Сергей Лукьяненко – Территория Дозоров. Лучшая фантастика – 2019 (страница 28)

– Смелый ты, – сказал Дима.

– Мне за заправку обидно, – скромно ответил Паша.

– Не то слово… – Дима вдруг остановился прямо посреди лужи и задрал голову к небу.

– Ты чего? – удивился Митя.

– Ты не поверишь. Я знаю, кто это устроил.

– Что – это?

– Ну, вот это светопреставление. Наши!

Митя неопределенно шмыгнул носом. Паша почесал в затылке.

– Чем был знаменит святитель Спиридон Тримифунтский? Что он умел делать хорошо? – спросил Дима. – Во-первых, он оживлял покойников, вот прямо с полуоборота. Наверное, поэтому его и выбрали небесным покровителем электросетей, хе-хе… А во-вторых?

– Ну? – поторопил Митя.

– Он насылал дождь!

Теперь в небо уставились все трое. Дима с Митей заинтересованно, Паша – так, за компанию, на всякий случай.

– Это наши идиоты с их крестным ходом, – уверенно заявил Дима.

– Не туда святой воды плеснули, – сказал Митя.

– С вами все нормально, мужики? – осторожно спросил Паша.

– С нами-то порядок, – заверил Дима.

– Спиридон! – заорал Митя, глядя вверх. – Что ты делаешь?!

В ответ ему сверкнула молния.

– Услышал.

– Но вряд ли понял.

– Я точно ничего не понял, – сказал Паша. – Но придумайте что-нибудь, а? Вы же по электрической части…

– Не обещаю, – сказал Дима. – Тут дело такое… Вмешательство небесных сфер! Но мы попробуем.

– Валька переживать будет. – Паша опустил глаза. – Если тут все в хлам… Неправильно получится.

– Это да. – Дима вздохнул. – Говорю же – попробуем.

Стеклянные двери распахнулись, Дима зашел в павильон, вдохнул умиротворяющий запах еды и кофе, увидел Валентину и подумал, что, если через полчаса сюда врежется грузовик, это получится совершенно неправильно.

– Димочка! – Валентина всплеснула руками, выбежала из-за стойки и бросилась ему на шею. Потом заглянула в глаза и сказала: – Знаешь, я ждала. Вот ждала, что ты приедешь. Дура я, да?

– Да почему же… – промямлил Дима.

Рядом деликатно кашлянул Паша.

– Ты хотя бы забери ее, Дим, от греха подальше. Она всем приказала уйти, всей смене, ну и разбежались, как крысы с корабля. А сама не может, и я не могу. Но ты ее уговори. А то мало ли…

– Никуда я не пойду, – твердо сказала Валентина. – Ты чего вообще, я же начальник смены.

Дима осторожно высвободился и посмотрел на Митю. Тот оглядывался по сторонам, будто прикидывая, чем тут можно остановить грузовик на электрической тяге… А действительно – чем? В машине отличный верстак и полно инструмента. У Мити золотые руки. Чего не хватает?

Того, что не поддается оцифровке. Таланта и интуиции. То есть, как говорил старый мудрый учитель физики, умения сопрягать далеко разнесенные смыслы, между которыми нет очевидной связи. Диме очень нравилась эта фраза. Она была чертовски умная и совершенно непонятная, но, вспоминая ее, можно было делать вид, будто ты тоже чертовски умный…

– Валя, сколько у тебя здесь микроволновок? – спросил Дима.

Митя аж подпрыгнул.

– Две…

– И у нас в фургоне одна. Мить, ты меня понимаешь?

– Ты гений. Но нагрузка…

– Возьмем батарею от шокера. И дадим такой импульс тремя магнетронами, что у этого гонщика сгорит все. Успеем за двадцать минут собрать пушку?

– Два ведра. Швабра. Алюминиевая фольга, – продиктовал Митя. – Паш, хватай отвертку, снимай кожухи с печек. Валь, ты не волнуйся, мы потом начинку вернем на место. Вот разве что ведра… Испортятся. Я их разрежу.

– Да я и не волнуюсь, – сказала Валентина. – Я знала. Только, Димочка, ты поосторожней. Не хочу замуж за инвалида. А ведер этих у меня… Хоть все берите.

Через двадцать пять минут Дима стоял на трассе, направив вперед раструб импровизированной СВЧ-пушки. Было немножко страшно, и в то же время он никогда раньше не чувствовал себя до такой степени на своем месте. Будто всю жизнь готовился встать на пути робота, потерявшего рассудок.

Стрелять надо в упор, шагов с пятидесяти, и сразу прыгать в кювет. Грузовик починят, а ты-то не железный. Не дай ему себя ударить. Святитель Спиридон уже отработал сегодня, вряд ли у него хватит сил еще и тебя оживить.

– Даже обидно писать заявление об уходе, – сказал Митя. – Кажется, я сегодня… э-э… почувствовал вкус к работе в нашем отделе.

– А ты не пиши, – сказал Дима. – И я не буду. Понял? Никто нас не выгонит. Ну, премии лишат. Ну, выговор. Подумаешь… А теперь дуй отсюда. Черт знает каким боком понесет машину, когда я выжгу ей остатки мозгов. Контроллер системы стабилизации точно грохнется, если он еще живой вообще…

– Если я был прав, когда размечал дырки под магнетроны, там может грохнуться все, вплоть до двигателей, – гордо сообщил Митя.

– Ты долго ждал этого момента, да? – съязвил Дима.

Впереди пробил серую хмарь свет далеких фар.

Правее и выше текла по насыпи огненная река Большой Дороги.

Митя оглянулся на нее и подумал, что здесь, внизу, тоже хорошо.

И потер руки.

Александр Зорич

Ночь в палеонтологическом музее

Я часто задаюсь вопросом, понял ли кто-нибудь, что мною руководило единственное желание – не оказаться посмешищем.

– Что значит «травоядный»? – Лицо Рафаэля Каримовича из младенчески-розового с нежным жемчужным отливом, сообщаемым коже SPA-салонами, стало фиолетово-красным, как свекольник из бюджетного ведомственного буфета со скользящими по рельсикам разносами. – Этот наш новый динозавр – он травоядный?

– Травоядный, – сказала Аликс голосом, похожим на зазвучавшую изморось.

– Ты уверена?

– Уверена… Я в науке уже тридцать лет. Не считая кружка «Юный палеонтолог». Если кружок считать, тогда тридцать пять.

– Это дофигища, я не спорю… Но может, он все-таки не травоядный? Хотелось бы, чтобы динозавр был хищником. Нам нужен хищник! Только хищник… Хищный динозавр! Ну пожалуйста, Аликс! Ну будь же человеком! – Рафаэль Каримович поднял глаза к потолку и сжал оба кулака. Капризный мальчик просит маму купить новый дорогой гаджет. За эти гримаски, а также за общую квазимладенческую гладкость в музее его прозывали Бебик. Хотя, если бы спросили мнение Аликс, она бы назвала начальника Приматом.

Рафаэль Каримович был коммерческим директором палеонтологического музея. Но в палеонтологии он разбирался так же хорошо, как в алгебрах Ли или сортах ракетного диметилгидразина, то есть никак.

Именно по этой причине он называл всех ископаемых динозаврами, не исключая трилобитов с аммонитами, а всех сотрудников института величал на «ты», не исключая и Аликс, которая была старше его на восемнадцать лет.

(В январе Аликс стукнуло сорок восемь, и в паспорте она писалась Инессой Александровной Илотовой.)

– …Причем этот хищный динозавр нам нужен срочно, – тем временем закончил визави и требовательно посмотрел на Аликс. Так смотрят на продавца, который забыл дать сдачу с крупной купюры.

– Я не совсем понимаю слово «нужен», которое вы только что употребили, – поправляя очки на переносице, бросила Аликс. Она царственно тряхнула седой, но еще достаточно густой для таких экранных жестов гривкой. – Наука не оперирует понятием «нужно». Она оперирует фактами. А факты таковы, что добытый нами в котловине Цайдам ящер ни в коей степени не является хищником.

– Да знаю, знаю, – досадливо отмахнулся Бебик. – Факты-фуяхты… Наука, видите ли, не оперирует понятием «нужно»! – Он небесталанно передразнил Аликс с ее заносчивой писклявостью тона. – Только вот жизнь – она, сука, понятием «нужно» оперирует, еще и как! И «нужно» сегодня таково, что скоро юбилей нашего основного спонсора, завода шампанских вин «Южный Край». А точнее, его директора, Феанора Григорьевича Залысина.

– Не вижу связи.

– А связь меж тем прямая!