Сергей Лукьяненко – Спасти человека. Лучшая фантастика 2016 (страница 24)

Продолжая удерживать Милену левой рукой, Дерек вытянул правую с парализатором и выстрелил в Барлоу. Ничего не изменилось, Барлоу остался стоять на месте, только его тело чуть-чуть замерцало, как и лежавший на полу пистолет. Дерек выругался. И еще раз – значительно громче, когда, извернувшись в его руках, Милена вонзила в бедро наемника выхваченные из фартука ножницы. От боли Дерек отпустил женщину, а когда Милена отскочила в сторону, он не смог ее догнать, раненая нога подвернулась, и охотник опустился на колено.

– В нервный узел, а? – прохрипел наемник. – Очень ловко для обычной парикмахерши.

Барлоу, настоящий Барлоу, вошел с улицы, пройдя насквозь через своего замерцавшего неподвижного двойника. Порождение «туманного зеркала» медленно истаяло в воздухе. «Флетчер» в руке Барлоу смотрел в лицо Бо Дерека.

Наемник бросил парализатор, с проклятием выдернул окровавленные ножницы, отбросил их в сторону. Продемонстрировал Барлоу гранату, которую сжимал в руке все это время.

– Не спеши, Барлоу, не спеши. – Дерек попытался встать, не смог. Засмеялся безумным кудахтающим смехом. – Нет, скажи мне, что же это за город, что это за планета такая? Хозяин бистро с «Протазаном», парикмахерша – знаток ножевого боя, ты, бойскаут с хидом в рукаве, кто вы все такие?

– Мы? – ответил Барлоу. – Мы граждане Тихой Мили.

«Флетчер» в его руке коротко плюнул огнем, прожигая отверстие между слезившихся от напряжения и наркотика глаз Бо Дерека. Наемник повалился на спину, из обмякшей руки выкатилась граната. Быстрым, как бросок кобры, движением Лиза, которой больше не надо было притворятся, бросилась к ней, схватила, разжала усики и вставила между ними подобранный на полу запал. Все вместе это заняло у нее меньше трех секунд.

– Идиот не убрал задержку, – презрительно сказала маникюрша, хозяйственно пряча гранату в карман фартука. – Ты в порядке, сестренка?

– В полном. – Милена подошла к трупу Дерека и изо всех сил пнула его острым носком туфли. – Перезрелая красотка, а? – Еще один пинок. – Спасибо за комплимент.

– Уверяю вас, Милена, этот человек был сумасшедшим, – сказал Барлоу, перезаряжая «флетчер» перед тем, как убрать в кобуру. – Вы прекрасны и свежи, как флорианская роза.

– Ох, Барлоу, – проворковала Милена Карро, пунцовея. – Вы мой спаситель. Дайте же я вас отблагодарю!

Под ревнивым взглядом Лизы, поглаживающей карман с гранатой, Милена притянула Барлоу к себе и впилась в его губы плотоядным поцелуем. Они так и стояли, целуясь над трупом, пока за их спиной не раздалось деликатное покашливание. Издав долгий грудной стон, Милена с трудом оторвалась от измазанного помадой и невероятно смущенного Барлоу, чтобы бросить через плечо:

– А вот и кавалерия. Нашли в себе смелость все-таки выбраться из участка, шериф?

Шериф Хаген, не желая вступать в опасную пикировку, дипломатично дождался Барлоу на улице. Выглядел шериф как обычно, разве что свисавшие усы придавали ему скорее грустный, чем грозный вид. Вооружиться он так и не удосужился.

– Дела… – сказал шериф вместо приветствия и потер ногтем большого пальца звезду, сверкавшую на лацкане.

Барлоу кивнул в ответ. Мол, да, дела такие творятся, ух.

– Чертовски нашумели, изрядно, – продолжил Хаген и со звезды переключился на разглядывание острых носков своих сапог. – Фонтан теперь восстанавливать, памятник Первооткрывателям, колокольню опять же.

– Бывало ведь и хуже, – философски заметил Барлоу.

– Бывало, – согласился шериф. – Три года назад, когда эти нагрянули…. как их, чертей…

– Тангрианцы, – подсказал Барлоу.

– Да, они. Или, скажем, в прошлом году, когда прилетели за Одноглазым Шульцем. Вот тогда жарко было.

– Жарковато, да.

– Тебе спасибо, Барлоу, что ты ни разу в стороне не оставался. Люди это ценят. У добрых дел долгая память.

Барлоу вновь кивнул. Действительно, с чем тут спорить.

– В общем, с мэром я поговорил, – перешел к сути своего визита Хаген. – Дело сегодняшнее мы замнем. Магистрат лишний раз беспокоить ни к чему, у них и так дел хватает.

– Рад слышать, – искренне сказал Барлоу.

– Насчет слухов, что, дескать, применялись какие-то там неустановленные ксеноартефакты… – Хаген покосился на браслет, мерцавший на запястье Барлоу. – Я так думаю, это все болтовня. Откуда у нас в Тихой Миле взяться таким штукам, верно я рассуждаю?

– Не подкопаешься, – поддержал Барлоу.

– А? Ну, да. Ничего, в общем, такого не было, никаких чертовых хидов, никакого запрещенного оружия. Все по закону, в рамках допустимой самообороны.

Барлоу на секунду глянул вверх, на мерцавшее за солнечной сетью кольцо орбитальной крепости. Допустимая самооборона, все так.

– Рапорт я сам напишу, – сказал Хаген. – Вечерком забегу к тебе подмахнуть свидетельские показания. Может, выпьем по стаканчику. Сыграем партейку в сарк с этой твоей, как ее…

– Мирандой.

– Точно.

– Заходи, шериф, буду рад, – пригласил Барлоу.

– Зайду. – Шериф помялся, вроде как собираясь уходить, но что-то еще его задерживало. – Тут это… один вопрос осталось решить.

– Какой? – устало спросил Барлоу. Ему хотелось домой, снять невыносимо потяжелевший «флетчер», залезть под душ и не вылезать оттуда часа два. А потом выпить бутылки полторы коньяка и беспробудно спать пару дней, не меньше. Годы все-таки брали свое.

– Да вон он, торчит, как пугало. – Шериф показал рукой за спину. – Объявился минут двадцать назад и стоит как прирос. Надо бы что-то с ним решить.

Барлоу бросил взгляд через плечо шерифа, цокнул языком и покачал головой. Посреди главной улицы, напротив сапожной мастерской Шульца, возвышалась, отбрасывая длинную изломанную тень, нелепая фигура грофа.

– Я этим займусь, шериф, – сказал Барлоу.

Гроф стоял неподвижно, поджав, как цапля, одну ногу, вытянув руки вдоль тела и высоко, на добрый метр с лишним, вытянув шею с треугольной головой. В этой позе ожидания Чужой мог сохранять неподвижность сутками. Так его предки караулили жертв в каменных лесах родной планеты. Долго, терпеливо, невозмутимо. Пока жертва не оказывалась на расстоянии одного-единственного верного броска.

Барлоу остановился, не доходя трех метров до грофа. Вдохнул воздух, откашлялся, готовясь издать серию горловых щелчков.

– Не трать силы, – раздался лишенный интонаций голос. – Я понимаю тебя.

Гроф общался с ним через серебристую каплю переводчика, закрепленную на его теле. Барлоу с благодарностью кивнул. Человеческая гортань очень плохо приспособлена для языка Чужих.

– Я услышал тебя тогда, при первой встрече, – продолжал гроф. – Но я тебе не поверил.

Сидя в бистро, Барлоу обратился к грофу, выстукивая послание пальцами по столу. Грофы обладали великолепным слухом, почти таким же чутким, как у тарсидов. Чешуйки грофа служили приемниками акустических колебаний, фактически гроф «слышал» всем телом.

– Ты назвался именем того, кто убивал сильнейших, именем, которое чтут все кланы. Я решил, что это неправда. Что ты не можешь быть чужаком с ледяными глазами, который поверг Идущего в Тумане, Раскалывающего Камни, Пожирателя Сестер, Ныряльщика. Но я слышал о мире, который скрыт от глаз, мире, где живут подобные Самому Лучшему Убийце. Прежде чем дать тебе смерть, я решил узнать больше о тех, кто живет здесь. О тебе. И я узнал.

– И что ты узнал? – поинтересовался Барлоу.

Гроф, с начала разговора смотревший куда-то поверх его головы, обратил все свои глаза на Барлоу. Прощелкал из глубины груди:

– Я узнал, что ты сказал правду.

Длинное тело грофа начало складываться, опускаться на четыре конечности, но не в позу агрессии, а в позицию крайнего смирения. Так грофы выказывают почтение главе клана или другому воину, победившему в ритуальном поединке. Вытянувшийся на земле перед Барлоу гроф отдавал себя на милость человека.

– Ты можешь дать мне смерть, Убийца, – сказал гроф. – Ты окажешь мне честь и породнишься с моим кланом, вкусив от моего разума.

Барлоу в задумчивости посмотрел на Чужого, теребя застежку кобуры с «флетчером».

– Ты знаешь, – сказал он, – Я, пожалуй, откажусь. Я сегодня уже плотно позавтракал.

Гроф молчал, и Барлоу стал вспоминать, не нанес ли он чужаку смертельное оскорбление. Если гроф сейчас с земли прыгнет на него, как альдебаранский паук-богомол, значит, Барлоу поспешил с отказом.

Чужой медленно выпрямился, сгибая ноги так, чтобы оказаться одного роста с Барлоу. Их лица оказались на одном уровне, гроф смотрел Барлоу прямо в глаза.

– Я принимаю дар жизни из твоих рук, Убийца, – известил безжизненный голос транслятора. – Я благодарю тебя и заверяю в своей преданности. Я буду следовать за тобой и мечтать о дне, когда смогу бросить тебе вызов.

– Манящая перспектива, – заметил Барлоу. – А ты не собираешься покидать Тихую Милю?

Гроф на несколько секунд задумался.

– Человек, с которым я странствовал и охотился, тот, что звал себя Бо Дерек. Он оказался слаб и принял смерть от тебя. Его небесное жилище разрушено. Эта планета подходит, чтобы стать местом новой охоты.

Барлоу хмыкнул.

– Ты понимаешь, что тем, кто здесь живет, нельзя причинять смерть? – спросил он. – Это может очень расстроить Убийцу.

– Я понимаю, – ответил гроф. – Я могу охотиться на тех, кто приходит сюда без спроса. Как Бо Дерек. Я дал смерть одному из его людей, тому, кто дал ее старой женщине-воину. Той, чей зверь бросил мне вызов.