Сергей Лысак – Некомбатант 2 (страница 25)

«Лебедь» медленно приближается вплотную к причалу, одновременно гася инерцию. Работа двух машин одновременно на передний и на задний ход (или враздрай, как станут говорить позже) позволяет проявлять чудеса маневрирования. На лице у лоцмана состояние полного охренения, такого он еще не видел. Швартовщики на причале тоже стоят и смотрят квадратными глазами, как огромная стометровая «дура» маневрирует с легкостью вельбота, подойдя под небольшим углом к причальной стенке и остановившись в нужный момент. На берег летят выброски, заводят швартовные концы на причальные тумбы, и «Лебедь» замирает у причала порта Одесса. Переход вокруг Европы из Балтики в Черное море, наполненный приключениями, завершен. Начинается новая глава жизни.

Первыми, как и положено, на борт поднимаются карантинный врач и таможня. У карантинного врача нет претензий, а для таможни мы малоинтересны, поскольку груз пришел из российского порта. По сути, большой каботаж. Но визит властей затягивается, поскольку в числе прочих грузов в трюме «Лебедя» имеется вооружение и боеприпасы. Хорошо, что запасся нужными бумагами еще в Петербурге. Но придраться не к чему, и власти покидают пароход. На берегу уже толпятся грузчики и встречающие. Причем в числе первых на палубу поднимается... мой дядюшка! Оказывается, увидел «Лебедь» еще на рейде, и сразу же направился в порт.

После бурных приветствий увожу его в каюту, где и рассказываю подробно обо всех выпавших на нашу долю приключениях. Дядя Савелий, уточнив ряд моментов, покачал головой.

- Ох, племяш, и заварил ты кашу... Если англичане на твой пароход глаз положили... Здесь-то все вопросы решим, не впервой. Тем более, никаких российских законов ты не нарушал. Но как теперь во Францию ходить, если ты такой конфуз туркам в Босфоре учинил?

- Дядя Савелий, Франция пока откладывается. Дайте слово, что то, что я сейчас скажу, останется между нами.

- Ого! Что там за тайны такие? Хорошо, даю слово!

- Миссия князя Меншикова в Константинополе провалится. Если уже не провалилась. Султан отвергнет все наши требования. После этого Россия разорвет отношения с Турцией и введет войска в придунайские княжества. Это начало очередной русско-турецкой войны.

- И когда же это произойдет?

- В начале июня. Самое позднее — в конце июня.

- Сведения точные?

- Точные.

- Значит, осталось всего ничего... Вот спасибо, племяш, что предупредил! А то, я уже собрался очередную партию товара в Константинополь отправлять. Повременю пока... Но о чем же турки думают? Ведь опять по сусалам получат! Как в прошлый раз.

- Получат. Но здесь есть еще один нехороший нюанс. Султан никогда бы не пошел на такое, если бы ему не пообещали поддержку Англия и Франция. И если дела у турок пойдут из рук вон плохо, то Англия и Франция могут вмешаться в войну на стороне Турции, отправив свои флоты в Черное море.

- Ну-у, племяш, это ты загнул! Если Франция еще может, там до сих пор бегства Наполеона из России забыть не могут, то вот Англия привыкла нам чужими руками гадить. А чтобы Англия и Франция вместе были, это вообще невозможно! Ведь они постоянно друг с другом цапаются.

- Я тоже удивился и сначала не поверил. Увы, дядя Савелий, сейчас они снюхаются. В стремлении нагадить России забудут на время о своих распрях. Но проявится это не сразу, а только тогда, когда туркам будет грозить полный разгром.

- Хм-м... Ладно, поглядим... Юрий, давай начистоту. Что ты задумал? Ни за что не поверю, что ты просто ради интереса сам лично пароход из Петербурга сюда привел. Да еще и Босфор таким манером прошел.

- Не просто так. Определенные подозрения у меня были и раньше. Вот и предпринял заранее ряд действий. И сейчас мы можем помочь в обороне Одессы, если неприятель решит на нее напасть.

- Вот как? И каким образом?

- В трюме «Лебедя» находятся пушки нового типа. Военное ведомство от них отказалось, поэтому формально они до сих пор являются собственностью завода. Среди прибывших пассажиров есть отставные артиллеристы, уже хорошо знакомые с этими пушками. И если только турецкие, или еще какие корабли попытаются обстрелять Одессу, то нарвутся на ответный огонь тяжелыми бомбами с большой дистанции. Если сразу не сбегут, то мы наломаем из них щепок.

- Так а в чем разница? В Одессе пушки тоже есть. В случае чего, встретим супостата.

- Пушки пушкам рознь. Наши бьют гораздо дальше и точнее. И чаще.

- А какой калибр?

- Двадцать четыре фунта, или шесть дюймов.

- А не маловато для бомбы?

- Нет. Пушки стреляют не круглыми, а цилиндрическими бомбами. Стволы нарезные, заряжание с казны. Отсюда высокая точность и дальность стрельбы с высокой скорострельностью.

- Удивил, племяш... И сколько у тебя такого добра?

- Восемь орудий на полевых лафетах, которые удобно перемещать лошадьми. Четыре морских орудия на поворотных станках, крепящихся к палубе. Но бомбы одинаковые, подходят к обоим типам.

- А морские пушки зачем? Неужто свой пароход хочешь вооружить и турок бить?

- Есть такая идея.

- Ну, Юрий!!! Я ведь теперь спать спокойно не смогу, пока эти диковины не увижу! Понимаю, что хорошее дело ты задумал. Какая от меня помощь требуется?

- Сейчас нужно провести кое-какой ремонт «Лебедя». Запас угля в Одессе на ваших складах есть?

- Есть. Заранее привезли.

- Это хорошо. Сейчас пока еще рано, но как начнутся военные действия, помогите мне добиться аудиенции у здешнего высокого начальства. К командиру одесского порта я и сам попаду, но вот генерал-губернатор и начальник гарнизона — не мой уровень. Волокитить могут долго, а время дорого. Объясню им ситуацию и попрошу разрешения действовать против неприятеля, исходя из обстановки. Если нашей батареей начнет командовать человек, незнакомый с данной системой орудий, толку не будет. Тем более я не собираюсь отдавать «Лебедь» нашим адмиралам в Севастополе. Они его либо угробят очень быстро, либо ладу ему дать не смогут. Станут использовать, как обычный войсковой транспорт.

- А ты надумал пиратством заняться? Иначе, зачем тебе морские пушки?

- Дядя, пиратство — это морской грабеж в личных целях. Я же никого грабить не собираюсь. Буду просто топить турок. Какое же это пиратство?

- Юрий, но ведь ты не офицер. И пароход твой — не военный корабль. Даже если ты и будешь иметь какое-то отношение к военному флоту, или армии, то только как некомбатант. И никто тебе командовать кораблем не разрешит.

- А я наших адмиралов и спрашивать не буду. «Лебедь» в данный момент находится под коммерческим флагом и официально является частным пакетботом. Но после выгрузки груза я переведу его в статус частной яхты, и ни один чинуша не найдет в этом нарушение закона.

- Но ведь флотское начальство в Севастополе может просто реквизировать пароход! Кстати, имеет полное право во время войны.

- Именно поэтому я не собираюсь заходить в Севастополь. А в Одессе, надеюсь, что-нибудь придумаем...

То, что особо и придумывать ничего не придется, я дядюшке говорить не стал. Поскольку хорошо помнил из истории моего мира, что после начала военных действий в Крыму многие господа офицеры, получившие назначение в Севастополь, до места службы просто не доехали, и «задержались» в Бахчисарае, подальше от войны. И что удивительно, никто из них не был наказан! Во всяком случае, упоминания об этом в исторических документах не сохранилось. И это люди, носившие военный мундир, и присягнувшие государю императору! Что уж требовать от меня, «шпака». Я могу с легким сердцем как угодно долго мурыжить посланцев князя Меншикова, находя массу отговорок чисто технического характера, если он вдруг захочет наложить лапу на «Лебедь». А если история повторится, и Черноморский флот снова частично затопят, а частично запрут в Севастопольской бухте, где его в конечном счете уничтожат сами моряки черноморцы, то любых эмиссаров из Севастополя можно вежливо посылать. Как это лучше сделать, решу по ходу пьесы. Поскольку большие надежды возлагаю на героя Крымской войны, руководителя обороны Одессы, генерала от кавалерии барона Остен-Сакена. Если удастся сделать его своим союзником в борьбе с англичанами, французами, турками, и российскими чиновниками, то картина событий Крымской войны на Черном море может резко измениться по сравнению с той, что была в моем мире.

Для начала нужно будет дать грандиозный отлуп господам «цивилизованным» европейцам при их попытке обстрелять Одессу и высадить десант. Чтобы они не просто не справились с задачей, и ушли, потеряв всего лишь один английский фрегат «Тайгер», а кровью умылись. Чтобы десант весь полег на берегу во время высадки, а вражеская эскадра потеряла как минимум половину своего состава, после чего уцелевшие сбежали, и больше никогда не приближались к Одессе. Но это не все. Нужно любыми правдами и неправдами задержать в Одессе перед войной максимальное количество коммерческих пароходов, а с началом войны вооружить их и использовать для крейсерских операций на коммуникациях противника. Поскольку гораздо лучше делать это из Одессы, чем из осажденного Севастополя. Но это возможно лишь в том случае, если Остен-Сакен проявит такую инициативу, как командующий отдельным корпусом, которому подчинена вся Бессарабская область. Генерал, все же, человек сухопутный. И в дела адмиралов не лезет. А тут появляюсь я — весь в белом. И пытаюсь убедить генерала, что бить супостата на море — это оказывать помощь нашей армии на суше. И что наряду с Севастополем можно создать еще один источник неприятностей для господ европейцев — Одессу. Что вооруженные коммерческие пароходы, базирующиеся на Одессу, способны если не прекратить грузоперевозки врага полностью, но серьезно их осложнить. И возможно, как-то удастся добиться, чтобы генерала не перевели из Одессы в Севастополь. В Севастополе и без него толковых командиров хватает, а вот такой человек во главе обороны Одессы в течение всей войны был бы весьма кстати. Но это так, планы на будущее. Многое будет зависеть от того, насколько боевой генерал прислушается к словам какого-то «шпака». А чтобы прислушался, «шпаку» нужно до начала военных действий совершить еще кое-что помимо прорыва через Босфор. Чтобы даже самые упертые скептики поняли — на Черном море появился новый неучтенный фактор, способный создать массу неприятностей врагам Российской Империи.