Сергей Максимов – Сказки, мифы и легенды восточных славян (страница 6)

Под сим богом разумели наши предки мир и сопутствующее с оным блаженство, а посему праздники в честь сему божеству отправлялись играми и весельем. Оные начинали в конце месяца студеня, или 24 декабря. Зимою, может быть, для того были установлены ему праздники, что славяне никогда в сие годовое время не воевали, но наслаждались покоем по военных трудах. Сему присноюному, веселому, всеблагому и повсюду развевающему обилие божеству жертвовали пением, пляской, играми и разными забавами. Праздники же ему посвященные препровождали в пирах и веселостях. Нынешние загадывания девушек о святках, кажется, и тогда существовали; ибо когда лучше думать о любви и замужестве, как не во время отдыха, покоя, наслаждаясь обилием богатой осени? Впрочем, сему божеству молилися, прося у него мира, тишины и изобилия в земных плодах и скоте. Равно по учинении с неприятелем мира, ему приносилось благодарение, и праздновали его праздники пирами и весельем. Празднования нарочные начинались в честь ему с вечера на 25 студеня. Остаток оных еще и поныне между нами уцелел. В сей вечер собираются девушки (инде же молодые ребята), и приходя под окно к каждой избе поют следующую песню, которая, судя по слогу, кажется быть очень древняя. Вот она:

Виноградье красно почему спознать? Почему дом Устина Малафеевича? У его вот у двора все шелкова трава, У его-то у двора все серебряной тын; Ворота у него дубовыя; Подворотенки рыбья зубья. На дворе у него да три терема: В первом тереме да светел месяц; Во втором терему красно солнышко; В третьем терему часты звезды. Что светел месяц, то Устинов дом; Что красно солнце, то Улита его; Что часты звезды, малы детушки. Да дай боже Устину Малафеевичу С борзых коней сыновей женить; Да дай боже Улите Хавроньевне С высока терема дочерей выдавать. Подари, государь, колядовщиков; Наша коляда ни рубль, ни полтина, Наша коляда всего пол-алтына.

По пропетии сих песен, колядовщицы получают несколько денег или больше из пшеничного теста напеченные безделушки; а молодым ребятам колядовщикам в иных местах выносят по ведру или больше пива, которое они сливают в возимую с собою бочку.

Все так называемые святочные игры суть останки древних в честь бога мира празднований. В сие время девушки гадают о своих суженых, т. е. роком определенных будущих мужьях своих; поют именуемые по святкам подблюдные святошные песни, которые я здесь для того не привожу, что они слишком известны всякому из моих читателей.

Услад

Радость на челе, румянец на щеках, уста улыбающиеся, увенчанный цветами, одетый нерадиво в легкую ризу, играющий в кобзу и пляшущий на голос оныя, есть бог веселья и жизненных услаждений, сопутник Лады, богини приятностей и любви.

Услад, прельщающий воззрением одним… «Владим».

Он был почитаем покровителем всяких удовольствий и увеселений. Кажется, что сие божество начально изображало душевные и телесные удовольствия; но как все отвлеченное между народом преобращается в чувственное и грубое, умственное же в вещественное, то и Услад почитаем был богом роскоши, пиров, утех, увеселений, забав и особенно столовых, яственных услаждений, как Корс пьянства. Человек чувственный все любит приноровлять к своим страстям, кои обратно приписывает всему извлеченному чувственности и страстей. Наконец скажу, при всяких пиршествах (в коих точно как и в питье полагалось в древности все человеческое блаженство) сие божество было призываемо и умоляемо.

Лада

Леля, Полеля, Дид, Дидилия. Вот прекрасное семейство, какового не могло выдумать и греческое игривое воображение! Что естественнее, как красота со своими детьми любовию, браком, или сочетанием, супружественной жизнью и деторождением?

Богиня красоты и любви всего более чтима была в Киеве. Владимир до крещения своего будучи влюбчив и повсюду собирая красавиц, весьма чтил сию Царицу любви. Он ей воздвигнул великолепный и преукрашенный на Горе храм. Г. Херасков так оный описывает:

Храм Ладин пестрыми гордящийся столпами, Сплетенными из роз обвешан вкруг цепами. Богиня, отрока державшая в руке, Являлась в бисерах и в миртовом венке; У ней распущены власы, подобно злату; За щедрости ея цветы приносят в плату. «Владим», песнь ИИИ.

И в другой песне:

И в нем (храме) величество небес изображает. Ступеней седмь, и седмь вкруг идола столпов…

Из сего списания Пиита видно, что храм ея был великолепный, и, может быть, великолепнее Перунова.

Лада изображалась в виде молодой прекрасной женщины, в розовом венке; волосы у нее были золотоцветные; одетая в русскую одежду, опоясанная золотым поясом и убранная жемчугами. Она держала за руку младенца, который есть бог любви Леля.

И златовласая с младенцем зрима Лада. Херасков.

Служение сей приятной богине было сходственное с ея свойствами. Ей пели в честь песни и приносили курения аромат и цветы.

Российский эпический творец так оное описывает:

Девицы, окружив кумира в стройном чине, Со умилением воспели честь богине: «О, нашей юности хранящая цветы! Дай, Ладо, мирное супружество нам ты!» Мастики перед ней как облак воскурили, И имя Ладино стократно повторили. В то время возгремел кимвалов громких звук; Девицы жертвенны, составив цепь из рук, Когда произвела приятный голос лира, Плясанье начали при песнях вкруг кумира. Приходят пред алтарь и жрицы, и жрецы, Носящи для девиц богинины венцы, Которых на главы священно возложенье, Обязан князь чинить любви во уваженье. Владимир оросил, начав обряд такой, И руки и чело священною водой.

Вот описание служения богине любви, не требующее никакого дополнения, потому что в другом месте автор «Владимира возрожденного» дополнил оное так:

Краснее утренней зари отроковицы