Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 57)

— Ты не сказал, что ничего не осталось, — словно не слыша его, рассуждал Койот. — Значит, кроме записей и синей коробочки, было что-то еще. И это что-то — у тебя.

— Брянец говорил, люди способны убить наш мир, — процедил бобр через подпиленные зубы, — потому что в нашем мире не знают лжи и подлости. Брянец считал, что эти свойства, если люди от них не откажутся, станут приговором для нас. И люди, решив жить здесь, добровольно отринули ту часть себя, которая не могла уместиться в наш мир.

— Да, наверное, мы были не очень-то хорошими, — сердито отмахнулся Койот. — Не очень правильными, удобными, справедливыми. Но, кажется, мы можем быть либо такими, либо не быть вовсе. Поэтому мне нужно узнать и понять, как люди мыслили и действовали раньше. Эти знания — подлинная сокровищница, и она моя по праву. Ты не можешь ее скрывать и не можешь не отдать.

Шерсть на загривке бобра встала дыбом.

— Не могу, — согласился он. — Только, знаешь, сокровища бывают защищены страшными проклятиями.

Койот хрипло рассмеялся.

Бобр пожал плечами, и этот человеческий жест, наверняка перенятый от Брянца, выглядел очень забавно, потому что плеч-то у Бобрыныча почти не было.

— Прошу за мной. Вам придется разобрать поленницу, чтобы добраться до этой штуки.

— Дед ошибся, — пыхтел Койот, ссыпая у забора очередную охапку дров. Солнце, клонившееся к закату, красило алым его небритые щеки. — Он думал, что привел человечество туда, где оно нашло себя, но здесь оно себя потеряло.

— Он говорил о жадности людей до природных недр. — Бобр неприязненно наблюдал за Койотом. Эти пришлые люди учинили страшный бедлам в его аккуратном дворе. — Говорил, вы истощили Планету Земля.

Мальчишки тоже растаскивали поленья, больше путаясь под ногами, чем помогая.

— А здесь чем-то лучше? — Койот отшвырнул очередную груду деревяшек. — Здесь недра истощают другие существа, а нас используют как безответную рабочую скотину. Мы выплевываем легкие в кобольдовых шахтах дымных кристаллов. Стираем пальцы до кости, намывая на приисках Крупицы Истины для эльфских чародеев. Наши дети с утра до ночи горбатятся на плантациях летучей пыльцы.

— Нашу маму убил кровавый кашель с прииска! — наперебой закричали мальчишки.

— Вот! — Койот разогнулся, мельком глянул на солнце и отер пот со лба, оставив на нем длинную пыльную полосу. — Их мать, моя сестра. Она еще молодая была. И когда она умерла, добрые пикси решили отправить этих мальчишек на плантации кристаллов.

— И что же? — якобы заинтересовался бобр. Он тоже посматривал на солнце. Держиморды вот-вот должны были добраться сюда.

— И ничего. Я их взял на поруки, не выплатив виру, потому что таких денег у меня отродясь не водилось… То есть, считай, похитил. И решил, что хватит с нас этих унижений. Дед говорил, что в этом мире люди наконец стали людьми — а какой в этом толк, если нелюди тут же заткнули нами дыры, в которые не хотели влезать сами? Наши поселки стоят в самых бедных землях, мы голодаем, у нас почти не осталось лекарей, а местные знахари не могут помочь, даже если хотят. Мы вымираем. Мы отринули собственную сущность в надежде на новую лучшую жизнь, но лучшей жизни не случилось. И это еще полувека не прошло с тех пор, как мы оказались здесь!

Койот снова зыркнул на солнце и принялся за поленницу.

— Дед осуждал колонизаторов с Планеты Земля, он говорил, что никто не имеет права поступать так, как они. Наверное. Но я должен понять: что позволяло им быть такими? Чего нам недостает теперь?

На дороге показались клубы пыли. Бобр быстро перевел взгляд на повозку. Впрочем, люди и так пялились на нее во все глаза.

— Это что?!

Повозка походила на огромный гроб на колесах, хрустально-полупрозрачный. Грязная кабина выглядела живой, игриво подмигивала Койоту красно-зелеными огоньками. К ней вели какие-то толстые путы с навеса, но что лежит на этом навесе — снизу не было видно.

— Повозка Через Кротовую Нору, — сварливо проворчал бобр, — на каких твои предки сюда приехали. Последняя. Брянец сокрыл ее, не смог уничтожить. Хотел, но не смог.

Койот провел ладонью по гладкому боку хрустального гроба. Сзади громко сопели мальчишки, наверняка толкали друг друга локтями и делали страшные глаза, но молчали. Бобр в нетерпении поводил носом. Клубы пыли на дороге разрастались, как волшебные эльфийские цветы.

— На этой повозке можно попасть на Планету Земля? — недоверчиво спросил Койот. — Туда, где хранятся все знания людей?

— Раньше было можно, — буркнул бобр. — Одна повозка — здесь, вторая — в Старом Кабинете твоего деда. Понятия не имею, что это за место. В первые годы Брянец несколько раз мотался туда-сюда, притаскивал какие-то вещи, а потом… Запретил себе пользоваться ею.

Бобрыныч снова скосил глаза на дорогу. Койот достал из-за уха основательно истрепанный виноградный лист с табаком, рассеянно вытащил из кошеля ифритов трут и поджег его, потерев о шерсть ощерившегося бобра.

— Повозка до Планеты Земля. Ха. Да я в жизни не мог о таком мечтать! Отправиться на родину человечества! Понять, что же было самым главным в нас до того, как мы стали скотом в этом мире! Набрать там столько знаний, сколько сумею унести! Вернуться, неся свет истины…

— Мы с тобой, мы с тобой! — запрыгали мальчишки.

— Я бы не советовал, — мрачно сказал бобр. — Твой дед считал, что это не нужно и вовсе даже вредно. Сам он даже перед ликом смерти…

— Плевать! — отмахнулся Койот. — Едем! Немедленно! Солнце скоро сядет, и нам…

Он наконец обернулся и увидел их уже почти за воротами: пятерых держимордовских эльфов верхом на тяжелых бурых заврах. Не очень быстрые, но чуткие и выносливые, звери шли по следу неутомимо и упорно.

— Орочья матерь! — Койот бросил сигару, вцепился в крышку гроба и с усилием откинул ее.

С крышки ссыпалась пыль, мусор, засохшие виноградные листья. Внутри гроб был просторным и непонятным.

— Это что такое? Как этим управлять?

Бобр оскалился. Самый откормленный эльф, едва не запутавшись в собственном плаще, спрыгнул наземь и с силой рванул створку ворот, но быстрорастущий горошек уже сцепил их намертво.

Койот, пользуясь случаем, передал привет ограбленному банку магических артефактов. Мальчишки визжали и дергали толстые жгуты, которые вели от повозки к навесу. Бобрыныч пытался отползти, но был схвачен за шкирку.

— Повозка моя по праву наследования! — проорал в его задранную морду Койот. — Отвечай! Как попасть на Планету Земля?!

Бобр скрипнул зубами. Держиморды полезли через забор, пыхтя, ругаясь и раскорячиваясь совершенно неподобающим образом.

Мальчишки запрыгнули в повозку. Койот еще раз тряхнул бобра.

— Озеро за домом! — взвизгнул тот. — Вон там калитка! Разгони повозку и ныряй в озеро, и потом повернешь вон ту штуку…

Койот, выругавшись, швырнул бобра в повозку, и тот закричал, ударившись о сиденье. Попытался вывернуться, но мальчишки упали на него сверху.

Изрыгая проклятия, Койот принялся толкать к калитке хрустальный гроб. Тот, основательно вросший в землю, лишь слегка покачивался туда-сюда, как детская люлька. С забора орали плохое эльфы.

Из-за дома вывернулся Койотов завр, подбежал и сильно боднул повозку, помогая — раз, другой, и она сдвинулась с места, еще немного, потом еще — и наконец медленно поехала, покачивая хрустальными боками.

По двору загупали сапоги эльфов.

Завр, упираясь лбом, толкал повозку к калитке, загребал воздух короткими передними лапами. Койот прыгнул, навалился животом на скругленный борт как раз в тот миг, когда повозка в щепы разнесла калитку. Держиморды бежали по двору и кричали: «Стой, паскуда!» Наверняка еще и палить начнут!

Койот пригнул голову, над его плечом просвистела игла с оперением из маховых перьев гарпии. Мальчишки орали, придавленный ими Бобрыныч глухо выл на одной ноте.

Повозка подпрыгнула на камне, грохотнула и понеслась вниз по склону, к озеру. Завр с интересом проводил ее взглядом, оглянулся на красные перекошенные рожи подбегающих эльфов и неспешно потрусил за повозкой.

Закат плескал рыжиной на песчано-травянистые холмы. Основательно помятый, взъерошенный бобр сидел на берегу озера и, что-то бормоча, щурился на солнце. По воде шли крути. Держимордовские эльфы, пыхтя и прижимая руки к бокам, спускались по склону.

— Ну? — выдохнул толстяк-старший и, тяжело дыша, согнулся, уперев ладони в колени. Плащ он сбросил где-то по дороге. — Ну и что ты сделал, а?

— Сделал, — согласился бобр и отвернулся.

Остальные эльфы, растянувшись вдоль берега, угрюмо разглядывали круги на водной глади. Старший, кряхтя, разогнулся, встал между Бобрынычем и закатным солнцем.

— Куда они делись?

— Я не знаю, — безмятежно сказал бобр.

Эльф сплюнул.

— Ты помог преступникам уйти от судилища. Я из твоей шкуры коврик сделаю. Прикроватный.

— Сожалею, — невозмутимо перебил бобр, — у меня не было выбора. Этот парень воззвал к праву наследования, что мне оставалось делать?

Толстый эльф засопел. Он не двинулся с места, но плечи его поникли. Бобрыныч вздохнул.

— Повозка Брянца действительно принадлежит им по праву. И я не знаю, где они теперь. Прежде повозка отправлялась на Планету Земля, но еще сорок лет назад Брянец перестал ею пользоваться. Он говорил, что это опасно. Что Кротовая Нора, по которой едет повозка, может измениться и вывести в другое место или даже в иное время, что бы это ни означало. Поэтому я не знаю, где они теперь. Их могло занести в любой из сотен миров.