Сергей Максимов – Год на Севере (страница 60)

Осенью, когда начнутся сильные бури в море, которые так любит семга, как будто находя в борьбе с волнами все свое удовольствие, всю жизнь и легкую возможность животного проявления, семгу ловят поездом, одинаково днем и ночью и одинаковым путем, как и везде. Едут против воды две лодки и за длинные веревки тянут сеть (вроде мешка, сажен до 2 печатных длиной и в окол (кругом) сажен до трех с половиной).

В конце сети на двух углах привязаны камни, называемые пундами, зашитые в кожу для того, чтобы не шершили о дно и не путали бы таким образом рыбу. Коршик (всегда мужчина) держит поезд, носовщик (всегда женщина) гребет веслами. Рыба, попадая в сеть, дергает ее и веревки[32] в руках кормщиков или часто поднимается с сетью вверх и серебрится у поверхности воды. Для этих поездов, например, река Варзуга уже разделена на участки для каждого семейства особенно, и поездов таких в один час осеннего рыбного времени ездит больше десятка, и притом на каждый из них рыбы попадает, как говорят, так много, что едва успевают кротить (в один запуск иногда пудов до десяти). Конечно, бывает, что тянут сеть и ничего не вытащат. Так случилось один раз на моих глазах. Я спросил: «Отчего это?» Мне отвечали: «А уж Бог не даст, так и не вытянешь».

Но точно так же, как и заборы, во все лето и осень стоят запущенными у прибрежьев Терского берега разные роды снастей, имеющих различные названия, смотря по расположению сети на воде. Так, например, около Кузомени (и только исключительно в этих местах) употребляются так называемые тайники, т. е. сеть точно с таким же расположением в воде и в такой же фигуре, какую имеет тайник варзужского забора. Для того чтобы сеть не могло унести течение или волнение моря, она прикрепляется ко дну моря на веревках, к концам которых привязываются опять-таки каменные якоря, оплетенные берестой, а для того, чтобы сеть держалась в отвесно-стоячем положении на воде, к тем же якорным веревкам (симкам) привязывается кибаса — деревянные дощечки овальной формы, в некоторых случаях берестяные поплавки и так называемые ловдусы — четыре дощечки, сплощенные в перпендикулярном положении друг к другу. Таких якорей и таких Кубасов или ловдусов на всем заводе (на целом тайнике) бывает до десяти. Весь тайник держится вблизи берега на дреке.

Тайник делится на две части, отделенные одна от другой стеной сетки, которая идет к берегу с одной стороны и соединяется с задней морской стороной самого тайника. По обеим сторонам этой стены оставляется небольшое отверстие, свободное пространство для прохода рыбы, которая идет после захода в сеть огибом вдоль стены завода и затем входит в самый тайник, т. е. в те две части завода, которые выгорожены новыми двумя стенами сетки. Отсюда рыба не может выйти назад, имея только одну возможность перейти из одного угла тайника в другой (углов этих и здесь, так же как и в заборе, пять). Если таким образом много наберется в тайнике рыбы, она не замедлит «торгать» сетку, качать веревки кибаса и, наконец, сторожевую веревку, которая протянута от береговой стены на берег, на глаза очередного сторожевого рыбака (большей частью бабы или мальчика). Сторож кричит в ближнюю избушку общим приветом: «Бог в помощь», или «Бог послал». Рыбаки садятся в карбас, вытягивают на него весь завод до той поры, пока не покажется первый кут (дальний мешок сети), в которой заберется вся зашедшая в тайник рыба, затем приступают к высматриванию второго тайника завода, в котором находят тот же кут и также полный рыбы. В хорошие уловные годы вынимают таким образом семги из одного тайника от 40 пудов до 50. Тем же путем опускают опять тайник в море и на следующие полусутки, бросая сначала кут, затем стены правого тайника, которые сидят в воде в вышину на две сажени, наконец левого, и также тянут и укрепляют веревку на берегу по окончательном запуске завода, и также, оставляя передового сторожа, идут в избу. Здесь или спят, если хватает еще силы на то, или на тюрик плетут сети и потом коптят их на самом легком огне в красный цвет для того, чтобы не разъедала потом соленая вода прядева и держалось бы оно на воде, а не тонуло.

По отмелым берегам Терского берега для подъема из воды семужьих сетей употребляются особого устройства палати, называемые юриками. Они же заменяют на этот раз и сторожевые избы. На этих палатях под рогожным навесом (от дождя и ветра), обращенным открытой стороной к морю, также сидят и сторожат рыбу трое рыбаков, способных общими силами вытаскивать и обчищать семужью сеть. Палати эти не что иное, как дощатый помост, утвержденный над водой (иногда в полуторах и двух верстах от берега) на четырех бревнах ногами. Над палатями этими делаются перильца, называемый ведилками, и на них вешается рогожка, предохраняющая сторожей от непогодей. От этих же палатей идет наклонно в море род лесенки с частыми перекладинами, утвержденными также на двух бревнах (юричинах). По этой наклонной лесенке, или, собственно юрикам, и вытягивают сеть после того, как в ней сделается приметной рыба (летом), или когда взыграет она над поверхностью (выскочит и всплеснется в ненастную осеннюю погоду). Сеть тянут по юркам на палатях двумя веревками, из которых одна называется клечью (в Кашкаранцах) и ужищем (в стороне к Поною); другая веревка называется бережник и бывает всегда тоньше первой. Рыбу из матицы (после того уже, когда всю остальную часть завода вытянут на палати) выбирают в карбас уже у воды при основании юриков или юричной лестницы. Сеть при таком устройстве укрепляется обыкновенно вглуби моря на деревянном крюке, который и вытягивают потом вместе с ней.

Дальнейшее расположение в воде семужьих сетей во всех других местах беломорского прибрежья многим уже не отличается от рассказанных выше. Вся хитрость расположения заводов состоит в том, чтоб стены сети приходились где-нибудь под углом и чтобы в этом углу непременно был кутовой мешок, в который могла бы войти рыба для окончательной гибели. Здесь она не может повернуться и ни в каком случае не сумеет выйти назад. По разным местностям и расположение сетей носит разное название, помимо тайников и заборов. Так, например, по всему Карельскому и Поморскому берегам ловят семгу гарвами, именем которых называют то же расположение в воде сети, какое употребляется и на Терском берегу, с ничтожными видоизменениями, цель которых та, чтобы семга, попавши в завод, могла объячеиться, т. е. запутаться в ячеях сети. Хобот или высота запущенной в море стены завода, на этот раз называемого переметом, бывает до трех сажен. В Мезени этот же снаряд употребляется на местах, покрывающихся водой при приливе и осыхающих при отливе. В последнем случае объячеившаяся, запутавшаяся головой и передними крыльями рыба висит на воздухе (когда прекратится морской прилив), давая таким образом легкий способ для уборки. Перемет, находящийся в висячем положении, обыкновенно осматривается возможно чаще, на случай посещения сети этой чайками, которые в таком случае успевают очистить ее всю еще далеко до прибытия рыбаков. То же самое можно встретить и на Печоре, особенно при устье ее. Вся разница при употреблении этих сетей для ловли состоит в немногом; так, например, в крайних деревнях Терского берега — Кашкаранцах, Порьегубе (на тоне Иогоконде), Сальнице, около Умбы и в Оленнице сеть вместо поплавков укрепляется над водой на так называемых себьях — деревянных крюках и даже на дреках. В таком случае на верхней тетиве ее привязано более значительное число поплавков деревянных для того, чтобы сеть опять-таки отвесно держалась на воде. Замечают одни, что сеть при себьях часто заливается водой, чего, как уверяют, никогда не бывает в то время и в тех местах, где сеть держится на воде кибасами, как, например, в Кузомени и Пялице, или голованом, как по Карельскому берегу. Голован этот не что иное, как деревянный чурбан, который держит сеть над водой в прямом положении и сам в то же время держится на одном месте каменным якорем.

Зимой весь Терский берег и в то же время Мезенский занимаются так называемой подледной ловлей семги, хотя лов этот бывает не всегда удачен. Для этой цели прорубают обыкновенно две проруби в дальнем друг от друга расстоянии (на 10 сажен). Через эти проруби при помощи длинных десятисаженных же шестов и деревянного крюка (норила), пропускают сеть, проноривают ее подо льдом во всю длину ее вместе с веревкой. Проноривши сеть, ее утверждают на толстой палке — паине, связанной с шестом сети вилиной в трех круглых прорубях; четвертую — по большей части большую и четырехугольную — в том месте, где придется кут запущенной сети. Эта последняя прорубь называется приволоки: через нее нащупывают рыбу в кутовом горле сети палкой и через нее же вынимают ее на лед. На воде подо льдом сеть держится опять-таки на тех же берестяных поплавках — кебриках, — имеющих форму трубочек. Запущенная таким образом сеть оставляется в воде на несколько суток, и иногда в пять-шесть дней не дает ни одной рыбы, особенно если долго тянется морозная, все леденящая зимняя погода.

По Печоре ловят семгу теми же переметами, теми же неводами (не через всю реку) и, наконец, теми же поплавнями, распускаемыми через всю реку, во всю ее ширину, как уже и было говорено в своем месте. Предпочитают ловить в бурную погоду также и на Печоре, как и везде. Замечено около Пустозерска, что в летнюю пору семга предпочитает плавать по мелям за тем, чтобы тереться о песок. В это время разъедает ее кожу особое насекомое, называемое семужьим клопом. Если много попадается такой семги с клопами, то примечают, что осенний улов рыбы будет обильный. Семга с клопом называется походной: она идет первой из моря еще в первый раз и вывелась из икры, которая была вымечена в Печоре.