Сергей Лысак – Наследник Барбароссы (страница 15)

Все поначалу шло хорошо. Он прибыл в Африку под видом французского дворянина Жана де Ламберта и вышел на нужных людей. Тех даже уговаривать не пришлось, идеи отделения от Османской империи созрели в головах местной знати уже давно. Не у всех, конечно, но достаточно у многих. И дело пошло! Да еще как пошло! Но тут неожиданно появились конкуренты, которых он меньше всего ожидал – представители Священной Римской империи из далекой Вены. Поначалу его очень удивила такая прыть австрийцев, никаких авантюр в Африке они до этого себе не позволяли. Казалось, что столкновение интересов французов и австрийцев неизбежно. Но там тоже нашлись умные головы, постаравшиеся найти компромиссное решение, и оно было найдено. Священной Римской империи по большому счету территории в Африке были на данном этапе не нужны. Ее интересы простирались на Балканы и дальше на восток, в сторону Босфора и Дарданелл, где находился ее давний враг – Османская империя. Король Леопольд I здраво рассуждал, что урвать себе все не получится, поэтому ставил задачу не захватить побережье Африки, а лишь вызвать там напряженность и спровоцировать всплеск сепаратизма, который заставит турецкого султана распылить свои силы в критический момент. План австрийцев сам по себе был неплох и имел все шансы на успех, если бы им не перешли дорогу французы, занимавшиеся тем же самым, но с гораздо более далеко идущими целями. Впрочем, столкновения удалось избежать, причем во многом благодаря усилиям Мэттью и его умению решать скользкие вопросы. Встретившись с представителями Вены и выяснив все обстоятельства, решили не соперничать, а объединить усилия, поскольку их интересы в целом совпадали. На территории в Африке представители Вены не претендовали, им вполне хватало превращения стран Магриба в источник постоянного беспокойства для Истанбула. А если так, то почему бы цивилизованным европейцам не объединиться в этом богоугодном деле? Афишировать подобное не стоит, но вполне можно координировать совместные действия, чтобы не мешать друг другу, а в случае чего и оказать помощь. На том и порешили. Местные арабские правители оказались достаточно предсказуемы, поэтому никаких проблем с ними не возникло. С австрийцами тоже, хоть поначалу они и пытались перетянуть одеяло на себя. Но быстро поняли, что не стоит превращать Францию из потенциального союзника в открытого врага. Испанцы никакого интереса к Магрибу пока что не проявляли, им хватало внутренних проблем. Правда, один эксцесс все же произошел в прошлом году, когда они обстреляли Алжир. Тем не менее этот налет оказался очень кстати, поскольку помог Мэттью устранить прежнего алжирского дея и продвинуть на его место своего ставленника Ахмеда бен Али. А вот потом произошел случай, который заставил Мэттью совсем по-другому взглянуть на эту африканскую авантюру.

Поначалу он не придал особого значения тому, что в Алжир придет эскадра Черной Бороды для доставки партии оружия. Этот пират уже был хорошо известен в Средиземноморье, ну а то, что он действует в интересах Священной Римской империи, хоть и удивило Мэттью, но не настолько, чтобы считать это чем-то из ряда вон выходящим. Мало ли разного рода проходимцев занимались пиратским ремеслом, а их услугами пользовались многие сильные мира сего. Не он первый, не он и последний. Совсем недавно Мэттью насмотрелся на подобных типов в Порт-Ройяле на Ямайке, имел о них определенное мнение, причем далеко нелицеприятное, поэтому ничего особо интересного от этой встречи и не ждал. Очередной удачливый авантюрист, не более того. Как оказалось, судьба подготовила ему сюрприз. Да такой, что отныне вся его работа в Африке приобретала другой смысл.

Когда в алжирскую бухту прибыли корабли под черными флагами с черепом и костями, Мэттью не устоял перед искушением и отправился на флагманский фрегат «Зееадлер». Уж очень ему хотелось посмотреть на того, кто держал в страхе все восточное Средиземноморье. По предварительно полученной информации он знал, что Черная Борода старается воздерживаться от визитов на берег в местах, подобных Алжиру, и не позволяет делать это командам своих кораблей во избежание случайных эксцессов. Вот и сейчас он собирался выгрузить груз на рейде и уйти еще до рассвета, поэтому следовало поторопиться. То, что с этим пиратом не все так просто, Мэттью догадывался. Но вот что именно, в этом еще предстояло разобраться. Ибо Мэттью очень не любил иметь дело с людьми, о которых ничего не знал. И еще больше не любил, если кто-то пытался его самого разыграть втемную.

Прибыв вместе с представителями алжирского дея на борт фрегата, он не стал заниматься вместе с ними приемкой груза, а изъявил желание поговорить с командующим эскадрой. Что сразу бросилось в глаза Мэттью, это железная дисциплина на борту корабля, так не свойственная пиратской вольнице. Да и сам корабль выбивался из общей картины. Он совершенно не походил на тот разномастный пиратский сброд Карибского моря, к какому он привык на Ямайке. Это был настоящий военный фрегат, достойный войти в состав королевского флота. Теперь кое-что прояснялось. Слухи о том, что за эскадрой Черной Бороды стоит государство, а не какие-нибудь авантюристы-частники, обретали все более убедительное подтверждение. Но главный сюрприз ждал Мэттью в капитанской каюте, куда его любезно пригласили. Как ему удалось совладать с чувствами и не выдать себя ни словом, ни жестом, Мэттью и сам потом удивлялся. Все же привычка к тайной деятельности приучила держать эмоции в руках. И теперь он понял, что не зря продолжил дело, начатое несколько лет назад. Не бросил, когда казалось, что все рухнуло и дальнейшие поиски бессмысленны. До этого он никогда не видел Черной Бороды и довольствовался лишь словесным портретом, причем весьма расплывчатым и противоречивым. Но теперь, войдя в каюту и поздоровавшись, он понял всё…

Капитан Черная Борода оказался довольно приятным в общении молодым человеком, хорошо говорившим по-французски, поэтому Мэттью не стал показывать свое знание германского языка, на каком общались между собой австрийцы. Здесь его принимали за французского дворянина Жана де Ламберта, имеющего некоторые разногласия с королем Франции, поэтому решившего не испытывать судьбу и предложить свои услуги арабским царькам. Ну а раз интересы цивилизованных европейцев совпадают, то почему бы и не помочь друг другу? Капитан «Зееадлера» представился как Вильгельм Майер. Но Мэттью знал, что это не так. Перед ним был пришелец из другого мира. Их души несколько отличались от душ здешних людей, в чем он имел возможность убедиться, общаясь с тринидадцами в Форте Росс. А этот Черная Борода – из того же роду-племени. И судя по тому, как он тут оказался, это может быть один из пяти человек из команды «Карлсруэ», кто все же сумел ускользнуть из лап тринидадцев. Тот, кого он долго и безуспешно искал все эти годы.

За прошедшее время Мэттью собрал достаточно много информации о Тринидадском Чуде, ибо агентурные связи у него остались, а переход на службу к королю Франции никоим образом этому не помешал. Более того, он даже не стал посвящать в это свое новое начальство, решив использовать добытую информацию в личных целях. Ничего, у короля не убудет. Ему уже были известны имена пяти человек из команды «Карлсруэ», сумевших сбежать из Виллемстада буквально из-под носа тринидадцев. Выяснилось, что они благополучно добрались до Европы, хоть и не все. Двое погибли в пути, и на берег Эльбы высадилось лишь трое – командир «Карлсруэ» фрегаттен-капитан Эрих Келлер, лейтенант Генрих Энссен и лейтенант Людвиг Шмарц. Здесь их следы на какое-то время затерялись, поскольку пришельцы взяли себе другие имена и постарались исчезнуть среди своих предков-соплеменников, откуда сами были родом. Именно этим и объяснялся выбор места высадки в Европе. Мэттью уже знал, что «Карлсруэ» провалился в этот мир после боя с «Тезеем» в 1914 году от Рождества Христова, хоть и не одновременно, а с перерывом в два года. То ли Господу было угодно развести недавних противников, чтобы дать им возможность забыть старые распри, то ли это было его злой шуткой, не суть важно. Важно было другое. И «Тезей» и «Карлсруэ» пришли сюда не просто из другого мира, а из будущего другого мира. Который очень похож на этот. И если удастся получить информацию о будущем, то… У Мэттью захватывало дух от таких перспектив. Хотя он и отдавал себе отчет в том, что история уже разительно изменилась из-за действий пришельцев, поэтому надеяться на то, что все будет точно так же, как и в истории другого мира, не стоит. Но отказать себе в возможности заглянуть в будущее… Перед таким искушением не смог устоять даже Мэттью. Но увы, в Европе все пошло не так, как хотелось. С самого начала он столкнулся с конкурентами – разведкой римского понтифика, который тоже заинтересовался беглецами. Похоже, понтифик кое-что знал о сути происходящего и тоже осознавал ценность сведений, которые удастся получить от пришельцев. И это ему удалось. Как ни прискорбно было осознавать, но папские ищейки его переиграли. Они первыми вышли на след Келлера в Бранденбурге и даже сумели выкрасть его. Несколько позже был обнаружен Энссен в Гамбурге, но попытка взять его по-тихому провалилась. Энссен оказался парень не промах и перестрелял похитителей, а тут в Гамбург как раз пришли корабли тринидадцев, и он сразу с ними снюхался, правильно рассудив, что в Европе от него не отстанут. И как это ни парадоксально звучит, но недавние враги из 1914 года – сейчас единственные свои для него в этом мире. Поэтому предпочел жизнь среди своих современников на далеком Тринидаде жизни в Европе, где на него устроили охоту, как на редкого и диковинного зверя, чтобы запереть его в золотой клетке. Как поступил курфюрст бранденбургский с Эрихом Келлером. Возможно, Энссен об этом узнал и такой судьбы для себя не хотел. Поэтому не колеблясь бросил все свое нажитое имущество и дом и, забрав семью, прибыл на корабль тринидадцев, выцарапать откуда его не было никакой возможности. Вскоре он покинул Гамбург и сошел на берег уже только в Форте Росс на Тринидаде. В конечном счете удалось выяснить судьбу четверых беглецов с «Карлсруэ». Варнеке и Фрезе погибли в морском бою по пути в Европу. Келлер сейчас находится «в гостях» у римского понтифика. Скорее всего, сменил одну золотую клетку на другую. Энссен убыл в Новый Свет под крылышко адмирала Кортеса, который ни за что не упустит ценного специалиста из своего мира и приспособит его к делу, как приспособил всю остальную команду «Карлсруэ», напрочь «забыв» о недавней вражде. Что и говорить, адмирал Кортес оказался не только прекрасным флотоводцем, но и умелым политиком. А вот следы пятого беглеца – лейтенанта Людвига Шмарца – неожиданно затерялись. Германец как в воду канул. Единственное, что удалось выяснить, он покинул Гамбург незадолго до развернувшихся там событий. Ни ищейки понтифика, ни люди Мэттью так и не смогли его после этого обнаружить. И вот – такая встреча…