Сергей Лукьяненко – Очаг (страница 51)

– Глупая девочка, – в его дрожащем голосе мне почудились нотки нежности, – ты всегда была умницей. Ведь я искренне хотел вырастить из тебя настоящего светлого человека, который по праву занял бы мое место…

– Это ваша…

– Ученица, Иван. Всего лишь ученица. Самая лучшая, самая перспективная и самая талантливая ученица. У меня никогда не было собственных детей, и я… И я…

Старик беспомощно смахнул рукой пробежавшую по морщинистой щеке слезу. Толкнув ободья колес, он неторопливо подкатился к пульту, приложил дрожащую ладонь к сенсорной панели и набрал на расположенной рядом клавиатуре длинный код. Изображение на настенном экране исчезло, в коридоре пронзительно затрещала сирена, похожая на школьный звонок, зовущий учеников на урок.

– Я включил систему самоуничтожения комплекса, – тихо произнес Роланд. – Здесь все будет разрушено через восемь минут. Когда-то мы заложили под фундамент взрывчатку на случай, если наши враги из Центрума решат достать нас здесь. Тогда этого не произошло, а вот сейчас время пришло. Мы допустили много ошибок, Иван. Теперь я попробую исправить хотя бы часть из них.

– Мы успеем спастись? – прикидывая свои шансы вытащить по коридорам бесчувственную Лору и инвалидное кресло, с тревогой спросил я. Старик грустно покачал головой.

– Все выходы перекрыты. Гермодвери задраены. Спасения нет. Бедная девочка была права: все кончено.

На полу шумно завозилась Лора.

– Что происходит? – подняла она голову, обвела окружающий пейзаж мутным взглядом и, кажется, все поняла без слов.

– Похоже, мы останемся здесь навсегда, – подтвердил ее худшие опасения я. – Скоро тут все взорвется к чертовой матери.

С трудом поднявшись на ноги, девушка подошла ко мне. Привалившись к стене, чтобы не упасть, взяла меня за руку, подняла перепачканное пороховой гарью лицо, пытаясь заглянуть в глаза.

– Знаешь, Ударник, давно хотела тебе сказать, да раньше все как-то не представлялся случай…

– Не надо, – прервал ее я.

– Почему?

– Если раньше было некогда, то не стоит и теперь.

– А я все-таки закончу… да что это за чертовщина, мать твою?

Откуда-то сверху раздался пронзительный скрежет, посыпалась сажа и хлопья пыли, а потом ей на голову с грохотом свалилась грязная алюминиевая решетка. Отпрянув от неожиданности в сторону, я задрал голову. В тесном и узком проеме вентиляционной шахты показалась перемазанная копотью, но очень довольная серая мордочка с блестящими глазами-бусинками.

– Человек. Друг, – произнес наш старый знакомый.

– Мартыш! – радостно взвизгнула Лора, разом позабыв о начатом разговоре.

– Время! – предупредил из шахты наш нежданный гость.

Без лишних рассуждений Лора вскарабкалась на пульт, ухватилась руками за края отдушины и, подтянувшись вверх, легла на край шахты животом, болтая в воздухе ногами.

– Пролезть можно, – послышался изнутри ее гулкий голос.

– Мы не сумеем протащить туда Роланда, – возразил я.

– И не нужно, – подал голос старик. – Я прожил неплохую жизнь, Иван, пора и честь знать. Мне уже давно на кладбище прогулы ставят. Ступайте, ребята, а я останусь здесь, с Эйжел.

– Но как же…

– Идите, я сказал! – В голосе старца прорезались металлические нотки. – Идите и не жалейте ни о чем. Это мой выбор и мое последнее желание.

Забираться в узкий лаз с наполовину парализованной ногой и висящей плетью рукой – задача не из простых, но, подгоняемый чувством опасности, я справился и с этим.

– Счастья вам, – услышал я за спиной едва различимый голос, уползая вперед и вверх по гулкому жестяному коробу вентиляции.

Нам повезло, что на пути не встретилось никаких заслонок, решеток и вентиляторов, призванных нагнетать в систему воздух, – или мартыш хорошо знал дорогу, обходя опасные места. Вентиляционный канал изгибался, как змея, меняя направление через каждый десяток метров. Кроме всего прочего, тут было темно, словно у жителя африканского континента в штанах, и потому я периодически натыкался лицом на подошвы ботинок ползущей впереди Лоры. Вскоре шахта опустилась вертикально вниз, и нам пришлось передвигаться на ощупь по вбитым в ее стену железным скобам. Судя по тому, как крошилась в моих руках поверхность этих ненадежных ступеней, металл уже успел изрядно проржаветь. Воздух сделался спертым и застоявшимся, его течение почти прекратилось – не то шахту где-то перекрывал гермозатвор, не то сказывались последствия перехода базы в автономный режим.

Дальше тоннель пошел горизонтально. Бетонный пол оказался завален каким-то хламом, мимо которого пришлось протискиваться чуть ли не ползком. А еще до моих ушей доносился противный писк, раздававшийся то справа, то слева, то позади нас. Я старался не придавать этому значения, пока по моей руке не пробежало что-то мохнатое, оснащенное мелкими лапками и остренькими коготками. Крысы! Этих вездесущих тварей я встречал и в Центруме, причем на шестнадцатой заставе мы воевали с ними испокон веку, сколько я себя помню. И крысы неизменно выигрывали каждое сражение. Когда-то в эпоху Великих географических открытий голохвостые твари путешествовали между континентами в трюмах торговых кораблей, заселяя новые для себя земли, а в нынешнем веке проникли в соседний мир в тюках и контейнерах с товаром и неплохо там освоились. Не знаю, имели ли местные жители дело с крысами раньше, но, наладив торговлю с Землей, они вскоре начали страдать от нашествия этих вредителей. Крысы портили зерно в амбарах и продукты в погребах, они забирались в кочующие по пустошам Центрума товарные вагоны, лакомились почтовыми отправлениями и перегрызали кожаные ремни в механизмах локомобилей. Их не брали ни отрава, ни хитроумные ловушки. Земные кошки в Центруме почему-то не пользовались популярностью, и достигнуть паритета удавалось с огромным трудом. Видимо, переселенцы когда-то принесли несколько грызунов в Зеллон, и те прекрасно обустроились на базе Очага, организовав новую колонию.

Тоннель неожиданно закончился тупиком, однако я ощутил легкий сквознячок, слегка шевеливший волосы на макушке. Так и есть: вверх вела еще одна вертикальная шахта с такими же в точности хлипкими на ощупь скобами-ступенями. Оттуда же, сверху, лился слабый свет, что позволяло предположить наличие там выхода на поверхность.

Подниматься оказалось не в пример сложнее, чем спускаться вниз. Паралич в руке и ноге еще не прошел, ко всему прочему стены шахты заросли мхом и чахлым вьюном, прочно обосновавшимся на ступеньках, из-за чего я постоянно соскальзывал вниз, рискуя упасть на дно шахты и разбиться. Пот лил с меня водопадом не переставая, и от отчаянья меня спасала только одна мысль: нужно выбираться как можно скорее, иначе смерть неминуема, а выход уже совсем-совсем близко.

Мы вылезли на поверхность в десятке метров от прятавшихся в зелени кирпичных корпусов – шахта выходила в невысокую пирамидку-отдушину, сложенную из белого кирпича. С трудом переведя дух, я опустился прямо на влажную от росы траву, прикрыв усталые глаза.

А спустя минуту земля под нашими ногами вздрогнула, послышался гулкий удар, словно где-то в недрах планеты неведомый гигант ударил в исполинский барабан. Здания базы Очага, поднимая густые клубы пыли, медленно и величественно осели, будто провалившись в саму преисподнюю. На месте уродливо ощетинившихся арматурой и бетонными обломками руин повисло тяжелое сизое облако.

– Ну, вот все и закончилось, – с явным облегчением вздохнула Лора.

– Ничего не закончилось, – в тон ей откликнулся я. – Хоть Очаг и разгромлен, на Земле все еще готовятся испытания «Арфы». Их нужно остановить прежде, чем наш мир погибнет.

– Думаешь, мы сможем это сделать? – с надеждой взглянула на меня девушка.

– Уверен, мы справимся, – улыбнулся я в ответ.

– А конкретные идеи у тебя есть, герой?

– В первую очередь нужно отыскать портал, ведущий на Землю. Время здесь по сравнению с нашим миром течет в обратную сторону, так что, если нам удастся вернуться домой, мы окажемся в прошлом. Возможно даже, в далеком прошлом – все зависит от того, сколько продлятся поиски и как именно работают местные Врата.

– А дальше?

– Дальше будет видно. Но предупреждаю: поиски могут быть очень опасными.

– А куда деваться? – фыркнула Лора. – У меня вся жизнь сплошная опасность с тех самых пор, как я по глупости связалась с тобой. В общем, отступать уже поздно. Так что предлагаю сначала устроить небольшой привал, а потом пойдем спасать Землю. Согласен?

– Согласен, – покорно отозвался я.

Эпилог

Если закрыть глаза, кажется, будто вокруг привычно раскинулся Центрум. Тот же запах дыма из печных труб, тот же терпкий дух лошадиного навоза. Грохочут по булыжной мостовой деревянные колеса экипажей, позвякивает конская упряжь. Город еще спит в этот ранний час, лишь уличные фонари отбрасывают на тротуары длинные ломаные тени.

Но стоит оглядеться, и наваждение рассеивается. Фонари здесь электрические, да на телеграфных столбах, молчаливо стоящих вдоль высоких, в пять-семь этажей, домов натянута густая паутина проводов. Островерхие башенки, увенчанные замысловатыми фигурами флюгеров, шпили готических соборов на фоне усыпанного предрассветными звездами неба, стекла витрин, кое-где прикрытых на ночь деревянными ставнями. Нет, все-таки это совсем не похоже на Центрум.