Сергей Махотин – Владигор и Звезда Перуна (страница 40)

Белун, нахмурившись, смотрел на золотую пуговицу, которую Зарема бросила на дубовую столешницу.

— Да, ты права, — кивнул наконец верховный чародей, — она принадлежит Гвидору. Не думал, что он в своих поступках зайдет так далеко. Но зачем ему было красть Книгу пророка Смаггла? И как он узнал о ней?

— Он действовал по чьей-то воле, — сказала Зарема. — По ее воле.

Белун посмотрел на волшебницу и вздохнул:

— Если это так, нам остается надеяться лишь на магическое свойство книги не быть прочитанной теми, для кого она не предназначена. Выпавшая страница ни о чем больше не рассказала?

— Пока нет. Но и того, что мы узнали, довольно. Владигор жив и пленен. Какая-то надежда еще остается. От Фильки по-прежнему нет вестей?

— Ни слуху ни духу, — покачал Белун головой. — Возможно, ему не удается прорваться назад. Злая Мгла стала еще более непроницаемой. Однако дальше Аракоса она не продвинулась. И вот еще что. Животворящая энергия больше не высасывается Великой Пустошью. Луч, который ты видела, исчез.

— Ну вот, хоть что-то хорошее. — Она грустно улыбнулась. — Выходит, не зря мы замкнули Заморочный лес.

— У меня такое ощущение, что кто-то перерубил луч, — промолвил Белун задумчиво. — Кто-то, кого мы сами заперли.

— Может быть, Микеша, о котором упомянул Горята? Он, по словам Фильки, живет в Заморочном лесу.

— Не знаю, может быть. Мне все же думается, что это кто-то другой, кого мы не знаем.

— Что теперь гадать, — вздохнула Зарема. — Чтобы разомкнуть лес раньше положенного времени, нам понадобится втрое больше усилий. А силы необходимо беречь, мы и так ослаблены после бегства Гвидора.

При упоминании имени предавшего их чародея Белун поморщился. Затем, словно пересиливая себя, покосился на золотую пуговицу.

— Мне тоже это неприятно, Белун, — сказала Зарема, читая его мысли. — Но ничего другого я в нашем нынешнем положении предложить не могу.

— Что ж, давай попробуем, — согласился тот с неохотой. — Не думаю, что нам это что-то даст.

— К старости ты начинаешь становиться брюзгой. — Зарема усмешкой постаралась скрыть свое недовольство. — Кто знает, что за клубок выкатится, потяни мы за ниточку.

— А ты становишься не по годам отчаянной, — парировал верховный чародей. — Не спутал бы нас твой клубок по рукам и ногам. Вспомни, что с тобой произошло не так давно. — Зарема хотела что-то возразить, но Белун остановил ее жестом. — Пожалуйста, не лезь в пекло и не теряй меня из виду, это может быть опасней, чем ты думаешь.

Волшебница кивнула.

Они сели в кресла по обе стороны стола напротив друг друга. Золотая пуговица лежала между ними.

— Ты готова? — спросил Белун, и она еще раз молча склонила голову.

Оба вытянули перед собой руки и закрыли глаза.

С минуту ничего не происходило. Затем тяжелая пуговица шевельнулась, перекатилась с одного бока на другой и, поднявшись невысоко над столом, зависла в воздухе. Зарема почувствовала болезненную тяжесть в затылке, голова стала горячей, будто внутри ее тлел уголек, но волшебница была готова к этому и постаралась не думать о боли. Ее глаза по-прежнему были закрыты, однако тьма начала расступаться. Она увидела клок шерстяных нитей на вороте пыльного терлика, где раньше была пуговица, а затем и лицо Гвидора, глядящего куда-то сквозь нее со счастливой улыбкой. Внезапно он перестал улыбаться, выражение его лица стало обиженным и капризным, как у ребенка, которого лишили любимой игрушки.

«Кто здесь?» — раздался требовательный голос. Тлеющий уголек в мозгу вспыхнул и запылал, сделавшись невыносимым. Зарема едва не закричала от боли. Вновь, как и в тот раз, когда она оказалась одна в пустыне, этот голос подавлял ее волю, влек за собой, лишал возможности сопротивляться. Ее запястья сжали крепкие пальцы, она с облегчением вспомнила, что не одна, и открыла глаза.

Белун держал ее за руки и смотрел на нее с тревогой. Голова медленно успокаивалась, уголек в мозгу погас. Верховный чародей тоже выглядел уставшим, его седые длинные волосы растрепались, борода загнулась куда-то вбок. Зарема почувствовала, как подрагивают его пальцы, все еще сжимающие ее запястья. Наконец Белун отпустил ее и произнес недовольно:

— В последний раз я поддался на твои уговоры. Надеюсь, участь Гвидора тебя образумит.

Зарема откинулась в кресле, массируя виски обоими мизинцами. Запястья слегка ныли от цепкой хватки верховного чародея.

— Гвидор… — промолвила она. — Кто бы мог подумать! Куда девалась его гордая заносчивость? Он выглядит как умалишенный.

— Так оно скорей всего и есть, — кивнул Белун. — Еще немного, и ты бы составила ему компанию.

— Не надо, — поморщилась она. — Я приняла твои упреки, и хватит об этом.

— Не сердись. — Голос Белуна стал мягче. — Просто я испугался за тебя. Что сделано, то сделано. Во всяком случае, мы знаем, в чьи лапы попал Гвидор и для кого стащил книгу.

— Ну и в чьи же лапы он попал? — устало спросила Зарема и, не дождавшись ответа, добавила: — Увы, мы по-прежнему знаем слишком мало. Тебе удалось увидеть ее?

— Кого?

— Ту, чей голос ты слышал. Это тот же самый голос.

— Нет. Почти нет. Мелькнуло что-то в зеркале и тут же исчезло.

— В зеркале?

— Гвидор смотрел в зеркало, но в нем не было его отражения.

Наступило долгое молчание, каждый думал о своем. Зарема окончательно пришла в себя и поднялась.

— Ты собирался навестить Любаву сегодня, — напомнила она.

Белун грустно кивнул и посмотрел на волшебницу:

— Может быть, отправимся вместе?

Зарема отрицательно покачала головой:

— В другой раз. У меня сегодня еще одна встреча.

— С кем же?

— Имени я пока не знаю…

Звезды на небе стали ярче. Расседланные Пятнышко и чужой конь улеглись на землю, заняв едва ли не половину тесного дворика, и тихо подремывали, поводя чуткими ушами. У Дара тоже слипались глаза. Он подвинул седло и облокотился на него. Рядом на ковре скрестив ноги сидел Тарг и жевал кусок лепешки. У старика не хватало зубов, и дело продвигалось медленно. Время от времени он брал баклажку, отпивал глоток, после чего аккуратно закупоривал горлышко и взвешивал деревянную посудину на ладони. Баклажка всякий раз оставалась тяжелой, и это приводило старика в изумление и восторг.

— Клянусь Тем, Кто Посылает Дождь, — бормотал он, — это самая чудесная вещь, которую я когда либо видел в жизни! А старый Тарг появился на свет задолго до тебя, благородный юноша. Даже у Седона нет такого волшебного кувшина.

— Ты так ничего и не рассказал о нем, — сказал Дар, с трудом удерживаясь, чтобы не зевнуть. — Кто он? И почему послал тебя за мной?

— Седон — владыка Горы Откровений и хозяин священного табуна однорогих коней, — начал старик торжественно, будто исполнял дворцовую церемонию. Но голос его быстро потух, и он заговорил с тихой печалью: — Но это сейчас. А когда-то он был владыкой всего. — Тарг развел руки в стороны. — И этот город, и другие города, горы, земли, пески, колодцы — все принадлежало ему. Место, куда ты приехал, называлось раньше Джурихаз — Фонтанный город. Фонтан, который ты видел, исцелял больных, укреплял здоровых. Но с тех пор, как вода превратилась в вино, город умирает, люди вырождаются. Это не обычное вино, это вино забвения. Пьющий его забывает о своих бедах, но и не вспоминает о радостях. Старики теряют память, молодые не помнят о родителях. Те люди на площади, они не причиняют друг другу зла, но и добра не сделают никому. Хоть ты трижды умри на их глазах, никто не подойдет к тебе, чтобы протянуть руку помощи. Говорят, это не единственный город, где вода превратилась в вино. И все это сделала царица. — Последние слова Тарг произнес шепотом, опасливо оглянувшись по сторонам. Но все было по-прежнему спокойно, никто его не подслушивал, и всадники больше не появлялись.

— Ваша царица, она кто?

— Ты не поверишь, но она приходится Седону младшей сестрой.

— Почему же она, а не он правит вами? Ведь Седон старше, а она к тому же плохо себя ведет.

Старик вытаращил на него глаза и принялся хихикать, раскачиваясь из стороны в сторону:

— Плохо себя ведет, ты сказал? О юноша, ты, должно быть, могущественный человек, если позволяешь себе такие шутки. Плохо себя ведет!.. Ох-ох-ох!.. Эти слова будут передаваться из уст в уста. Плохо себя ведет…

— Над чем ты смеешься? — удивился Дар.

— Прости, если мой смех огорчил тебя. — Тарг приложил ладонь к сердцу. — Но твои слова такие… странные. Ты говорил о царице, как будто она просто провинилась, как будто она такая же обыкновенная, как мы.

— А в чем ее необыкновенность? В том, что она вином заменила воду?

— Как будто этого мало, — вздохнул Тарг. — Но сам подумай, она никогда не видела тебя, а всадники повсюду ищут юного странника. Она заранее знает о твоем приходе, не удивительно ли это?

— А зачем она ищет меня?

— Я не знаю, — с грустью признался Тарг. — Лучше держаться подальше от нее и ее стражников.

Дар помолчал и тихо промолвил:

— Я здесь оказался потому, что ищу свою маму. Если царица знает обо мне и разыскивает меня, я должен ее увидеть и поговорить с ней.

— Что ты, что ты! — замахал на него руками старик. — Седон тоже знает о тебе и даже коня твоего знает, однако не значит же это, что он твой отец.

— Ну хорошо, — устало согласился Дар, — давай сначала к нему заедем, а потом… — Он зевнул и не договорил фразы.