Сергей Лысак – Черноморский призрак (страница 45)

Ладно, не будем торопить события. Противник пока выжидает, и сегодня вряд ли начнет. Надо окончательно уточнить порядок действий, согласовав их с прибывшими турками. Что сейчас и происходит — снова вокруг «Вилль де Пари» столпотворение шлюпок. Ночью тоже вряд ли начнут, поскольку не видно, куда стрелять. Да и десант в темноте заплутать может. А вот завтра перед рассветом, скорее всего, и начнут. Поскольку тупо стоять такой армадой на виду у всей Одессы, и ничего не делать, смысла нет. Иначе, зачем тогда пришли?

После полуночи подняли пары в котлах. Хоть и маловероятно, что придется выходить из порта, но тут лучше перебдеть. Как я и предполагал, шевеление на рейде началось перед рассветом. Ганс, наблюдавший всю ночь за противником, поднял меня сразу же, как только пароходофретаты начали сниматься с якоря. Пять английских и четыре французских. Выбрав якоря, начали движение в сторону Практической гавани, ведя на буксире шлюпки с кораблей, не принимающих участия в обстреле. На шлюпках установлены станки для запуска ракет Конгрива. Все, как в моей истории. Ну что же, джентльмены. Welcome to Odessa! Турки тоже снялись с якоря, но идти к Пересыпи не спешат. Скорее всего, ждут, когда начнется бомбардировка города, и гарнизон сосредоточит силы в районе Практической гавани, предполагая высадку десанта именно там. Долгое сидение закончено. Начинается веселье.

Позевывая, поднимаюсь на мостик, и как бы случайно обнаруживаю приближение противника, снова демонстрируя свой «дар» - ночное зрение. Вахтенным толком ничего не видно, поскольку еще темно. Даю команду объявить боевую тревогу и послать нарочных на другие пароходы, стоящие рядом, чтобы предупредить о начале нападения. Вскоре отовсюду слышен свист боцманских дудок, топот ног, и спустя короткое время снова наступает тишина. «Хулиганская флотилия» готова к встрече незваных гостей.

Правда, накануне пришлось удивить старшего помощника, когда озвучил план действий.

- Федор Федорович, Ваша задача - следить за противником и быть готовыми к немедленному маневру. Машины держать в постоянной готовности. Я буду находиться на баке. В случае чего, зовите.

- На баке?! Но зачем, Юрий Александрович? Почему не на мостике?

- Предстоит ювелирная работа. Я проектировал эти пушки, поэтому знаю их лучше, чем кто-либо другой. Если нам удастся точными попаданиями вывести из строя котлы, или машины на вражеских пароходах, то они превратятся в неподвижные мишени для седьмой батареи и батареи на Ланжероне. На пароходы Одесского отряда, честно говоря, у меня надежды мало. Их комендоры еще ни разу не стреляли из нарезных орудий. Поэтому ждать от них меткости стрельбы по самым уязвимым местам пароходов не стоит. Хорошо, если хоть куда-то будут иногда попадать, а не все время мазать.

- А наша батарея на Пересыпи? Ведь она тоже достанет.

- Ей нельзя себя демаскировать до начала высадки десанта. Иначе, турки изменят место высадки, и могут полезть туда, где у нас ничего нет.

- Понятно, Юрий Александрович. Не волнуйтесь, не подведем. В случае чего, отойдем от причала быстро...

Все уже обговорено заранее, и люди знают, что делать. Кормовое орудие будет вести огонь фугасными снарядами по ближайшей цели. А я из носового орудия — болванками. Чем поначалу вызвал удивление у комендоров, получивших приказ заранее подать болванки на палубу. Пришлось объяснять. Снаряд может взорваться раньше, чем доберется до котла, или машины. Ведь заранее неизвестно, с какого ракурса придется вести огонь. И на пути снаряда может оказаться препятствие, что вызовет его взрыв. Болванка в этом плане надежнее. Она не взорвется раньше времени, и проломив случайную преграду, все равно доберется до цели, сделав дырку именно там, где нужно. После этого береговые батареи займутся стрельбой по неподвижным мишеням. «Хулиганская флотилия» им поможет. Ну а я, когда ситуация возле Практической гавани перейдет из стадии «копенгагирование» в стадию «избиение младенцев», попробую достать кого-нибудь из «крупной дичи» на рейде. Протестирую новые зажигательные снаряды Яши Розенблюма. Когда бы еще удалось попрактиковаться в стрельбе экспериментальными снарядами по реальным целям. Если все пройдет удачно, то корабелы во всей Европе крепко призадумаются. А стоит ли и дальше продолжать строить военные корабли из дерева?

Небо на востоке светлеет, день обещает быть ясным, и на фоне утренней зари можно уже четко различить силуэты приближающихся кораблей противника. Во всяком случае, для наводчиков и дальномерщиков видимость уже достаточная. Ну а мне Ганс транслирует качественную картинку с высоты в три сотни метров с самого начала. Вокруг тишина, иногда прерываемая лишь криком чаек. Выстрелы еще не прозвучали. Противник быстро приближается, следуя прямо в приготовленную ловушку. Уже давно можно стрелять, но мы не торопимся. На всех пароходах озвучен приказ — открытие огня не раньше, чем обменяются выстрелами вражеские корабли и шестая батарея. Пусть в начале боя все внимание противника будет сосредоточено на ней. А мы подключимся по ходу дела.

Настроение боевое, легкий мандраж, ближайший вражеский пароходофрегат — английский «Тайгер» уже давно находится в сетке прицела, транслируемой Гансом, носовое орудие правого борта уже заряжено болванкой и готово послать ее в цель. Но неожиданно на связь выходит Ганс.

- Командир, у нас опять гость с орбиты.

- Вот как?! Наши ставки растут. Он тебя не обнаружит?

- Нет. Завис прямо над нами на высоте двадцать шесть километров. Небо ясное, поэтому снижаться еще больше не рискнул. Мимо такого дела, как обстрел Одессы, ребята из Службы глубинной разведки не пройдут.

- Представляю, как они охренеют, когда дело чести по-английски превратится в гембель по-одесски. Тогда надо будет держать ухо востро.

- Не волнуйся, Комадир. Нас здорово выручает то, что им ни в коем случае нельзя себя обнаруживать. Поэтому приближаться близко дроны не будут. Это очень старая модель, и их защитное поле не имеет режима мимикрии. Поэтому в дневное время их легко обнаружить визуально на высоте в несколько километров. Смотря какая прозрачность воздуха, и у кого какое зрение.

- А ночью?

- Могут снизиться до пятисот метров. Ниже опасно. Аборигены звук работающих двигателей услышат. Я же тебе говорю, что это старье.

- Но летает?

- Летает. И судя по всему, еще долго летать будет. Я знаю эту модель, туда заложен колоссальный резерв надежности и прочности. Кстати, по этому вопросу с тобой наш юный гений пообщаться хочет. Признаюсь, что даже меня ему удалось убедить.

- Ну?! Ванька смог найти что-то такое, что поколебало твою железную логику?!

- Представь себе. Впрочем, пусть лучше он сам расскажет.

- Ну давай его сюда.

- Ваше превосходительство, ты там не сильно занят? Есть одна интересная идея.

- Пока еще тихо. Давай свою идею, которая даже Ганса заставила изменить свое мнение.

- Сейчас нам постоянно докучает автоматический корабль на орбите о своими разведывательными дронами. А если предположить ситуацию, что его связь со Штабом Службы глубинной разведки накроется по каким-то причинам. Тогда мы можем попытаться наложить лапу на дроны.

- Вполне допускаю, что такие два умника, как ты и Ганс, смогут провернуть это дело. Но отсюда возникает дальнейший вопрос. А на кой хрен нам эти дроны вообще нужны? Это беспилотные аппараты и человеку там места нет. Поэтому даже на низкую орбиту на нем не поднимешься. Для разведки на малых высотах они тоже непригодны из-за своих больших размеров и шумности. Это не говоря о том, что если мы наложим лапу на эти цацки, и аборигены об этом узнают, то самое пристальное внимание к нам будет обеспечено. Причем не только в России.

- Юрка, ты мыслишь привычными для тебя шаблонами. Дрон можно сделать пилотируемым. Я ознакомился с его устройством, в памяти Ганса есть эта модель. Хоть он и говорит, что это древняя рухлядь, но это в его понимании рухлядь. А здесь — вершина научно-технического прогресса. Эти дроны имеют приличные размеры и энерговооруженность, а внутренний объем у них не весь аппаратурой и машинерией заполнен. Там вполне можно сделать что-то вроде пилотской кабины.

- Ваня, вы там чего обкурились с Гансом?! Хоть для него такое и невозможно. Ты собрался в условиях одесских портовых мастерских, или даже на заводе моего папеньки, выполнить работы по превращению беспилотного космического аппарата в пилотируемый? Надеюсь, ты в курсе, сколько всего нужно сделать, чтобы бренная человеческая тушка сохраняла жизнеспособность внутри этой жестянки во время полета? Это даже если рассматривать полет всего лишь в качестве пассажира, без монтажа ручного управления.

- Так ручное управление там есть.

- Откуда?!

- По проекту. Вернее, не совсем ручное управление. Там есть приборная консоль для ремонтников, и для контроля работы бортовых систем ими можно управлять вручную с этой консоли. Нужно всего лишь переключить автоматический режим на ручной.

- Хорошо, допустим. А ты в курсе, что придется высовывать свою башку в люк, чтобы было видно, куда лететь? Иллюминаторов и мониторов для камер визуального обзора там нет. В скафандре такое еще возможно. И то на малых скоростях при прохождении атмосферы. Иначе башку снесет. Но скафандров здесь нет. Ближайшие — на Луне. На борту «Марлина».