Сергей Лукьяненко – В круге света. Лучшая фантастика – 2026 (страница 3)

А сам Незлобин стал прямо-таки адмиралом, хоть революция адмиралов и генералов отменила, да и не водилось их отродясь на реках, адмиралов-то.

В этом и печаль. В боях Незлобин не трусил, хотя человек был по натуре мирный. Оставили бы его просто «Акацией» командовать – милое дело. Но эскадра – это, братцы мои, совсем другое.

Они должны подняться вверх, хотя и не достигая Ярославля. Омский правитель не согласен был, что адмиралов отменили, и вновь со своими союзничками пер в Центральную Россию. Снарядился, сука, на английские денежки, а может, и японские. Да еще и чехи. Прямо обидки брали. Чехов-то русские за людей считали, чай, не австрияки какие. А они резню учинили хуже германцев.

И они побежали (речные суда не ходили, а бегали, так здесь говорили с тех пор, как на Волге завелись пароходы). Миновали гору Воровскую, откуда, говорят, в прежние времена разбойнички выглядывали купеческие ладьи, поспешающие к Итиль-городу, и Воровской же остров, где во оны времена, чуть ли не при Петре-императоре, грозный атаман Заря зарыл награбленное у тех купцов золотишко. И ватажников своих порешил, чтоб не выдали, где клад. Только один, говорят, спасся. Бросился в реку, доплыл до левого берега и скрылся в тамошних лесах, которые и сейчас густы, а тогда и вовсе были непроходимы. Отсиделся там, а после подался в Москву и стал там прославлен как Ванька-Каин. А золото потом на острове искали-искали – не нашли. Видно, заговорил тот клад атаман Заря.

Вообще же река была веками местом самым разбойничьим, и если сказки про Степана Разина в верховьях, вроде утверждения жителей Кинешмы, что именно здесь тот кинул в воду персидскую княжну, просто сказки, то другие разбойнички бороздили волжские воды на самом деле. И грабили проплывающие суда вплоть до времен, когда Павел-император не ввел на Волгу военный флот и разбойников повывел. И кто мог знать, что через сто с лишним лет здесь снова появится военный флот и бои развернутся похлеще, чем при Павле!

Впрочем, даже и в самые мирные времена опасность здесь представляли отмели – Волга-матушка намывает их на песчаном дне. Вот тут Незлобин был на своем месте – фарватер здесь изучил основательно, мог хоть с закрытыми глазами пройти.

Эскадра встала у Радилова – ближайшего к Итилю прибрежного города. Нужно было решать – оставаться здесь или двигаться дальше.

Незлобин это понимал, равно как и комиссар Берг. Во время перехода она была на «Беззаветном герое» – но сейчас они обязаны были совещаться. И Незлобину следовало понять не только что делать дальше, но и, в сущности, кто командует эскадрой.

Если бы в прошлом году кто-нибудь сказал, что Марьяна Берг приобретет авторитет в Речной флотилии, над ним бы реготали до усрачки. Баба в военной флотилии, хотя бы и речной?

Вдобавок она была не из здешних. Объявилась прошлым летом, откуда-то из Малороссии. Тогда на Волгу прибыло несколько сотен бойцов из Черноморского флота. Но Марьяна, конечно, была не с ними. Поскольку никакого потребного опыта у нее не было, записалась рядовым бойцом. Теперь это разрешалось, революция провозгласила равноправие. Правда, в некоторых воинских частях с баб и девок подписку брали – чтоб до окончательной победы мирового пролетариата про свою бабскую сущность забыли и перед бойцами хвостами не крутили. Но с Марьяной так не было. Говорили, будто мужа у нее контры убили, петлюровцы вроде или кто там на юге есть. Вот она и мстит белякам.

Незлобин в эту историю не шибко верил – если мужа петлюровцы убили, что она здесь делает? Шла бы к товарищу Буденному.

Но, когда Марков погиб, а уцелевших из боя вывела Марьяна, ее во флотилии крепко зауважали. Сам командующий Разумихин ей именной маузер вручил. С тем маузером в последующую зиму участвовала Марьяна Берг в боях на суше. А когда в начале весны назначили ее комиссаром эскадры, оказалось, что уважают ее больше, чем Незлобина, который всю зиму в тылу сидел и следил, чтоб болты и заклепки на верфи не тырили.

Незлобин, кстати, из-за этого не особо огорчался. Ну не командующим он был по натуре. Он еще в прошлом году это понял. Помогать дельным советом – да завсегда. Нравится бойцам думать, что здесь товарищ Берг всем заправляет, – пусть думают.

Ведь Незлобин был местный и местные легенды о волжских разбойниках знал. И баб среди тамошних атаманов было немногим меньше, чем мужиков. Атаманов же и атаманш зачастую и молва народная, и власти почитали за колдунов и ведьм. Даже Разин был из таких.

Это, конечно, от тьмы невежества происходило, не может большевик в колдовство верить, но Незлобин на таких побасенках вырос, и Марьяна напоминала ему колдовок-разбойниц из тех, что могли единым словом купеческий корабль остановить и топор метать за десяток верст.

Говорят, у каждой ведьмы отметина есть, которая ее выдает, и насчет Марьяны даже знал какая, она всякому видна была – седая прядь надо лбом, белевшая в черных волосах. Волосы же нынче она не стригла, как нынче у товарищей-гражданок заведено, а сворачивала на затылке в узел. Так что за мужика ее ничуть нельзя было принять, несмотря на кожаную куртку поверх старой гимнастерки, штаны, заправленные в сапоги, и маузер на ремне. Остальные-то большей частью рядились во флотское, неважно, откуда они прибыли – с Балтики, Черного моря или были речниками.

Такими капитаны «Героя» и «Тещи», то бишь «Разина», механики и артиллеристы на совещание к Незлобину и явились. И Марьяна, конечно.

– Значит, так, товарищи. Прежде чем что-то решать будем, излагаю диспозицию. И не потому, что за дураков вас держу, а потому как многие мест здешних не знают и в прошлом году здесь не были, – начал Незлобин. – Всякому ясно, что чем ниже по течению, тем Волга полноводнее и для судоходства больше приспособлена. Поэтому беляки и пошли в прошлом году по Каме, а мы по ним сверху ударили – ну, тут кое-кто помнит. Казалось бы, в новом наступлении им самый резон это повторить, потому как Колчак и союзники его верховья Камы держат и оттуда суда пошлют.

Наше командование это всяко понимает. И потому большая часть флотилии сейчас под Казанью и на Каме. Вот только беляки на этот счет удумали подлянку, о которой нам товарищи с Урала и Сибири и сообщили. Пройти сверху, не по Каме, а по Северной Двине и Старице.

– А пройдут они? – спросил кто-то сообразительный. – Лето начинается, Волга мелеет сильно.

– Вот потому, товарищи, мы здесь и собрались. Это верно, летом мелеет сильно. Потому, кто не знает, есть у нас в верховьях Волжский бейшлот, дамба такая. Летней порой, когда надо, шлюзы там открываются, воду спускают, и пароходы с баржами бегут без труда. Однако товарищ Комнин вот чего опасается. Поначалу белые высадят здесь десант, и с него по берегу подрывники до бейшлота доберутся и взорвут его. Тут потоп начнется. Большие города, Ярославль, там, Тверь, может, и не шибко пострадают, но Калязин может затопить совсем. Однако не в том главная беда, а в том, что вся белогвардейская сволочь сможет свои суда провести с верховий. Стало быть, надо определяться, здесь белых ждать или выше идти, к Медвежьему Долу или Великой Сини.

– Что за Медвежий Дол, не знаю такого? – спросил кто-то из балтийцев.

– Это, братцы, замок князей тутошних, Длиннопястых.

– С какого бодуна в Поволжье замок?

– Видать, именно что с бодуна. Князьям, видно, денег некуда девать, вот и отгрохали себе замок, как в европах. Я сколько раз мимо своего «Бодрова» водил, врать не буду – красиво. Стены крепостные, башни, причал же обустроен… Князья те еще до революции сами повымерли, даже к стенке ставить не пришлось. А замок стоит.

– И местные его не пожгли?

– Не пожгли, решили, что народной власти пригодится.

– Стало быть, стены там крепостные и причал обустроен. И князей уж нет… – Марьяна Берг, молчавшая все время, подала голос. – Если колчаковцы и чехи и впрямь замыслили диверсию на бейшлоте, вряд ли они будут спускаться к Радилову, высадятся выше. Вот какое мое предложение: ты, товарищ Незлобин, веди эскадру к Великой Сини. А я наведаюсь в Медвежий Дол, узнаю, что там и как.

Незлобин не знал, что затеяла комиссарша, но ему показалось, что он понял. Не случайно она встрепенулась при упоминании крепостных стен. Чехи могут подойти по суше и устроить резню в ближайших городках и деревне. А если князья тут впрямь натуральный замок отгрохали, народ за стенами укрыться может… опять же, если в Великой Сини народное ополчение собрали, хорошо иметь укрепление за спиной.

Никто возражать против замысла товарища Берг не стал, и когда они проходили мимо Медвежьего Дола – и впрямь замок, стены зубчатые, башни высокие на Волгу глядят, – она там с катера высадилась, а эскадра двинулась к Великой Сини.

Дальше шло так, как Незлобин и предполагал. Он не знал, кто там усадьбу занял после того, как князья закончились, но Марьяна с ними договорилась. Если события пойдут худо, можно будет закрепиться в замке. Однако ж, сказала Марьяна, как следует Медвежий Дол укреплен только со стороны дороги и деревень. Князья, видать, крепостных опасались, а нападения с воды не ждали. Если ж у беляков будет артиллерия, а она, скорее всего, будет, ударят с реки – и стены не помогут.

– Есть соображение, – сказал она. – Пристань там и впрямь хороша, не знаю уж, на что князья рассчитывали, когда ее строили. Если там «Степана Разина» поставить, тогда и впрямь будет крепость.