Сергей Лукьяненко – Рассказы из книги «Форсайт» (страница 2)
– Подожди, пионер, – строго сказал Сталин. – Если человек предатель – то он заслуживает наказания. Но если ты всего лишь знаешь, что человек может предать? Тем более – ребенок малый! Надо перевоспитывать! Отдадим на воспитание в другую семью, к примеру. Будем приглядывать. Пусть до власти не дорвется, а работает в колхозе, агрономом. Как считаешь? А для безопасности оставим указание органам – не допускать карьерного роста.
– Ну… можно так. – Витя смутился. – Хотя вы же говорили, что есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы.
– Я так не говорил, – строго сказал Сталин и снова углубился в изучение списка. – Не верь книжкам, писатели ради красного словца отца народов продадут. Власов… Говоришь, предаст?
– Да!
– А не Жуков? Жуковщина, первая добровольческая армия освобождения народов России под командованием генерала Жукова…
– Жуков – герой! – обиделся Витя.
– Угу… Боря Ельцин… Что-то ты не любишь третьеклассников, пионер Солнышкин. А ведь пионер должен заботиться об октябрятах. Давай я организую особое училище для талантливых детей? Раз таких высот достигли – значит есть в них и сильные стороны. И отправим ребят туда на перевоспитание. И всех остальных по списку твоему… Эх, жаль Антон Семенович не вовремя помер, тут его подход нужен…
– Хорошо, – сказал Витя. – Мне и самому, если честно, не нравилась эта суровая необходимость. Они же все пока советские дети, пионеры и октябрята. Но в целом вы же согласны?
Сталин вздохнул, отложил листки. Выколотил пепел из трубки, сказал:
– Я вижу, ты хороший мальчик, Витя. Наверное, и строитель был замечательный.
Витя смущенно опустил глаза.
– Как ты думаешь, ты один такой? – неожиданно спросил Сталин. – Уникальный? Из будущего в прошлое попавший?
Витя насторожился. Но Сталин явно ждал ответа.
Витя подумал немного и сказал:
– Нет, товарищ Сталин. Этого я утверждать не могу. Раз со мной такое случилось, значит, и с другими… Товарищ Сталин!
От волнения он даже вскочил, схватился за стол. Посмотрел в суровое и любимое лицо вождя.
– Я не первый?
– Нет, Витя. Не первый. Даже не в первом десятке… Да бери ты конфеты, не стесняйся! «Мишка на Севере», новинка фабрики Крупской. Я сам сладкое не могу, здоровье уже не то, а хочется…
Витя сел, машинально взял конфету. Спросил:
– Но если вы уже все знаете, так… так почему же? Нанесите по Гитлеру упреждающий удар!
– Разве Гитлер не погибнет в автокатастрофе в ноябре? – спросил Сталин, нахмурившись. – Его место не займет Гиммлер?
– Нет!
– А два человека утверждают, что войну начал Гиммлер. Еще один – что это был Геббельс. Что же касается упреждающего удара… – Сталин вышел из-за стола и начал расхаживать по кабинету. Витя елозил в кресле, следя за вождем. – Четыре человека умоляют ни в коем случае не наносить первого удара, потому что вслед за успехами советских войск будет создана коалиция США – Великобритания – Германия, которая начнет войну с СССР. Ты говоришь про Курчатова… атомная бомба?
– Да!
– А Вилен Прохоров, военнослужащий Советского Союза Коммунистических Республик из две тысячи четвертого года, умоляет не отвлекаться на ядерные «игрушки» и развивать «Плазмоиды Теслы – Липкина», залог мира и безопасности ССКР! Вот только одна беда – мы так и не нашли молодого талантливого ученого Ивана Липкина, который на самом деле вообще Исайя Либкинд! Нет такого в СССР! Видимо, сгинул в детстве, в гражданке… беспризорником был, как и твой папа Волконский.
Витя вздрогнул, и Сталин это заметил. Пробурчал:
– Да не тронем мы твоего папу… Ты про Калашникова мне написал, так? Автомат? А мне каждый третий велит Шпагина во всем поддерживать. Поскольку «Шпага» прослужила с сорок первого года до девяносто четвертого без малейших изменений, это самый знаменитый в мире автомат, и он изображен на гербах семи государств! Кошкин, говоришь? А про конструктора Игнатова ты слышал? Про его танк ИГ‑4?
Витя замотал головой.
– Каждый приходит с горой бумажек, – расхаживая по кабинету, говорил Сталин. – Каждый говорит – этого наградить, этого расстрелять. Все кровожадные, у меня Берия отказывается с вами работать, представляешь? Впрочем, его понять можно, его тоже требуют расстрелять. И наградить. Половины названных людей вообще нет! Ну, не служит в Красной армии военспец Аркадий Штуцкий! Нет у нас генерала Фоменченко! И разведчика под кодовым именем «Ахтунг», который расстреляет в кинотеатре Гитлера, Геббельса и Фейхтвангера, – тоже нет! И вообще Фейхтвангер – писатель и еврей. А вовсе не третье лицо Третьего Рейха!
– Я не туда попал? – спросил Витя. – В какое-то другое прошлое?
Сталин вздохнул.
– В свое. В то, что надо. Только каждый из вас, попадая в прошлое, меняет мир. Время не определено, мой юный друг. Один гость время сравнивал с деревом, у которого много ветвей… Так не в том беда, что ветви! Беда в том, что и дерево само – живое. Ствол растет, кривится, усыхает…
Сталин замолчал и печально посмотрел на свою левую руку. Вздохнул:
– Где-то строят машину времени, которая переносит человеческое сознание сквозь годы и столетия, где-то происходит катаклизм, где-то люди просто умирают – как ты, и попадают в иное время. Никакой системы. Думаешь, только к товарищу Сталину гости идут? В архивах царских времен такие истории есть – страшно становится. Ты бы знал, Витя, сколько советчиков к Ивану Грозному приходило! И сколько еще придет.
– Иван Грозный уже умер, как к нему придут? – попытался спорить Витя.
– И я умер, – философски ответил Сталин. – В тридцать четвертом, в сорок втором, в пятьдесят третьем, в шестьдесят первом. Смотря кого слушать. Хрущева расстрелять, говоришь? И еще октябренка Мишу Горбачева? Верного ленинца-сталиниста Михаила Горбачева? Генерального секретаря, при котором вся Восточная Европа добровольно вошла в состав ССКР?
– Что же мне делать? – спросил Витя.
– Тебе? – Сталин прищурился. – Учиться. Я тебя отправлю к другим, Витя Солнышкин. Это на Урале, маленький городок. Вас там девяносто четыре человека на данный момент. Чувствую, будет не одна сотня – к войне дело и впрямь идет, все чаще гости приходят… Там и взрослые, и молодежь, и дети. В основном молодые, видно, не хочется вам в старые изношенные тела попадать…
Сталин снова замолчал, поднял сухую, покрытую старческой пигментацией руку, с отвращением на нее посмотрел.
– Будете вспоминать, кто чего знает и умеет. Строитель – так, может, чего полезного посоветуешь. Может, и пригодится что. Учись, сынок. Эта война не для тебя, ну так строить нам все равно много придется… Да возьми ты конфет, не стесняйся! Карманы набей. Приедешь на Урал – угостишь своих.
Витя понял, что встреча со Сталиным завершается. Он встал, помялся, но подавил неловкость и принялся запихивать конфеты в широкие карманы парусиновых брюк.
– Нас одно спасает, Витя, – сказал тем временем Сталин. – Не только ко мне ведь приходят.
– А? – не понял Витя.
– Представляешь, – Сталин хитро улыбнулся, – сидит Адольф в своем кабинете, а у него толпа на приеме. Один говорит – «нападай на СССР». Другой – «на Британию». Кто-то хвалит «Мессершмитт», а кто-то ракеты «Фау». А у Черчилля свои! А Рузвельту тоже советчики в уши жужжат!
– Я понял, – сказал Витя. – Извините за беспокойство, товарищ Сталин. Я пойду?
– Иди, Витя, – сказал Сталин.
Витя, опустив голову, пошел к дверям. Впереди были неведомый уральский городок и товарищи из неопределенного будущего. Но у самой двери товарищ Сталин его окликнул:
– Постой, Витя… Ты, говоришь, из две тысячи семнадцатого?
– Да, товарищ Сталин.
– Кто в две тысячи шестнадцатом чемпионат по футболу выиграл? Не ЦСКА?
– Нет, товарищ Сталин.
– Кони! – досадливо пробормотал Сталин и отвернулся.
Вся эта ложь
Радиопьеса
– И разве удивительно, что «Преступление и наказание» так усердно вдалбливается в головы русских школьников, с советских времен и до наших дней? Боятся, ох, боятся эти господа праведного топора в руках русской молодежи!
– Праве-е-едного топора-а-а… И сурового пера!
– Что ж вы немецкое пиво пьете, господин Орлов?
– Черт возьми, да как вы сюда…
– Через дверь. Итак, вы, великий русский патриот, немецкое пиво глушите?
– Нашего пива давно уже не осталось. Все русские заводы скуплены иностранцами. Полагаю, у вас в руке «Барак»?
– Что вы, обычный «Макаров». Дописали?
– Да.
– Это ваша последняя статья.