Сергей Лысак – Поднять перископ (страница 57)
— Но ведь «Косатка» до сих пор себя никак больше не проявила! Утопила Того с его броненосцами и снова исчезла! И где же ее искать? Такими темпами она за пару недель весь японский флот перетопит! Похоже, японцам придется уподобиться тем, кто ищет черную кошку в темной комнате, когда ее там нет, как говорил Конфуций?
— Зачем? В море ловить «Косатку» бесполезно. Ведь никто не знает, где эта черная кошка выскочит из темноты. И тут же нырнет назад в темноту, кого-нибудь при этом очень больно поцарапав. Но рано, или поздно, ей все равно придется зайти в какой-нибудь порт. Запас торпед и топлива у нее ограничен. Тем более такой вид топлива она не найдет нигде, кроме Порт-Артура или Владивостока. И можно будет достать ее там. Задействовать японскую агентуру, устроить акции саботажа, да мало ли что. Вплоть до физического устранения Корфа и его офицеров. При этом даже не обязательно их ликвидировать, а достаточно сделать так, чтобы они попали в госпиталь на два-три месяца. Заменить их, скорее всего, русским будет очень сложно. А без грамотных офицеров самый грозный боевой корабль — просто кусок железа. Одновременно можно поднять шумиху в газетах о варварстве русских. Уничтожать врага, какой бы он ни был, не в честном бою, а подлым ударом из-за угла, то есть из-под воды. И не оказывать помощь терпящим бедствие. На такое способны только жестокие варвары. Что-нибудь в таком духе. Газетчики лучше знают, под каким соусом подать такие новости.
— Пожалуй, вы правы… Господи, что еще можно ожидать от этих варваров… Они с японцами стоят друг друга…
Глава 5
Над всей Маньчжурией небо чистое
— И куда дальше, Михаил Рудольфович? Полезем в эту кашу-малу?
— Полезем, дорогой мой Василий Иванович. Обязательно полезем. Только чуть позже…
Капитан и старпом стояли на мостике и разглядывали в бинокли большую группу китайских джонок, вышедшую в море, общаясь друг с другом в присутствии сигнальщиков исключительно по имени-отчеству, как принято на военных кораблях и торговых судах русского флота. Вот и сейчас они стояли на мостике и разглядывали неожиданно возникшую проблему. Впрочем, в дальневосточных водах это дело обычное. Преодолев Восточно-Китайское море, «Косатка» оказалась возле Шанхая. Крупного китайского порта, ставшего заметной вехой на жизненном пути Михаила. И сейчас, когда рассматривал знакомые места, у него разыгрались ностальгические чувства.
Но надо делать дело. Время подхода к фарватеру, ведущему вверх по реке Янцзы в Шанхай, было подобрано так, чтобы оказаться здесь в предрассветные часы. Речной фарватер Михаил знал прекрасно еще со времен своего китайского периода жизни. В принципе тут мало что изменилось. И теперь «Косатка», как и подобает добропорядочному коммерческому судну, с ходовыми огнями вошла на фарватер и двинулась вверх по реке. Где-то тут должна крутиться японская канонерка, караулящая «Маньчжура». Но она сторожит его выход; заходящие в реку суда ее мало интересуют. Тем более сейчас ночь, разглядеть «Косатку» невозможно. А крейсер «Мацусима» должен подойти только 6 февраля. Впрочем, сейчас все уже может измениться. Солнце еще не взошло, и на встречных судах и на судах, стоящих на якоре, не обращали внимания на низкое приземистое судно, продвигающееся вверх по реке. Мало ли кого тут носит. И только когда оно оказывалось в непосредственной близости, проходя вдоль борта, оторопело вглядывались в темноту. Потому, что
Михаил хорошо знал место стоянки «Маньчжура» и направлял «Косатку» прямо к нему. Хоть это и может вызвать претензии со стороны китайских властей, но по-своему богатейшему опыту общения с ними он знал, что за деньги здесь можно решить любые проблемы. Русские чиновники — мздоимцы, о которых слагают легенды, невинные младенцы по сравнению со своими китайскими коллегами. Начинало светать, и вот впереди стали угадываться высокие мачты «Маньчжура». Можно только представить ощущения вахтенных, находящихся на палубе канонерки, когда из предрассветной мглы прямо на них выползло непонятное чудовище, с которого на чистом русском языке прокричали в рупор:
— Эй, на «Маньчжуре»!!! Прошу разрешения подойти к борту!
На палубе «Маньчжура» началось движение, раздались удивленные возгласы, а затем окрик:
— Кто идет?
— Русское коммерческое судно «Косатка»! Имею важные сведения, прошу разрешения стать к вашему борту!
— Подходи, «Косатка»! Только без глупостей, стреляю без предупреждения!
«Косатка» дает ход и осторожно приближается к борту канонерки. Летят выброски, подаются швартовы, и вот подлодка замирает возле борта военного корабля русского флота. Первый порт после ее выхода из России. Тяжелейший переход через два океана и несколько морей завершен. Сверху с палубы канонерки удивленно смотрят вахтенный офицер и несколько матросов. Их можно понять, такого они в своей жизни еще не видели. Подан шторм-трап, и вот Михаил уже стоит на палубе «Маньчжура», приводя в состояние шока военных моряков своим живописным видом — небритый, в своей «непромокабельной» робе и морской фуражке торгового флота, представляясь вахтенному офицеру.
— Капитан научно-исследовательской субмарины «Косатка» Корф, честь имею! Могу я поговорить с командиром «Маньчжура», капитаном второго ранга Кроуном?
Вахтенный мичман представился и начал что-то плести, что командир еще отдыхает, но тут же поперхнулся своими словами, уставившись на Михаила, как на привидение.
— Так это вы — та самая «Косатка», что вышла из Петербурга в сентябре?! И в первый же день войны четыре японских броненосца на дно отправила?!
— Да, это мы и есть. Надо же, молва бежит впереди нас. Прошу вас доложить командиру о нашем прибытии. У меня для него срочные и важные новости.
Просить мичмана второй раз не пришлось, и они оба направились в каюту командира. Впрочем, командир уже не спал и сразу усадил Михаила за стол, выразив огромное изумление появлением столь неожиданных гостей. После взаимных приветствий Михаил изложил суть дела и объяснил причины столь странного визита. Сказать, что капитан второго ранга Кроун был сражен, это было бы очень слабым утверждением. Но у него тоже были новости, которыми он поспешил поделиться.
— Михаил Рудольфович, вы знаете, что за одну атаку отправили на дно три самых лучших японских броненосца? «Микаса», «Асахи» и «Хатсусе»? И адмирал Того погиб, командование принял Камимура. С «Микаса» спасли всего тридцать семь человек. С «Асахи» сто восемьдесят четыре. А с «Хатсусе», на котором взорвался боезапас, не спасли вообще никого! Тут такое творилось, все газеты наперебой старались сообщить об этом первыми. Я, честно говоря, сначала посчитал это газетной уткой. Как вам такое удалось?!
— Ну «Асахи» и «Хатсусе» подвернулись случайно. При дневном свете я успел определить только головной «Микаса». «Асахи» шел следующим в ордере и сделал нам настоящий подарок. После того, как в «Микаса» попали мины, он принял это за подрыв на минном поле и стал отрабатывать назад полным ходом, не меняя курса. И таким образом, сам подставился под наш второй залп, создав просто идеальные условия для стрельбы. А «Хатсусе» просто подвернулся под руку. Мы начали разворот, чтобы задействовать кормовые аппараты, а японцы поняли, что минное поле здесь ни причем. Дали полный ход и постарались уйти. «Хатсусе» шел последним в ордере, и стрелять можно было только по нему. Навскидку выпустил две мины, одна попала. После этого он далеко не ушел. Перезарядили аппараты и добили его еще одной миной. А то, что детонировал боезапас, это случайность. Японские снаряды, начиненные шимозой, очень нестабильны.
— Поразительно… Никогда бы раньше в такое не поверил… А «Фудзи»?
— А «Фудзи» атаковали возле Порт-Артура днем, при хорошем освещении. Хотел стрелять по головному «Идзумо» под флагом Камимуры, но он не вовремя изменил курс. Пришлось выбрать другую цель. Удобнее всех оказался «Фудзи».
— Поразительно… Как у вас на словах все просто… Это же настоящее искусство, Михаил Рудольфович! Ведь это рождение нового класса боевых кораблей и переворот в тактике морского боя!
— Насчет нового класса согласен, а вот насчет переворота в тактике — не все так просто, Николай Александрович. Субмарина тоже не всемогуща. Она может атаковать боевые корабли только тогда, когда сумеет занять заранее подходящую позицию и не будет обнаружена до самой атаки. В противном случае корабли быстро выйдут из зоны поражения благодаря преимуществу в скорости. В случае с этими четырьмя броненосцами нам просто сказочно повезло, что мы оказались в нужный момент в нужном месте. Плюс то, что японцы ночью сначала не поняли, что атакованы подводной лодкой. Только этим и объясняется этот феноменальный успех. В эпизоде с «Фудзи» все выглядело уже совсем по-другому.
— Все равно, Михаил Рудольфович. Вы одни сделали больше, чем вся остальная эскадра в Артуре. Которая, кстати, там так до сих пор и стоит. А японцы совершенно спокойно перебрасывают войска на материк. Сейчас, правда, там началась паника, и все несколько затормозилось. «Нийтака», «Кобе-Мару» и «Осака-Мару» — это тоже ваша работа?