Сергей Махов – История британской Ост-Индской компании (страница 65)

Второй проблемой Сингапура были крысы. Большое количество кораблей, приходящих в порт, провоцировало распространение грызунов по городу. И в 1823-м Раффлз издает свой знаменитый указ — «Об очищении города от крыс», где за каждую убитую крысу предлагает награду в 2 шиллинга. Как результат — выплаты только в первые два года составили 15 тысяч фунтов стерлингов. Грызунов убили столь много, что пришлось рыть целые траншеи для массового захоронения.

Главным конкурентом Сингапура в регионе была провинция Риау на Суматре, где расположились сразу несколько портов — Пеканбару, Думай, Ренгат, Бенгклис и т. д. Голландцы ввели там схожие правила, более того — города финансировались из казны колонии, тогда как Фарквару приходилось за все платить из собранных пошлин, ну или из своего кармана. Отсюда и продажа монополии на опиум, и игорные дома.

Так почему же развился именно Сингапур, а не голландские города? Причин несколько. Во-первых, британские торговцы вошли в близкие деловые отношения с малайскими купцами. Они продавали в Малакке индийские ткани, английское полотно, мушкеты, порох, пушки, а также китайские товары в обмен на местные продукты — специи, пряности и опиум. Во-вторых, режим порто-франко, то бишь — отсутствие пошлин. В-третьих, Сингапур вскоре стал одной из баз Роял Неви, а всем известно, что ничто так не развивает инфраструктуру, как вложения государственных средств. Но об этом чуть позже.

Сначала об англо-голландском соглашении о разделе сфер влияния в Азии, переговоры по которому длились целых четыре года, с 1820 по 1824-й. С британской стороны присутствовали министр иностранных дел Джордж Каннинг и президент Совета по контролю (над британской ОИК) Чарльз Уильямс-Винн. С голландской — министр иностранных дел Хендрик Фагель и голландский посол в Лондоне Антон Рейнхард Фальк.

Изначально камнем преткновения стал именно вопрос Сингапура. Фагель считал, что Малакка находится в голландской зоне влияния и город надо передать нидерландцам. Каннинг в принципе соглашался с оппонентом, но просил времени, чтобы узнать обо всех подробностях сделки по Сингапуру.

Англичане были не против сдать новый порт, но взамен требовали торговых станций на Суматре и Молуккских островах. Споры тянулись довольно долго, но к марту 1824 года стороны договорились, что континентальные земли отходят в британскую зону, тогда как островные — Голландии. Ценой Сингапура стала английская фактория на Суматре Бенкулен.

Оставалось утвердить изменения у султана, к которому обратились за подписью под договором. Султан в свою очередь предложил пересмотреть соглашение в сторону увеличения арендной платы. В ответ Кроуферд с деланным сожалением сообщил султану, что договор, который с ним заключил Раффлз, не апробирован в Калькутте губернатором ОИК. Англичане, сообщил мэр Сингапура, отказываются от города и уезжают, и поэтому просят султана и его теменгонга возвратить им уже выплаченные деньги и разойтись миром.

У Хуссейна от британской наглости даже перехватило дыхание — естественно, деньги давным-давно потрачены. А если англичане уезжают — то денег он больше не увидит. В результате заключили новое соглашение — султанат Джохур отказывается от прав на Сингапур, теперь город становился собственностью компании. За это Хуссейн получил 33800 фунтов, а его теменгонг — 26000 фунтов. Кроме того, арендовалась для расширения города местность Пананг за ежегодную выплату 1300 фунтов Хуссейну и 700 фунтов теменгонгу.

Сингапур стал перевалочной базой в торговле с Китаем. Если в 1821 году опиумный рынок Китая оценивался в 2 миллиона фунтов, то уже в 1832-м — в 5.5 миллиона фунтов. И это только британские продажи, ибо опиум в Поднебесную начали продавать и американцы, и голландцы, и русские, которые к 1830-м годам повыбили в Аляске каланов, а чай оставался необходимым для России товаром.

О росте вывоза из Китая и значении китайской торговли свидетельствует и такой факт — среднее водоизмещение британских судов, ведущих дальневосточную торговлю, подросло с 443 тонн до 803 тонн, а частота выхода с двух плаваний из Англии в Китай и обратно в три года до пяти плаваний в три года. Потери в таких плаваниях составляли примерно 2.8–3.1 процента от всех возможных причин — от нападения пиратов до навигационных аварий.

В 1821 году китайское правительство полностью запретило ввоз опиума в свою страну. В ответ китайские теневые дельцы оседлали остров Линдин (Nei Lingding), находящийся в устье Жемчужной реки, между нынешними городами Гонконг и Шенжень. Туда пребывали английские и китайские купцы, которые продавали контрабандистам опиум, получали взамен серебро или китайские товары и уходили. Контрабандисты же, пользуясь связями с китайскими таможенниками и береговой охраной, перевозили опиум на лодках на китайский берег и реализовывали через сеть подпольных магазинов.

В фильме «Команда «А» с Джекки Чаном, правда, про более позднее время, вполне показан весь механизм работы китайских пиратов и контрабандистов с китайскими таможенниками и офицерами полиции. Эти же контрабандисты выступали и пиратами, грабя китайские торговые суда у побережья.

Вообще в 1820-х годах образовался знаменитый британский торговый треугольник. ОИК вывозила из Индии в Китай опиума и товаров на 22 миллиона фунтов. В Китае закупала чай на 20 миллионов фунтов, везла его в Англию, где закупала британские текстильные изделия и товары, которые реализовывала уже в Индии, на 24 миллиона фунтов. После всех этих операций прибыль составляла 6-10 миллионов фунтов, из которых 1 миллион выплачивался государству, а остальные деньги делились между вкладчиками.

Естественно, такой бизнес никто терять не хотел, а опиум стал краеугольным камнем прибыльности предприятия.

К 1830-м китайские пираты-контрабандисты имели целые флотилии кораблей двойного назначения, свои склады в Сингапуре, Пенанге и Бомбее, в голландских Батавии и Пеканбару. Сингапур (на 1824 год из 15 тысяч населения там 11 тысяч составляли именно китайцы) и Линдин стали основными торговыми площадками по продаже опиума в Китай.

Тут следует сделать одно небольшое отступление, ибо про продажу опиума в Китай знают все, но вместе с китайским рынком опиатов рос и европейский. Справедливости ради скажем, что ОИК фактически не имела отношения к европейскому рынку наркотиков, ибо опий в Европу поставлялся из… Турции и Персии. Турецкий опиум занимал 70 процентов европейского рынка, персидский давал еще 20 процентов, а вот оставшиеся 10 процентов приходились на Индию. Почему так? В Европе индийский опиум считался слабым, плохо очищенным. А вот турецкий давал более сильный приход. Особенно ценились константинопольский и египетский опиум, выпускаемые в шариках и таблетках.

Что касается Европы, емкость ее опиумного рынка составляла, по разным подсчетам, в 30х годах XIX века до 1 миллиона фунтов объема. Основной торговой площадкой была турецкая Смирна, а также города турецкой Малой Азии. Главные потоки вывоза, которые в принципе совпадали со странами-потребителями, — это Италия, Франция и Англия.

В 1840-х во Франции, к примеру, возникли «Общества любителей гашиша» и «Общества любителей опиума», что-то типа клубов для золотой молодежи.

Читавшие роман Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» помнят барона Франца д’Эпине, которого Монте-Кристо угощает смесью опиума и гашиша. Через некоторое время Франц чувствует, «что с ним происходит странное превращение. Вся усталость, накопившаяся за день, вся тревога, вызванная событиями вечера, улетучивались, как в ту первую минуту отдыха, когда еще настолько бодрствуешь, что чувствуешь приближение сна. Его тело приобрело бесплотную легкость, мысли невыразимо просветлели, чувства вдвойне обострились».

Кстати, Россия, вернее, Российско-Американская компания, в 1830-е ввозила в Китай опиум в небольших (относительно англичан) количествах именно из Персии. В статье В. Н. Шкунова «К вопросу о российско-китайской торговле в 30-40-е годы XIX века» этот вопрос довольно плотно освещается:

Закупая в Ирбите и Нижнем Новгороде опиум по цене от 214 рублей 28 копеек до 228 рублей 57 копеек за пуд, российские купцы продавали его в Китай на вес серебра, сначала по 628 рублей 55 копеек, а потом и по 880 рублей за пуд, что обеспечивало 3-4-кратную прибыль. Такой громадно-выгодный барыш позволял нашим купцам остальные вывозные товары продавать фактически за ничто, чем конечно они были введены в большее употребление, и торговля наша с Китаем начала быстро развиваться. Несмотря на последовавший в 1840 году запрет на ввоз опиума, его экспорт не прекратился и в последующие годы, к середине XIX века по всей восточно-сибирской границе процветал контрабандный вывоз наркотика.

По сути, русские демпинговали, получая основную прибыль на продаже опиума и шкурок каланов, продавая свои мануфактурные товары по такой низкой цене, что китайцы очень часто брали их в довесок. Именно поэтому сукна, выработанные на фабриках Рыбниковых, Кожевенникова, Бабкиных, Александрова хорошо знали в Цинской империи, и ткани вполне соперничали с более дорогими английскими сукнами.

Опиум занял третье место по вывозу в Китай из России, соперничая с тканями и мехами. Если в 1829–1833 годах общий экспорт в Китай составил 1.82 миллиона рублей, то уже в 1834-1838-м — 2.54 миллиона рублей, а в 1839-1843-м — 3,24 миллиона рублей. Англичане ввозили в Китай ежегодно до 2500 тонн опиума, США — от 70 до 200 тонн, Россия — 60–80 тонн, в конце 1830-х в дело включилась и Франция, чей экспорт опиума рос бешеными темпами и достиг на 1837 год 200 тонн. Не стоит забывать и независимые пока княжества Западной Индии и нынешних Бирмы и Лаоса, которые поставляли в Китай ежегодно до 2000 тонн опиума и имели твердые 40 % рынка.