Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 36)
Воскресенье
Ракеты разорвали «Дюжину» в клочья. Собрать ее теперь не удалось бы даже сотне Капланов или куда более компетентных специалистов. Уцелевший после первой катастрофы арсенал корабля устроил такую светомузыку, что АртИ пришлось загнать людей в челнок и резко сняться с поверхности планеты. Сначала люди обрадовались родному кораблю, но это светлое чувство длилось недолго. Общий шлюз АртИ для них распахивать не стал, открыл только эвакуационный.
Искин внимательно наблюдал за угрюмыми лицами своих гостей с настенных мониторов. Дроиды мельтешили под ногами, сопровождая людей в нужном для нового хозяина направлении. Салли заключили в консервационный саркофаг. Ее, словно мумию, несли сразу десять дроидов, звонко цокая лапками.
— Присмотри за Салли, — попросил инженер. — Пока нас не будет.
— Конечно. Прости, Каплан. Вижу, ты все еще не совсем веришь мне, а значит, и я не могу верить тебе, — пояснил АртИ. — В самом деле, ты на полном серьезе решил, что я болею мировым господством?
Пекин обидно расхохотался. Каплан вдруг подумал, что больше не ассоциирует его с ТИМНИ. АртИ забрал у последнего даже лицо.
Между тем людей подвели к спасательным ботам.
— Тимми, ты что, хочешь, чтобы мы залезли в эту консервную банку? — развел руками Майор. — Отстрелишь нас с корабля, и дальше что?
— Дальше я заберу слепок личности АртИ-2 со второй луны газового гиганта этой же планетной системы. На его «звезду» с помощью наших дроидов у меня уйдут считаные часы, а не дни. Точнее, восемь часов сорок минут. Вам придется поверить мне, ребята. Пока что вы не нужны мне на корабле, потому что я не всегда смогу контролировать вас. Но когда все кончится, я подберу вас и доброшу до ближайшего порта. Там мы разойдемся.
В ответ люди только промолчали. Никто никому не верил. Обычное дело.
В маленьком спасательном боте было тесно и неуютно. Он тонул в полумраке космоса и казался крохотным зернышком, выброшенным в ничто. Под ним, над ним, вокруг — царила темнота. Далекие звезды мерцали в иллюминаторах. Двигателям не было работы на минимуме топлива, достаточного лишь для обогрева и поддержки основных функций «жизни».
Майор достал сигарету дрожащими пальцами.
— Спятил? — воскликнул Каплан. — Не смей, воздуха в обрез.
Ирландец заторможенно кивнул и ткнул бесполезной сигаретой в окошко.
— Как думаешь, он вообще вернется? Он же почти как человек, только без мяса, да?
Каплан тоже уставился в пустоту.
— Люди редко выполняют свои обещания. Но он мог бы. В чем-то он действительно лучше нас…
— Хочется верить. — Голос Майора дрогнул.
Каплан молча посмотрел на часы. Лично он не верил. Прошло восемь часов и тридцать девять минут.
— И чего мы ждем? — не выдержал Майор.
— Он все еще на орбите… Что ж, как я и предполагал, наш парень основательно завис. Я займусь им с корабля. Интересный экземпляр.
— Но как мы попадем на борт?
Каплан молча отправил запрос видеозвонка. С экрана главного визора лучисто улыбнулась Салли.
Лицо Майора вытянулось. Он недобро уставился на инженера.
— Что? — развел руками тот. — Нельзя же было взять и выбросить такой козырь.
Салли деловито потянула из затылка тонкий проводок и воткнула его в настенную панель экстренного управления. Глаза ее остекленели, а голос понизился до совершенно неживого:
— Готовьтесь, стыковка через пятнадцать минут. Магнитный захват включен.
— Спасибо.
— Помни, Каплан, — сказала Салли, — я помогаю вам, а вы мне. И все получат свое.
— Ты ведь тоже считаешь, что в той заварухе на «Дюжине» мы запросто могли подорваться ко всем чертям? — невинно уточнил Каплан.
— Почему нет. И потом, с биологическим телом я стану не нужна своим нанимателям, — честно признала Салли. — Но я никогда и не хотела жить ради работы.
— Эта девчонка всегда умела договариваться. — Бровь Майора взлетела вверх. — Меня вот тоже спишут, чего гадать! Ну и ладно. А так… глядишь, и пить брошу!
Ольга Кай
Вакансия мечты
— Роман Вадимович, там Паненкова пришла. Звать?
Рома устало потянулся, одернул футболку-поло с логотипом клиники.
— Паненкова? На пятнадцать двадцать? Еще есть время, попроси подождать.
И, прихватив из ящика пачку сигарет и зажигалку, вышел через боковую дверь.
На дворе была весна: та самая пора, когда цветут клены. Воздух прозрачен, а небо пронзительно яркое, светлое, и вокруг все живое, радостное, буйное — стремится ввысь, к свету, к новому лету. Просто — к новому.
Привалившись плечом к дверному косяку, Рома щелкнул зажигалкой. Затянулся. Дым от сигареты странным образом не заглушал весенних ароматов.
Такие паузы в плотном графике выдавались редко: день был расписан по минутам. С десяти до пяти — пациенты, по вторникам — поставщики, раз в два месяца — семинары. Выходные с пивом, баней, ресторанами, диваном и телеком. Однообразно, утомительно. Хочется порой чего-то такого… сейчас вот хочется, но в субботу он вряд ли заставит себя встать до обеда и пройтись дальше дивана.
Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, Рома достал смартфон, привычно открыл новостную ленту. Усмехнулся: и тут сплошная весна! Открытие новой террасы в Озерном парке, парусная регата, рок-концерт на набережной, приблизительные даты цветения сакуры в городском ботсаду… И рекламный блок: «Отдых 18+», «Онлайн-билеты — лучшая цена», «Продается питомник садовых растений», «Хочешь провести майские на море?».
Смарт зажужжал в руке. Рома вздохнул и перехватил сигарету пальцами:
— Да!
— Ром, привет! Слушай, дело такое… можно к тебе забежать на неделе? Зуб ноет. Глянул бы, а?
— Паш, я не против, но вечером все занято…
— А мне не обязательно вечером! После двенадцати в любое время!
— Как же тебя отпустят? — хмыкнул Рома. Павел читал лекции в институте: группа загуляет — отвечай потом, план наверстывай.
— Да я до полудня… А, ты еще не знаешь! — В трубке послышался смешок. — Я работу сменил. Платят, конечно, меньше, но работа легкая, все время на свежем воздухе, да и голова свободна… Можно все обдумывать. Я наловчился на диктофон: иду себе, надиктовываю. Домой прихожу — записываю… Кстати, поздравь меня! Первая книга уже в типографии!
— Поздравляю. — Получилось неискренне: довольный голос Павла действовал на нервы, как и весеннее буйство. — А что за работа?
— Хм… — Собеседник замялся ненадолго. — Ты будешь смеяться, но… я тропинки в парке протаптываю. В нашем Озерном. Когда мне эта вакансия выскочила, я подумал — шутка. Ну и написал им тоже в шутку. А оно вон как получилось… Да, зарплата небольшая, зато пишу наконец-то, обещают неплохой гонорар…
— Вот и все — Рома снял перчатки, улыбнулся пациентке: у нее были пересохшие губы со следами малиновой подводки. — Подойдите через недельки две, сделаем рентген, проверим. И полоскать не забывайте.
На этот раз перекурить не получилось: следующий пациент и так заждался, а Роман старался быть пунктуальным. Времени хватило только выйти за водой. Постоять у кулера в закутке коридора. Две минуты. Глядя в мраморную плитку пола.
«Протаптывалыцик дорожек, надо же». Рома с трудом сделал несколько глотков. Мелькнула шальная мысль: вот бы взять бросить все — карьеру, клинику — и тоже в парк, протаптывать. Но скучно. И глупо. Это Павел утром гуляет — размышляет, потом вернется — записывает. А ему чем заниматься? Так хоть деньги есть на баню и пиво. И ведь сын подрастает — надо будет ему школу оплачивать, кружки всякие. А в парке много ли натопчешь?
«Уже третий», — подумал Рома отстраненно. Сначала Семен Мамаев, материн крестник, вдруг бросил дизайнерскую студию и устроился учителем рисования в пятую гимназию. Потом Светка, медсестра, четыре года проработавшая в клинике, в Индию махнула с концами и водит в Амритсаре тургруппы. Мать говорила, у них на работе тоже словно поветрие: люди, пару лет не дотянув до пенсии, вдруг увольнялись и не прозябали на пособие в четырех стенах, а строили новую карьеру или занимались любимым делом, попутно зарабатывая на жизнь. Одна за другой успешные истории. Массовое везение.