вручила его Василисе, сказав, как успел расслышать Димка, «если ваш лейтенант поможет мне разобраться с очень важным делом, я ему добавлю еще столько же».

Василиса кивнула Ольге Олеговне, обняла Димку, ткнулась носом в его лоб, поскольку была чуть повыше избранника, и сказала, что потерпит без Голубых озер, тем более, что в саду есть уличный душ, да и погода пока что не так чтобы была очень жаркой. С тем и ушла.

Димка забросил рюкзак между гирокомпасом и какими-то коробками, вставил туда же лопату и с некоторым недовольством спросил:

– Это из каких же фондов?

– Из генеральских, – вздохнула Ольга Олеговна и добавила, явно намереваясь закрыть тему. – Дальше, дорогой мой Дмитрий Игоревич, без реверансов и рефлексии. Я должна решить очень серьезную проблему. Так что разъяснения будешь получать только в необходимом объеме. Это кто?

– В смысле? – удивился Димка и тут же начал крутить головой.

– Если я задаю вопрос, значит, на него надо отвечать, – процедила сквозь зубы Ольга Олеговна, снова надевая очки. – Причем отвечать без глупых уточнений.

Димка поморщился, но тут же проследил за взглядом начальницы и обнаружил, что смотрит она на высокого мужчину в черной рубашке и черных брюках, который стоял возле такого же черного японского внедорожника примерно в сотне метров от обляпанного грязью топопривязчика. Абсолютно лысая голова чернорубашечника поблескивала на все еще утреннем солнце почти так же ярко, как и золотая цепь на его шее. Пожалуй, та казалась толще цепи Пепелаца раза в три. Припаркован придорожник был возле трехэтажного особняка. Тот еще достраивался, и та самая лужа собственно появилась не без помощи тяжелой строительной техники, занятой на этом строительстве.