Сергей Лукьяненко – Новые мифы мегаполиса (страница 99)
Георгий пропал, как не было, зато нежилец Анатолий Петрович напомнил о себе очень скоро и решительно. Не прошло и недели, как однажды утром мы были разбужены грохотом переносимых вещей. В соседнюю квартиру въезжали новые жильцы. Вполне себе настоящие живые люди: молодая пара и девчоночка лет трёх. Приехали с Севера, в Питере у них никого нет. Квартиру купили через агентство недвижимости и о прежнем владельце не знают ничего, кроме имени: Никонов Анатолий Петрович.
— Странный человек этот ваш бывший сосед, — поделился своими соображениями Коля — так звали главу семьи. — Комнаты и часть прихожей у него отделаны с иголочки, под евроремонт, а кухня и места общего пользования — в совершенно первобытном состоянии. Но самое дикое, что в большой комнате и прихожей остались кусочки стены, оклеенные дурными антикварными обоями. Зачем это ему понадобилось — ума не приложу.
Я-то понимал, в чём дело, но делиться откровениями не спешил.
— У него там шкафы поставлены были, которые эти куски прикрывают, вот он и экономил как мог.
— Один рулон обоев, какая там будет экономия?
— Что вы хотите, пожилой человек, у них свои взгляды на жизнь.
Новая соседка оказалась Леной, что меня ничуть не удивило, поскольку испокон веку всех моих соседок звали Ленами. Соседская дочка в свидетельстве о рождении была записана Анной, но в реальности звалась Нюшей, Нюсей, Нюлькой и вообще как угодно. Лена, человек, полностью лишённый комплексов, уже через несколько дней попросила Лиду приглядеть за Нюшкой полчасика, пока сама Лена слетает в магазин, а заодно и нам купит, что там нужно из продуктов?.. Оставаться одной в нежильцовой квартире Лида побоялась, так что пришлось вести Нюшу в наше жилище, с некоторых пор напоминающее мебельный склад. По счастью, дома был я и успел выручить Лиду, соврав что-то об умершем родственнике с неприватизированной квартирой. Осталась, мол, мебель, новая, девать её некуда, выбросить жалко. В результате изрядная часть движимости за какую-то чисто номинальную цену переехала в те комнаты, для которых была куплена. Заодно туда же уехала и часть цветочков.
Жизнь начала налаживаться. Традесканция, как и положено существу длинному и ядовитому, переселилась от нас в ближайшую аптеку. «Дружная семейка» — сейчас посмотрю по бумажке: симбидиум! — приучает к прекрасному воспитанников детского сада, в который ходит Нюшка. Прочие наши подарки произрастают в сберкассе, поликлинике, на почте. А уж сенполиями осчастливлены, кажется, не только все знакомые, но и знакомые знакомых.
Когда на Восьмое марта Андрей приехал поздравить маму с праздником, ничто в квартире не напоминало о недавней авантюре. Зато наш отпрыск оказался свидетелем того, как мама его кормит кашей совершенно незнакомую ему девочку Нюшу и с готовностью отзывается на прозвище баба Лида. Не знаю, понял ли он что-нибудь, но сын наш парень умный, так что надеюсь, что понял.
История, таким образом, закончилась едва ли не хеппи-эндом, если, конечно, не считать пропажу всех наших сбережений и забыть о чёрном проводе, навеки оккупировавшем единственную розетку в спальне. Иногда, непременно ранним воскресным утром, дом наполняется ужасающим грохотом. Рёв перфоратора доносится разом со всех сторон, проникает всюду, рвёт и терзает. Жители подъезда, прежде почти незнакомые друг с другом, теперь объединились в истовом желании отыскать и наказать ненавистного долбильщика. Фёдор Банеев прилюдно поклялся отсверлить мерзавцу всё, что может быть отсверлено. Но приходит новое воскресенье, и неутомимый перфоратор включается вновь. Вместе со всеми жильцами я хожу в эти минуты по нашей и соседним лестницам, возмущаюсь и строю догадки. Хотя догадываться мне не о чем, ведь я вижу, что электрический счётчик в нашей квартире в эти минуты вертится словно обезумевший шаман, и я знаю, что это Георгий на пару с верным перфоратором пробиваются в наш мир сквозь непознанные глубины.
Михаил Тырин
Тайная комната
В начале одиннадцатого, прорвав вялое сопротивление двух патрульных сержантов, к Бустову подскочил невысокий полноватый человек в оранжевой рубашке с зеленым галстуком.
— Здравствуйте, я управляющий, — нервно проговорил он, вытирая платком пот со лба. — Когда наконец вы позволите нам открыть магазин?
— Когда мы закончим осмотр, — без эмоций ответил Бустов.
— Но когда? Вы поймите, покупатели у входа в недоумении, почти сотня торговых точек простаивает, это ведь какие убытки!
— Еще раз повторяю: закончим осмотр — запускайте ваших покупателей. — Бустов отвернулся, чтобы закончить пустой разговор, но упрямый администратор не отставал.
— Но ограбили всего лишь один-единственный салон, какая необходимость парализовать весь торговый центр?
Бустов повернулся к управляющему и заговорил так, чтобы тот понял — это его последнее слово:
— Объясняю. Мы ждем кинолога. Если вы запустите толпу, собака не сможет работать. Кинолог будет через полчаса. На отработку здания понадобится минут двадцать. Итого через час можете возобновлять вашу торговлю. А пока будьте рядом, вы нам позже понадобитесь.
Управляющий ушел куда-то на задний план, бормоча про безобразие и самоуправство. Бустов отправился в подсобку ограбленного магазина, где вовсю трудились два эксперта.
Дактилоскопист уже собирал свой чемоданчик. На вопросительный взгляд Бустова он развел руками.
— Чисто. Работали в перчатках хэбэ. Я изъял волокна, но… Да, и еще какая-то влага, может быть, слюна.
— Ладно, принимается. А чем нас трасолог порадует?
Второй эксперт, сидевший на корточках возле покореженного сейфа, оторвался от своих бумаг и посмотрел на Бустова с задумчивостью, которая тому как-то сразу не понравилась.
— Тут есть о чем поговорить, — изрек он наконец.
— Так говори.
— При вскрытии использовались минимум три инструмента. Во-первых, газовая горелка. Во-вторых, пневматический циркулярный резак. И наконец, простая кувалда. Могу добавить, что действовал человек неумелый — все сделано очень грязно и нерационально. И видимо, делалось долго.
— И что же выходит? Он тут всю ночь жужжал резаком и грохал кувалдой, а охрана не слышала?
Трасолог пожал плечами. Потом добавил:
— Внешние рольставни и дверь подсобки сломаны, видимо, домкратом, но это как раз дело быстрое и не слишком шумное.
Бустов кликнул молодого опера Пичугина, который опрашивал охранников. Тот прибежал сию же минуту.
— Да, Владимир Николаевич.
— Слыхал, что у нас выясняется? Здесь грохот стоял, как в кузнечном цехе. А охрана, говоришь…
Пичугин изо всех сил замотал головой.
— Нет, Владимир Николаевич. Клянутся-божатся, что не спали, из здания не выходили, все делали по уставу.
— И совсем ничего не слышали?
— Ну, не совсем. Здание — оно гулкое, металлических конструкций много. Оно как бы дышит — температурные расширения всякие. Бывает, где-то что-то лязгнет, но они на такое внимания не обращают.
— Ну уж нет, — подал голос эксперт. — Тут такой лязг должен был стоять, что мертвый бы проснулся.
— М-да, чудеса, — Бустов задумчиво потер подбородок. — Поговорю-ка я сам с этими глухими секьюрити.
— А меня не только вопрос их глухости удивляет, — сказал эксперт.
— Очень интересно. Чем же еще удивишь?
— А сам подумай. Кувалда, домкрат, газовая горелка с баллонами да еще резак. Причем пневматический, то есть к нему нужен компрессор или баллон со сжатым воздухом. Все это хозяйство весит килограмм сто-двести. Чтобы сюда его пронести — через охрану, через турникеты… — Эксперт беспомощно пожал плечами.
— И тем не менее он их как-то пронес, — проговорил Бустов. — А если их было трое-четверо?
— Все равно очень уж неудобная поклажа для такого дела. Да и не было их четверо, уже определили по следам. Один, совсем один.
— А с чего ты решил, что резак был пневматический? Может, электрический — воткнул в розетку, и не надо никаких компрессоров.
— Не-ет. — Эксперт заулыбался, гордясь профессиональной зоркостью. — Электрический — он мощный. А тут явные и характерные следы остановок режущего круга. Когда посильней нажмешь, он останавливается, мощи не хватает.
— На кой черт ему понадобилось брать маломощный и громоздкий инструмент? — проговорил вконец обескураженный Бустов.
— Ты начальник — ты думай, — простодушно улыбнулся эксперт.
Вскоре подошел сержант и негромко сообщил, что прибыл директор пострадавшего салона.
— Очень хорошо, зови сюда, — кивнул Бустов. — И кликни следователя, будем материальный ущерб оценивать.
Директором оказалась дамочка лет сорока пяти. Короткое черное платье, вызывающе-агрессивный макияж, скованная мимика, выдающая недавний визит под нож хирурга-косметолога. И, естественно, золотые наросты на ушах, на пальцах, на шее.
Дамочка сдержанно плакала. Ее неумело утешал молодой человек боксерского вида. Молодой, но явно не сын и не телохранитель. Явно бойфренд.
— Вика, ну, не плачь… Вика, ну, не расстраивайся… — монотонно повторял он.
Увидев разоренный магазин, хозяйка с новой силой залилась слезами.
— Вика, ну не плачь… — бубнил утешитель.
— Давайте-ка успокоимся, гражданка, — хмуро предложил Бустов, у которого от женских слез всегда портилось настроение. — Посмотрите внимательно, что пропало, на какую сумму. Потом опишете украденные вещи.
— А что описывать, они все в каталоге. — Хозяйка более или менее справилась с эмоциями и достала из-под прилавка глянцевую книжицу. — Вот они, вещи. Эксклюзив, элитные украшения, очень дорогие и достаточно редкие.