Сергей Лукьяненко – Территория Дозоров. Лучшая фантастика – 2019 (страница 53)

«Нет. На бирже все хорошо».

«?»

«У меня возникли проблемы, не на бирже. И я узнал про бонусы. Но Джейд, моя координаторша, сказала… В общем, бонусы нельзя так использовать, но она сказала насчет посоветоваться».

«Ты можешь выйти в офис? Я приду и поговорим».

Серый поперхнулся. Он не думал, что это возможно в принципе.

«Да. Сейчас».

…Она и пришла не так, как он думал. В офисе Серого встретили двое координаторов. Джейд лукаво улыбалась. Рядом с ней, облокотившись на стойку, возвышался второй – огромный, еще выше Джейд, ярко-золотой парень с крепкими мышцами, почти голый, только в каком-то полотенце на бедрах. Если в Джейд чудилось что-то тибетское, то в парне определенно было что-то греческое. «Аполлон, – напряг память Серый. – Не Бельведерский, но какой-то из Аполлонов… Логично. У меня координатор – женщина, у девушки – мужчина».

– Сядем, – сказал парень, – поговорим.

Серый нелепо улыбнулся, угадав в его классических чертах выражение лица Кристинки.

Из белого пола проросли белые пластиковые стулья, как в летних кафе. Они казались слишком хрупкими для высоченных координаторов. Сев, Серый понял, что стулья тоже нефритовые, просто выросли в форме, привычной для его глаз.

«Интересно, – подумал Серый, – а Джейд на чужой взгляд тоже так на меня похожа?»

Парень пристально смотрел на него.

– Кристина считает, что я Александр, – сказал он.

– С-серый… Юра.

– Я знаю. Что у тебя за проблемы?

Серый выдохнул.

– Моя сестра, – сказал он. – Одна большая проблема. Она… – Он замялся.

– Больна?

– Не знаю… Раньше она была просто дурочкой. Теперь… может стать преступницей. Мучает мать. Погубит себя… И ей ничего нельзя объяснить! Я понадеялся, что могу взять бонусы биржи и изменить ее. Но Джейд сказала, что я могу изменить только себя. Я готов, если это поможет. Но я не знаю, что делать. Я не знаю, с кем посоветоваться. Кроме Кристины… тебя.

Александр откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. Лицо его было непроницаемым. Серый долго ждал ответа. Его все злее жег стыд – за свое косноязычие, за беспомощность, за то, что не может справиться сам и сидит с умоляющим видом.

– Такое маленькое расстояние, – сказал наконец Александр, – и такой длинный путь. Но это неизбежно. Так всегда.

– Загадочно, – буркнул Серый.

– Почему ты не хочешь использовать обыденные средства?

Серый дернул плечом.

– Чтобы ее признали недееспособной? Она моя сестра. Я не хочу ее утопить. Я хочу ее вытянуть.

– Никого нельзя спасти насильно.

– Физически невозможно или этически нельзя?

На лице Александра выразился интерес.

– Ты готов действовать неэтично?

«А мать в могилу сводить этично?» – подумал Серый, распаляя в себе гнев. Он надеялся, что с гневом придет решимость. Этого не случилось. Гнетущая тяжесть опустилась на его плечи, в ней были лед и тьма. У него перехватило дыхание и подвело живот. Руки затряслись. Серый вцепился в штанины, пытаясь совладать с дрожью, и она поднялась выше. Застучали зубы.

– Я не хочу ее заставлять, – выдавил Серый. – Я хочу, чтобы ей можно было объяснить. Только это.

Джейд внимательно смотрела на него. Серый невольно покосился в ее сторону, поймал ее взгляд. «Слишком много эмоций, – вдруг понял он. – Слишком сильная реакция. Как во время задания…»

– Выход, – сказал Александр, – на другом уровне.

В глубине белого пола плыли белые облака. Среди них струились белые угри, проплывали белые карпы. Еще глубже в дымке тумана летели и не могли улететь белые листья, и белые пчелы пробирались в венчики белых цветов.

– Я вот-вот пойму, – сказал Серый. Он устало развалился на каменном стуле и смотрел в движущиеся под ногами узоры.

Джейд скрылась где-то и вернулась с чашкой теплого молока.

– Я всегда понимаю немного раньше. Можно спросить меня.

Серый молча поднял глаза.

– Кристина не могла прямо сказать тебе – становись экспертом, и у тебя будут в доступе нужные бонусы. Это против правил.

– А ты такое сказать можешь? – Серый усмехнулся.

– Я – это ты. Ты сам догадался. Поэтому могу.

– Продолжая эту же логику, – сказал он, – там не будет бонусов, которыми можно менять других людей. Нигде не будет, ни при каких условиях. Я так догадываюсь. Мне так кажется. Не знаю почему.

Джейд вдруг хихикнула.

– Знаешь, – возразила она тепло, – не бывает догадок на пустом месте. «Они относятся к нам лучше, чем мы думаем», вот почему.

Улыбка Серого стала шире и искренней.

– И что же там будет на самом деле?

– А вот это нам с тобой действительно неизвестно.

Серый немного поразмыслил и осторожно спросил:

– Джейд, а можно оставить тут стулья?

«Ого, – подумал Серый, входя в Дом культуры. – Я считал, что у меня дома уныло? Это я еще не видел настоящего уныния!» Днем свет в фойе не включали, а окна заросли пылью. Было почти темно. Вешалки пустующего гардероба торчали, как позвонки. На стенах под стеклом смутно белели какие-то бумаги. Шаги и голоса отдавались эхом. Чудилось, что в воздухе висит серая мгла. Гуще всего она почему-то была возле выставки детского рисунка. Серый отметил это и поежился. Потом он отметил, что эмоциональная реакция у него опять слишком острая. «Профдеформация?» – предположил он и решил позже спросить у Джейд. Меньше всего он хотел заработать профдеформацию.

Стараясь не принимать окружающее всерьез, Серый принялся размышлять о том, в каких единицах логично измерять уныние и сколько их помещается в провинциальный Дом культуры. Может, наоборот, ДК следует считать точкой отсчета, а уныние измерять в процентах и долях процента от ДК?

– О, книжки привезли продавать, – сказал дядя Коля. – Кажись, фантастику! Пойду приценюсь.

Он зашагал к прилавку. Серый улыбнулся вслед. Откуда-то из-под локтя вынырнула Машка и гулко зашептала:

– Вон там билетики! Юра, купи нам билетики. И книжку купи! Я давно хотела эту книжку.

Серый не стал спорить. Он заплатил за билеты и вручил Машке толстую книжку с портретом Петика на суперобложке. Бумага в книжке была бессмысленно толстая и дорогая, мелованная, словно в художественном альбоме.

Вернулся довольный дядя Коля с другой книжкой. В фойе становилось людно – прибывали зрительницы. Все они казались Серому на одно лицо, похожими на тетку Анжелу из жэка. Вроде бы он заметил у фикуса и настоящую тетку Анжелу.

Несколько минут Серый выглядывал в толпе Петика. Потом ему надоело тянуть шею, и он предложил пройти в зал. Машка потребовала сесть рядом с нею в первом ряду. Серый с дядей Колей уперлись. Настаивать Машка не стала, пожала плечами и ушла вперед. «На «камчатке» устроимся, как в школе сидели», – фыркнул дядя Коля.

Серый с непривычки выбрал сломанный стул и чуть не грохнулся.

Захрипели, завыли старые динамики у сцены. Волосы на загривке стали дыбом. Сев наконец, Серый зажал уши. «Звукарь? – подумал он. – Я удивлюсь, если тут есть звукарь». Действительно, над пультом стояла директриса ДК. Рядом с ней суетился Петик. Серому казалось, что он должен быть выше. Директриса сама была среднего роста, но он еле доставал ей до плеча. Маленький, пухлый, пыхтящий мужичонка в скверном костюме…

– Поганец, – прошипел дядя Коля.

Серый встрепенулся.

Что-то не клеилось.

Пять минут назад Серый отметил, что стал ненормально восприимчивым. Из-за постоянных задачек на эмоциональное наполнение его чувствительность обострилась. Ничего хорошего в этом не было, но факт оставался фактом. И если в Петике крылось что-то неправильное, что-то зловещее – Серый должен был ощутить это.

Петик не понравился ему на рекламке и не нравился сейчас. Больше Серый не чувствовал ничего. Вокруг простиралась обыденная тоска, где вялое развлечение – лучше, чем никакого.

– Сейчас заведет свои песни, – на ухо ему сказал дядя Коля.