Сергей Махов – История британской Ост-Индской компании (страница 52)

16 августа «Кларисс» опять вышел в очередное крейсерство, на этот раз к Яве, где захвачены датский купец, португальский торговец «Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон», а также британский «ост-индиец» «Оспешес» (Auspicious) с грузом на сумму 1 032 580 франков.

30 декабря 1799 года Сюркуф совершил самую дерзкую операцию — на глазах у британского 38-пушечного фрегата «Сибилл» и двух 16-пушечных шлюпов он захватил торговый корабль «Джеймс», потом продолжил крейсерство, взяв суда «Кэтрин», «Хейдербукс», «Энн-Мари», «Нуэстра Сеньора де ла Крус», «Луи», «Жанна», «Нотр-Дам де Бон Саксесс» и «Альбион», с которыми счастливо вернулся на Иль-де-Франс.

Там Сюркуф сменил «Кларисс» на 18-пушечный бриг «Конфьянс», и в конце апреля оказался в Зондском проливе, выискивая очередную жертву. Был захвачен американский купец, шедший в Калькутту, потом в Бенгальском заливе — шхуна «Прайз», ну а 19 октября, недалеко от Калькутты, Сюркуф наткнулся на 40-пушечный «ост-индиец» «Кент», имеющий 300 человек экипажа и 137 пассажиров.

Робер, не раздумывая, скомандовал: «К бою!». Для поднятия духа команде розданы чашки кофе с ромом. При этом на запрос британца Сюркуф ответил непонятной белибердой, не показывая флага. «Кент», недолго думая, дал залп — мимо! Сюркуф ответил — недолет!

И 18-пушечный «Конфьянс» с командой в 86 человек понесся на абордаж 40-пушечника с командой в 437 человек (если считать и пассажиров). Бриг быстро преодолел опасное расстояние и, как и в бою с «Тритоном», французский капер оказался в мертвой зоне, ядра англичан просто пролетали выше.

На верхнюю палубу полетели ручные гранаты, французы пошли врукопашную. Гарнере, художник при команде Сюркуфа, описывая захват «Кента», вспоминал позже:

«Это была грандиозная бойня. Прошу разрешения обойти молчанием тяжелые для меня воспоминания о тех, кто в смертельном объятии соскользнул с палубы „Кента“ в море и держался на воде с помощью одной руки, поскольку во второй был зажат кинжал; многие попали меж двух судов, и их раздавило».

Капитан «Кента» погиб от взрыва гранаты, сопротивление возглавил первый лейтенант. Был момент, когда подавленные численностью англичан французы в сердцах закричали: «Черт возьми, да они воскресают, по-видимому!». Тем не менее через полтора часа дело было кончено — Сюркуф захватил «ост-индиец», набитый золотом и серебром (судно шло в Кантон для закупки чая и шелка в Китае).

Говорят, после боя между Сюркуфом и первым помощником, попавшим в плен, произошел следующий диалог:

Англичанин: «Мы, британцы, всегда сражаемся за честь, а вы, французы, всегда сражаетесь за деньги».

Сюркуф: «Каждый сражается за то, чего ему не хватает».

Стоит отметить, что добычу на «Кенте» оценили в 5 миллионов франков, из которых команде на дележ оставалось 1.5 миллиона франков. Англичане потеряли 14 человек убитыми и 44 раненными, французы — 5 убитыми и 10 раненными.

Большего удара по кошельку ОИК Сюркуф нанести не мог, и директора Компании побежали жаловаться… в британское Адмиралтейство. Дело дошло аж до Первого Лорда, который именным указом назначил премию в 20 тысяч фунтов за голову Робера Сюркуфа, живого или мертвого.

Сюркуф же продал все призы, обратил в звонкую монету товары, и решил вернуться во Францию, благо невеста уже заждалась. После выхода в море за «Конфьянсом» началась настоящая охота. У острова Святой Елены англичанам практически удалось нагнать корсара, который чтобы оторваться от преследования выбросил за борт все пушки, кроме одной, и все-таки смог уйти. 13 апреля 1801 года бриг «Конфьяс», набитый деньгами и товарами, вошел на рейд Ла-Рошели. 28 мая Сюркуф женился на Мари Блез.

Ну а теперь вернемся на сушу, где Т ипу-Сахибу направлена депеша от Бонапарта о скором прибытии французской армии в Индию. Англичане по зрелом размышлении решили не искушать судьбу и покончить с Майсуром превентивным ударом.

К 5 марта 1799 года британцы сосредоточили в Велуре 33000 сипаев и 4000 европейцев.

С севера, из Бомбея, вышел отряд в 6400 солдат под командованием генерала Стюарта. Типу, имея 33000 пехоты и 15000 кавалерии, решил сначала ударить по Харрису, и 27 марта расположился лагерем у Маллавелли. Англичане пошли в атаку, но получили лобовой удар от конницы наваба, усиленной слонами. Выручил 12-й полк, который открыл частую и меткую стрельбу, буквально засыпав наступающих пулями. Раненые слоны развернулись и побежали назад, по пути давя майсурские войска. Потом открыла огонь и британская артиллерия. Майсурцы побежали.

5 апреля Харрис соединился со Стюартом — началась осада Серингапатама. Колонна полковника Артура Уэлсли у акведука Султанпет Топе попала в засаду и была обстреляна комбинированным мушкетно-реактивным огнем. Будущий герцог Веллингтон потерял до 25 человек убитыми и вдвое больше ранеными. Не будь он братом генерал-губернатора — попал бы под трибунал за беспечность и высокие потери.

7 апреля ракетчиков Типу удалось выбить из развалин акведука, и британская армия приступила к осаде. К 22-му числу батареи готовы, и британцы приступают к обстрелу города и стен, надеясь пробить брешь. 2 мая часть стены Серингопатама удалось разрушить при помощи мины, штурм назначен на 11 утра, 4 мая.

Типу, желая воодушевить своих воинов, принял участие в отражении штурма, но был убит шальной мушкетной пулей. Потеря лидера обороны просто сломала майсурцев, город пал буквально за полчаса. К часу пополудни Серингапатам пал, и дальше начался дикий грабеж, который длился 2 дня. Как писал Уилки Коллинз в «Лунном Камне»:

«…каждый капитан получил 2 806 рупий, лейтенанты — по 1 007 рупий, унтер-офицеры — 320, рядовые по 56 рупий. Чёрным солдатам досталось по 20 рупий. Полковники получили по 287 фунтов, каждый субалтерн — 52, а британский рядовой — 3 фунта 15 шиллингов и 9 пенсов».

Доля Артура Уэлсли составила 7000 фунтов в наличных деньгах и 1200 фунтов в алмазах и драгоценностях. Грабежи и убийства грозили полностью разложить армию ОИК, поэтому генерал Харрис издал строжайший приказ — каждого пойманного на мародерстве или насилии расстреливать, не обращая внимания на чин и звание. Только эта мера возымела действие, и 9 мая англичане покинули полностью разрушенный город.

На место наваба Майсура посадили марионеточного правителя, полностью зависящего от англичан, княжеству навязали субсидиарный договор, и вся южная Индия оказалась под протекторатом Компании.

После падения Майсура единственным крупным объединением на Индостане остались маратхи, которые и стали новым противником ОИК. Но об этом уже в следующей серии, так же как и о противостоянии с французами.

В заключение же поговорим о Российско-Американской компании (РАК), которая в начале века удивительным образом оказалась замешана в дела британской ОИК. Компанию создали 19 июля 1799 года указом Павла I для освоения русских земель в Америке и на прилежащих островах. Одним из учредителей и первых её директоров был камергер Резанов.

В указе Сенату говорилось:

«Польза и выгоды, проистекающие для Империи нашей от промыслов и торговли, производимых верноподданными нашими по Северовосточному морю и в тамошнем крае Америке, обратили на себя наше монаршее внимание и уважение. Почему принимая в непосредственное покровительство наше составившуюся по предмету оных промыслов и торговли компанию, повелеваем ей именоваться: под высочайшим нашим покровительством Российская Американская компания…».

7 января 1800 года права и привилегии РАК подтверждены и закреплены жалованной грамотой императора Павла I.

Новой компании даровалось право «в течение 20 лет монопольно пользоваться промыслами и заведениями от 55° северной широты на Алеутских, Курильских и других островах, делать новые открытия, пользоваться всем, что находится в недрах и на земле, основывать поселения, нанимать всякого состояния свободных людей».

РАК по сути была создана для добычи морской выдры — калана, распространенного на Аляске. Дело в том, что в Китае мех калана пользовался огромным спросом, цена одной шкурки могла доходить до 300 рублей серебром (ради примера — хорошая корова тогда стоила 10 рублей серебром). На эти деньги в Кяхте — центре русско-китайской торговли — русские купцы закупали чай, ситец и шелк, которые потом караванными путями доставляли в европейскую Россию. Задачей РАК была централизация сбыта меха калана в обмен на китайские товары.

В 1801 году Рязанов нашел прием, который на время оставил далеко позади американских и английских добытчиков каланов — он привел в русское подданство алеутов, прирожденных охотников на морских выдр. Если раньше русские промышленники выменивали шкурки у индейцев-тлинклитов Аляски, то с 1801 года подход изменился.

К Русской Америке приезжала промысловая партия алеутов, которые набивали гекатомбы каланов, там же их разделывали, шкурки грузились на корабли, которые шли в Кантон, где меняли их на китайские товары. За каждую шкурку алеут получал по 10 рублей серебром, продавали их, как мы уже говорили, в 20–30 раз дороже.

Если в 1780 году русские компании продавали в Китай совокупно пушнины на 2.3 миллиона рублей, то к 1800 году оборот возрос в два раза, до 4 миллионов рублей.

В 1810-х годах меновые цены на меха стабилизировались на выгодном для Российско-Американской компании уровне. Морские бобры обходились компании при обмене на чай от 110 до 124 рублей за шкуру. При обмене на «китайку» (китайский шелк) они продавались по 55–60 рублей ассигнациями. Хвосты бобровые и кошлоки[6] от 3 до 5 рублей, морские коты на чай менялись по 5–7 рублей, на «китайку» — по 2 руб. 60 коп., лисицы красные на чай менялись по 7 рублей, на «китайку» по 4 рублей.