Сергей Макаров – Дети отцов (страница 7)

– Сыновья должны остались со мной.

– Вы настаиваете именно на проживании сыновей с вами? Не на определении порядка общения вас с ними?

– Нет. Сыновья должны жить со мной.

Голос Шишманова наполнялся металлом, как на сталелитейном прокате бежит красный раскаленный металл и тут же застывает. Виктор понял, что надо повести беседу с другой стороны.

– А почему ваша жена возражает против проживания детей с вами?

– Потому что она не согласна с тем, как я их воспитываю.

– А как вы их воспитываете? – заинтересовался Виктор.

– Правильно воспитываю. По-мужски.

– А можете сказать конкретнее? Нам нужно знать, чтобы понять, как отстаивать вашу позицию.

Шишманова удивило слово «позиция», поэтому Виктор, видя это, уточнил:

– Ваши интересы.

– В строгости воспитываю. Все делать с моего разрешения. За нарушения – наказание.

– Наказания – телесные? – в голосе Виктора тоже стало меньше доброжелательности и больше сухого металла.

– Да. Ремнем по заднице. Когда подрастут, буду за нарушения по-настоящему бить, в душу. Чтоб не нарушали.

Владимир явно не видел ничего запретного в таком воспитании (хотя своего Владислава он и не бил – впрочем, иногда хотелось всыпать ему, ну да ладно). А вот Виктора это сообщение Шишманова о его воспитательных мерах сильно напрягло, потому что Шишманову такие методы воспитания явно казались нормальными – ибо он добавил:

– Меня так мой отец воспитывал, и я вырос нормальным мужиком. И своих сыновей нормальными мужиками выращу.

Такой махровый консерватизм все сильнее напрягал Виктора:

– Но применение таких телесных наказаний судом будет воспринято неодобрительно.

– Это было в моей семье и будет в моей семье, – настойчиво сказал Шишманов, почти готовый стукнуть кулаком по столу.

– Если ваша жена заявит о таких методах, иск об определении места жительства детей с вами можно даже не заявлять – суд откажет и оставит детей с мамой, и даже порядок вашего общения с ними установит ограниченный.

– Мне нужно, чтобы сыновья остались со мной. Не допущу, чтобы они получали бабье воспитание.

Голос Шишманова звучал все жестче.

– Но телесные наказания неприемлемы! – Виктор тоже ожесточался.

Владимир, видя это, положил руку на руку младшего брата и проговорил примирительно:

– Виктор Всеволодович, ну, система воспитания такая. Давайте дослушаем Михаила Петровича и поймем, как мы можем помочь ему.

И, обращаясь к Шишманову, предложил:

– А с имуществом что?

– Есть две компании – «Видин» и «Тырново». «Видин» – это компания моего отца, я ее унаследовал. «Тырново» создавал я. «Видин» должна остаться мне. «Тырново» – тоже мне, но я выплачу жене компенсацию. Справедливую.

– Какие-то документы у вас есть с собой? – спросил Владимир.

– Да. Есть.

Шишманов передал пакет документов. Братья стали просматривать их. Виктор нашел постановление о привлечении к административной ответственности за побои в отношении сына. Его терпению наступил предел.

Владимир, увидев это, взял документ и прокомментировал, обращаясь к Шишманову:

– Это дело прошлое.

Шишманов, видя реакцию обоих братьев на этот документ, проговорил:

– Мне вас рекомендовали. Я хочу, чтобы мое дело вели вы. Но я хочу, чтобы мое дело только лично… вы вели, – сказал он, обращаясь к Владимиру. – Мне нужен адвокат, понимающий меня.

То есть недоверие к Виктору он проявил яснее ясного. Причем было видно, что Шишманов в последний момент сказал «вы» – ему явно было привычнее обращаться ко всем на «ты».

Виктор почти покраснел от возмущения. Он собрался возразить, потому что вообще не хотел, чтобы они брались за это дело, но устраивать спор в присутствии будущего доверителя было бы явно некрасиво, и он молчал.

– Да, хорошо, – согласился старший Синегоров. – Но вести дело мы будем вместе с братом – мы все дела ведем вместе.

– Хорошо. Понимаю. Но работать я буду только с… вами.

Когда Шишманов уехал, Синегоровы пришли в кабинет – и Виктор тут же повернулся к брату и устроил ему разнос.

– Ты зачем это дело взял?! Мужик детей бьет так, что на него административку уже заводили, еще раз ударит – на него уголовку заведут, и он детей своих вообще не увидит! Ты о чем думал?!

Владимир был настроен миролюбиво, тем более что еще во время встречи с Шишмановым он понял, что Виктор рассержен.

Да и не ждал он, что брат так взъярится.

– Вить, ну, ты, это, ну – успокойся. Он к нам за помощью пришел. Ничего страшного он не сделал.

– Ничего страшного не сделал? Да он сыновей своих бьет, чтобы мужиками их вырастить! Ты своего Владика бьешь?!

– Нет, не бью, – признал Владимир.

– И я Вячика не бью! Ну, чужой этот Шишманов нам! Зачем нам с ним работать?

Владимир применил решительный ход:

– Так, Вить, пожалуйста, заткнись!

Видя, что младший брат закипает из-за этой грубости, старший Синегоров мягко, просяще повторил:

– Пожалуйста!

Виктор сумел остановиться.

Владимир продолжил:

– Так, давай пойдем сейчас пообедаем. У тебя в ближайшие два часа ничего срочного нет?

Виктор помотал головой.

– Вот и отлично. Пойдем. И пока будем идти – ни слова. Хорошо?

Виктор кивнул головой.

Они оделись и вышли из кабинета. Сотрудники, которые не могли не слышать их крики, смотрели с трепетом – такими они своих шефов еще не видели.

Виктор шел молча, с непроницаемым выражением лица. Владимир, чтобы не различаться с ним, принял такое же выражение лица.

Расчет старшего брата оказался верным: пока они шли до ресторана, Виктор подуспокоился, поэтому за столиком они смогли начать нормально обсуждать проблему.

Виктор продолжал настаивать:

– Зачем мы ему будем помогать?

– Вить, если не мы – то кто?

– Понятно, ты включил свой десантурный лозунг, – заворчал Виктор.

– Ну а как? Он же все равно обратится к каким-то другим адвокатам, и те заверят его, что «конечно-конечно, сыновья будут с вами!» – и с треском проиграют ему дело. Мы с тобой хотя бы честно ему все расскажем.