Сергей Макаров – Дети отцов (страница 2)

Он спросил:

– То есть после смерти вашего деда ваши дяди совсем ни на что не претендовали?

– Нет. Все знали – и молчали. Папа их вот где всех держал!

Ласкарина подняла жестко сжатый кулак.

– Они все зависели от папы: они работали у него на хороших позициях, получали большие зарплаты. Те, кто поспособнее, как раз дядя Леша и дядя Ваня, работали директорами, он поручал им вести отдельные проекты. Остальные просто являлись членами правления без конкретных должностей, жили спокойно и богато. Управлял всем папа. Он был сильный и волевой, когда нужно – жесткий, когда нужно – понимающий. Он и меня такой научил быть, чтобы передать мне управление бизнесом. Дяди это знали, и всех их все устраивало. Что с ними случилось – не знаю.

– А до подачи иска они к вам не обращались, не беседовали с вами, не просили ничего?

– Нет! Вообще ничего.

Ласкарина уже успокоилась. Как женщина эмоциональная, но волевая – настоящая бизнесвумен – она явно считала себя обязанной быть сдержанной. Создавалось впечатление, что она искренне недоумевает, что случилось с ее дядями, почему они начали войну с нею.

Виктор уже успел прочитать исковое заявление ее дядей – и удивился:

– Здесь говорится о каких-то совершенно простых вещах вашего деда, которые ваши дяди будто бы забрали после его смерти. Вы знаете что-то об этих вещах?

– Да нет, ничего не знаю об этих вещах, – сказала Ласкарина, взяв еще раз иск и посмотрев его.

– Понятно.

– Поможете?

– Конечно, поможем! – уверенно ответил Виктор, а Владимир уверенно кивнул.

После начала совместной работы братья Синегоровы стали иногда по возможности, когда они оба в середине дня находились в офисе и имели свободное время, вместе обедать в ресторане, находящемся неподалеку от офиса их адвокатского бюро. По настоянию Виктора чаще всего они ходили туда пешком. Обсуждали они и семейные темы, деловые. Если между ними возникал какой-то спор, но его обсуждение и разрешение можно было отложить – они откладывали его как раз до ближайшего совместного обеда. Братья все-таки оставались совершенно различными, во многих случаях по-разному смотря на возникавшие проблемы, требовавшие их решения, поэтому споры были неизбежны. Руководителям всегда ценна возможность поговорить приватно, укромно – конфиденциально. В своих работниках Синегоровы не сомневались, но все равно о многом сотрудникам лучше не знать, особенно – о спорах между руководителями.

Заодно они и прогуливались. Как настоящие коренные москвичи, родившиеся и выросшие в столице, братья Синегоровы любили свой город, но как-то ненавязчиво и отстраненно, мимоходом, и они не ценили его, а подчас даже и не замечали его. Они лучше знали площади, улицы и проспекты, по которым ездили, чем музеи, памятники и парки, в которые можно было бы ходить. Да и времени не хватало для неделовых поездок по родному городу – а уж тем паче для прогулок по нему. А так хоть ради обеда они могли прогуляться.

На следующий день как раз выдалась такая возможность, и они пошли в ресторан обедать.

– Давай по делу Ласкариной поговорим, – предложил Виктор, когда они сделали заказ.

– Давай, – нехотя согласился Владимир.

– Я возьму ведение этого дела на себя, с тобой только советоваться буду, – посмеиваясь, сказал Виктор.

– Да ладно, ладно, надо работать, – так же нехотя, как и полминуты назад, отделался репликой Владимир.

– Что же сподвигло дядей пойти против племянницы? – стал размышлять Виктор. – Понятно, что ее отец держал своих братьев под жестким контролем. Но почему они сейчас взбунтовались? Ждали его смерти? Ну так они могли и не дождаться – могли не пережить его, умереть раньше него. И главное, все пятеро разом в суд пошли: и активные, и бездеятельные… С чего вдруг?

Официант принес салаты.

– Хочешь, я наведу справки – попробую узнать, кто стоит за ними? – предложил Владимир.

Неясность с мотивами выступления истцов даже для него сделала интересным ведение этого неуголовного дела. Поиск неизвестной информации всегда невыразимо сильно вдохновлял его. Именно он смог найти завещание Тамары Бобровой, составленное в нотариальной конторе в одном из городков Ярославской области, что сильно удивило и его брата, и всех дочерей Тамары Антоновны (которые от души благодарили его за обнаружение завещания их мамы и с радостью помирились) – хотя нотариус, открывший наследственное дело, не смог его обнаружить. Владимир потом рассказал брату алгоритм своих предположений, путем которых он вышел прицельно на ту сельскую нотариальную контору, и Виктор цепочкой этих предположений искренне восхитился даже еще больше, чем самим фактом обнаружения завещания.

– Давай! – поддержал эту идею младший брат. – Я сообщу тебе фамилию адвоката, подписавшего иск братьев Ласкариных – может быть, это поможет.

Официант принес супы.

– Спасибо, – поблагодарил его Виктор.

– Слушай, а ты когда будешь связываться с Василием Синегоровым? – спросил Владимир.

С того момента, когда Виктор получил подписанный В.В. Синегоровым иск, и оказалось, что это не Владимир Всеволодович Синегоров, а некий Василий Всеволодович Синегоров, оба брата озадачились скрываемыми, но все же очевидными переживаниями. Брат он им – или не брат? родной он им человек – или не родной? И если брат – то как общаться с ним? Отец ушел из их семьи еще в их детстве, на грани подросткового возраста, они слышали, что вроде бы он вновь женился, но точно о его семейной жизни ничего не знали. Мама абсолютно никак не препятствовала им встречаться и общаться с отцом, но он особо и не стремился к встречам с ними, а когда они изредка виделись, разговор склеивался с трудом. Отец только хотел, чтобы оба сына стали адвокатами.

И вот – еще один Синегоров. Кто он?

Даже Владимир, вообще-то мало склонный (или даже совсем не склонный) к психологическим раздумьям, тут погрузился в размышления; он явно неуютно чувствовал себя в них, но они оказались значимыми для него.

Но в этот момент он, чтобы скрыть свое смущение, уже со смехом спародировал Императора из мультфильма «Три богатыря» в великолепном исполнении Олега Табакова:

– Здравствуй, брат наш названный!

– Тебе бы только шутки шутить! – осерчал Виктор, явно выдавая свое внутреннее беспокойство. – А мне с ним дело вести.

Но все же улыбнулся – так как Володя слова Императора произнес очень похоже.

– Ну и что?

Официант принес горячее.

– Спасибо, – поблагодарил его Виктор, и продолжил мысль, – Ну как что? Как с братом судиться?

– Ты же не по личному делу с ним судишься, – резонно парировал Владимир. – И потом, ты – знаменитый Виктор Синегоров, а он – начинающий Василий Синегоров. Это он должен трепетать в ожидании встречи с тобой.

– Ну не знаю.

– Да ты созвонись с ним! – горячо увещевал старший брат младшего.

Младший молчал.

– Вить, ну раз ты не хочешь звонить, давай, я позвоню ему! – решительно сказал Владимир.

Этот довод стал для Виктора решающим.

– Нет, я сам позвоню! Ты с ним так поговоришь, что запугаешь парня!

Владимир заулыбался:

– Да, запугать – это я умею.

– И потом, мы же не знаем точно, брат он нам или не брат. Мало ли, может, он просто однофамилец. Так что давай я соберусь с силами и позвоню ему.

Официант принес кофе и десерт и дальше братья говорили о предстоящем семейном торжестве, которые теперь стали частыми в доме их мамы, невыразимо счастливой примирением своих сыновей и возможностью одновременно видеться с ними, их женами и обоими внуками.

Когда братья после обеда вернулись в офис, в очередной раз проявилось то, какие они разные – в данном случае в отношении сотрудников. Владимир как человек, крутой нравом и быстрый на расправу, рычал и на работников, и на молодых адвокатов. А вот Виктор приходил к ним на помощь и защищал их от брата – а потом уже, успокоив Владимира и приведя в сознание испуганных сотрудников, уведя их предварительно подальше от брата – в другой конец офиса – разбирал с ними их ошибки. Работники восхищались обоими братьями, но перед Владимиром они еще и трепетали – иногда даже панически трепетали – а Виктора просто искренне сильно уважали.

Вот и сейчас так случилось. Когда братья зашли в офис, Владимир увидел юриста и спросил его:

– Антоха, встречный иск готов? Сегодня в заседании нужно его подавать.

Антон спал с лица:

– Сегодня?…

– Да, сегодня. Готов?

Голос старшего Синегорова с каждой буквой становился суровее.

– Нет… Я думал, заседание завтра…

– Ты думал?!

Владимир разгорался быстрее, чем огонь в мангале под руками опытного шашлычника.

– Я тебе сначала сказал, что в пятницу, а потом написал, что в четверг! Четверг – это сегодня!