Сергей Лукьяненко – Затерянный дозор. Лучшая фантастика 2017 (страница 55)
И тотчас понял, что обвиняет девчонку напрасно — она спала как сытый барсучонок. Ни человек, ни ши не может, проснувшись, петь о золотых кошках, если до этого узнал, что скоро станет ничем.
— Её Уна звали, Уна Манахан, — еле слышно продолжала Куу, глядя в сторону. — Это у тебя внутри болит, где сердце. У вас должен был…
— Лучше помолчи, — сипло выдавил Шон. — И никаких голосов, ясно?
— …а то ты мне не веришь. Вон у тебя цветок засох — хочешь, я его поправлю?
— Да, займись. С цветком — можно.
Пока она оглядывала скукожившуюся в горшке на подоконнике герань, Шон с трудом приходил в себя. Сама мысль, что вдруг бы он услышал голос Уны, кидала его то в жар, то в холод. Вот уж правы старики — ши в доме не к добру!..
Между тем Куу, раздвинув занавески, бережно потрогала стебель и жухлые листья, сбегала босиком — топ-топ-топ — на кухоньку, принесла полковша воды и, поливая цветок, тихонько запела:
Наскоро проморгавшись от своих терзаний, Шон воочию узрел разом три зрелища.
На глазах у него задохлый цветок позеленел и выпрямился, подняв листочки.
С той стороны окна, отвесив челюсти, на них таращились братья Класки.
А поющая Куу становилась какой-то прозрачной, вроде матового стекла, — сквозь неё Шон смутно различал цветок и подоконник.
— Стой. Всё, хватит, — подступил он сзади. Взяв её за плечо, чтоб не упорхнула, другой рукой Шон отобрал ковш. Грозно зыркнул на братьев — «А ну брысь, тут вам не цирк».
Куу пошатнулась, он подхватил её.
— Ну-ка, ляг. Э, да ты похолодела… Знаешь… прости, зря я с просьбой полез. Сейчас ещё бобы открою, разогрею. Больше не надо чудес, ни-ни, договорились? Сил у тебя мало, надо их беречь…
— Я хотела как лучше, — лепетала Куу, держа Шона за руку. Ладони у неё остывали. — Есть ещё молоко с маслом?
— Будет. Жди. — Он укрыл её одеялом и выметнулся за порог. Братья-браконьеры ещё топтались возле участка, обалдело спрашивая друг дружку:
— Ты видал?
— Не, а ты видал?..
— Оба ко мне, — позвал Шон тоном, не допускавшим возражений. — К молочнику, мухой. Две пинты молока, полфунта масла — брать лучшее. Ей.
Братьев как сдуло. Они мастера были по пустошам с дробовиками бегать, но чтоб так быстро — Шон и вообразить не мог.
Примчавшись назад, братья доложили — молочник всего дал вдвое больше, прибавил творога и не взял за продукты ни фартинга, сказав только: «Ей».
К вечеру Куу отудобела и перестала казаться матовой, даже вполне бодро обулась. Погода над Бале-Конылой с утра держалась тихая и светлая, но Шон настоял — «Обвяжись шалью». Ему казалось, что девочку следует держать в обёртке, как чайник под ватной стёганкой, иначе тепло тела рассеется, тут и конец.
— Под небом будет спокойно, сухо, — убеждала Куу и, не сдержавшись, похвасталась: — Это я устроила.
— Перестань, детка, оно того не стоит. Пусть льёт и свищет.
Новости, расползаясь по Бале-Коныле со скоростью ног, принесли кое-какие плоды. Улица оказалась необычно людной, и все, стараясь не толпиться, смотрели в одну сторону — на девчонку, замотанную с головой в шаль, и сержанта в чёрном мундире.
«Хорошо, если никто не полезет, чтоб коснуться Куу. А полезет — пресеку».
Вот и лавка.
— Ко-о-от! — Светясь восторгом, Куу немедля села на корточки, а Томас с мурчанием подсунулся ей под руку. — Чёрный котик, алый ротик… Кис-кис-кис!
— Мммяу, мрр, урр. — Томас и так тёрся, и эдак, вот прямо упасть готов от наслаждения и задрать кверху лапы.
— Здравствуй, Луна Небесная, — с улыбкой и почтением встретила её миссис О’Хара. — Ванна ждёт.
Пока Куу раздевалась за дверью, старая Ройзин улучила минуту поговорить с сержантом:
— Как она?
— Худо, мэм. Цветок оживила — и чуть не растаяла.
— Что, чуда захотелось?.. Эх, ты…
— Займитесь с нею, я тем временем свяжусь с Ан-Клоханом. При Куу неудобно.
— Решил по инстанции, по-своему?.. Ну, тебе видней, сынок.
— А у нас есть выбор?.. Могу к преподобному Руни сходить, объяснить ему. Вдруг поймёт.
— Он понятливый. Заглядывал уже, справлялся — мол, правда ли? Всё-таки наш, коннемарский, в курсе кое-каких дел.
— И что же?
Миссис О’Хара чуть не плюнула в сердцах:
— Тоже, как ты, за инструкции прячется. «Я бы рад, но вот епископ…» и прочие сопли. Всем подай выписку из метрической книги, предъяви мать с отцом и отпечатки пальцев. Обещал посодействовать, замолвить слово в приюте Иосифа, у него там троюродная сестра… Иди уж, звони. Здесь Куу не на что надеяться. Напою её своими травами, укреплю малость.
Взяться за трубку и набрать номер сержант не решался минут пять.
— Женщина?.. — переспросил коронер, и в голосе его Шону почудилась нечто скрытое, какое-то умолчание. — Тело отправили в Дублин, в бюро криминалистики, чтоб изучить подробно. А почему ты о ней спрашиваешь? Выяснилось что-то новое?
— Ничего. Просто хотел узнать… Почему в Дублин? Голуэй куда ближе. Они должны были прислать тебе официальный ответ.
— Не мне, — слишком поспешно открестился коронер. — Направление на экспертизу подписал не я, а старший офицер округа. Смерть от естественных причин — так вроде бы. Могу уточнить.
Экспертиза в столичном бюро!.. Что за дурная возня из-за какой-то бродяжки?..
Оставаясь в больших сомнениях, Шон вызвонил дежурного по делам детей и подростков в Голуэе.
— Да, записываю. Район Балликоннили, — машинально переводил дежурный на английский, — на болотах к востоку… Имя — Куу. Возраст — около десяти лет. Родители неизвестны. Нуждается в медицинской помощи?.. Она под присмотром?.. Благодарю, сержант. Позаботьтесь о ней, завтра мы пришлём за девочкой машину и людей. Проследите, чтобы она не скрылась до нашего приезда.
От бесед по телефону у Шона остался слабый, но неприятный осадок. Словно его дурачили, а он поддался на обман. Но Шон по службе привык полагаться на вышестоящее начальство; до сих пор оно вело себя нормально. То есть сухо, бесчувственно и законно. Даже закрывало глаза на его мелкие просчёты и ошибки. С кем не бывает.
Всё же отдавать Куу отделу опеки не хотелось. Там не посмотрят, кто она. Для чиновников нет ши. Есть ребёнок из мяса и костей — бездомный, беспризорный и безродный. Нет, брошенной она не станет. Совет графства платит приютам ирландский фунт стерлингов в неделю за то, чтобы питомец был накормлен, одет и всё такое. С горохом и фасолью у святого Иосифа порядок. И окрестят, сперва подивившись, как это в католической стране ребёнок избежал купели — даже шельта, уж на что племя бродячее, исправно крестятся. Мало того — расчухав, что в религии Куу ни бум-бум, ей красочно распишут радости рая, муки ада и путь к спасению. Подготовят, будь спок.
Переходя улицу от участка к лавке, Шон увидел в уме будущее Куу, где-нибудь через год. Серая мышь в убогоньком приютском платье, причёсанная по-старушечьи, до безмолвия зашуганная святыми сёстрами. Если только в хоре петь начнёт, тогда пробьётся. Церковь пение любит. А случись уцелеть дарам ши — хотя надежды никакой, — так её и в угодницы выдвинут… Ирландия — остров святых!
Розовая, распаренная Куу в обмотке пышных банных полотенец выглядела счастливой донельзя. Томас возлежал пушистой тушкой на её коленях.
— Как у вас? — Шон вернул улыбку на лицо.
— Травки помогли. Вот, обжора Том старается — лечит.
— От него тепло, а я наполняюсь, — поделилась впечатлениями Куу. — А была как… как стеклянная чашка, которую выпили, только капельки на дне остались.
— Значит, мы договорились — больше не поём, о’кей? — Сержанту удалось скрыть тревогу. — Хотя голос у тебя — душе отрада.
— Я могу и просто петь, ни для чего.
— Насчёт мамы выяснили? — негромко спросил Шон у Ройзин нарочито будничным тоном. Память от поездки с коронером сохранила образ мёртвой леди. По мнению миссис О’Хара, леди не вернётся к Трём Столпам.
— Запад, — односложно отозвалась та.