Сергей Лукьяненко – Лорд с планеты Земля (страница 23)

В полумраке Храм внушал трепет. Днем, отражая солнечный свет, он мог внушить ужас.

– Твоя планета способна создать такое? – вполголоса спросила принцесса.

Я посмотрел ей в глаза. И ответил, словно не замечая, что под маской иронии принцесса пыталась скрыть трепет:

– Нет. Но и твоя планета не способна. Этот Храм создали Сеятели.

– Тебе рассказывали об этом?

– Никогда. Просто все поразившее меня в этом мире было создано ими.

Не знаю, откуда взялась эта уверенность. Из сладкой боли восторга в груди, из щемящего притяжения тайны… Просто я понял еще одну истину, которую должен буду сказать принцессе.

Конечно, если мы победим.

Шлак хрустел под ногами, как битое стекло. Мы шли под заслонившим полнеба шаром – к тонкой колонне, держащей на себе целый мир.

– Храм Вселенной, или Храм Сеятелей, как его еще называют, есть на каждой планете, где живут люди, – сказала принцесса. – И даже на тех, где люди поселятся через тысячу лет. Везде, где есть кислород и вода, где была или будет жизнь.

– Кроме Земли, – прошептал я.

– Кроме Земли. Планеты, которой нет.

– Они могли не знать о нас. Вселенная бесконечна, даже Сеятели не могли покорить ее всю.

– Они знали Землю. Иначе мы не встретились бы пять лет назад. Понимаешь, Сергей, Храм Вселенной – это больше чем символ бесконечности, многообразия и одновременно единства всех человеческих миров. Это еще и маяк. Понимаешь, мой лорд, путешествовать в пространстве можно по-разному.

– Понимаю. Летать с досветовой скоростью…

– Нет. Это вообще не путешествие, это пытка. Можно лететь в гиперпространстве, ориентируясь по сигналам трех маяков, задающих координаты выхода. Так исследуют миры, где нет жизни и Храмов. Это путешествие наугад, методом проб и ошибок. Во-вторых, можно лететь от планеты к планете, от Храма к Храму напрямик. Это путь торговли и одновременно путь войн. И наконец, можно вообще не лететь. Ограниченная, очень небольшая масса может мгновенно перебрасываться через гиперпереход на любую планету, пространственно-временные координаты которой известны. Это путь правительственных курьеров, разведчиков, богатых путешественников…

– Развлекающихся принцесс.

– Да, мой лорд. Именно так. Груза, который может окупить затраченную на гиперпереход энергию, не существует.

– Кроме людей.

– Кроме очень немногих людей… Так вот, Сергей, никто в мире не способен определять пространственно-временные координаты. Они даются нам Храмами. Как только цивилизация на планете разовьется до уровня использования гиперпространства – ее Храм включается в общую сеть. Как только колонисты, случайно нашедшие планету с кислородом и водой, придут в ее Храм – он включается в общую сеть. И одновременно во всех действующих Храмах, в зале координат – ты сможешь его увидеть – появляются координаты планеты. Но есть планета, чьи координаты известны, но Храма на ней нет. Это Земля. По ней можно путешествовать, ее можно изучать как забавную диковину. Ее посещали еще в ту пору, когда люди Земли жили в пещерах и одевались в звериные шкуры. Сеятели знали вашу планету, они оставили другим мирам ее координаты. Они породили на вашей планете жизнь – ибо наши гены одинаковы, мы все их потомки.

Я проглотил готовый вырваться возглас. Конечно, происхождение слова «сеятели» было вполне очевидно. И все же…

– Но Храма на Земле нет. Сеятели сочли его ненужным, изолировали вашу планету. С ней нельзя торговать – чем окупишь гиперпереход? С ней смешно воевать – через гипертуннель нельзя пронести мощное оружие, но и легкого более чем достаточно для победы. Земля затеряна в глубинах Вселенной, искать ее – бесполезно. Земля – планета, которой нет.

– Храм мог разрушиться при землетрясении или от извержения вулкана… – Я замолчал, сам осознав абсурдность предположения. Висящий над нами шар был надежнее, чем земная твердь. «Опираясь» на символическую колонну, насмехаясь над силой тяготения, он словно подчеркивал свою несокрушимость.

– Храм нельзя уничтожить. Многие цивилизации, проходя эпохи варварства, пробовали это сделать. На Храмы бросали термоядерные бомбы, облучали лазерными пушками, резали атомарными лезвиями – и все бесполезно. Храм гибнет только вместе с планетой.

– Такое бывало?

– Да. Несколько раз.

Шедший впереди Ланс обернулся. Мы были уже под Храмом, метрах в двадцати от колонны.

– Принцесса, вы позволите сопровождать вас в Храме?

Девушка кивнула. На лице Ланса появился такой мальчишеский восторг, что я усмехнулся и спросил:

– Он что, никогда не бывал внутри?

– Конечно же нет. Храм впускает внутрь лишь правителей планеты… и тех, кто идет с ними.

«Интересный Храм, – подумал я. – Не слишком склонный к демократии».

И в эту секунду Ланс вскрикнул. Он подался назад, словно отступая от невидимой для нас опасности, – но не смог оторвать ноги от земли. Беспомощно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и упал.

Я бросился к нему. Ланс катался по черному щебню в странной позе – руки были прижаты к туловищу, ноги медленно подтягивались к подбородку. Голова запрокидывалась, лицо на глазах начинало синеть.

– Назад, лорд, – прохрипел он. – Пау…

Он со всхлипом втянул воздух и замолчал. Тело его корчилось, словно в эпилептическом припадке. Но это был не припадок – я вдруг увидел, что Ланса опутывает сеть из тончайшей, едва различимой нити. Там, где она врезалась в незащищенное тело, кожа вздувалась маленькими багрово-красными квадратиками. Сеть стягивалась – и медленно душила пленника.

– Паутинные мины, – прошептала принцесса. Она стояла рядом с обнаженным мечом в руках. – Кто посмел?! Паутинные мины у входа в Храм!

– Надо спасать его. Я умоляюще посмотрел на девушку.

– Невозможно, лорд. Меч разрубит нити, но при этом разрежет и тело. На нем нет даже комбинезона. Его не спасти.

Затылок Ланса уже касался спины. На шее, расчерченной сетью на квадратики, выступили капельки крови. Он уже не пробовал вырываться, лишь глаза, наполненные ужасом и болью, следили за нами. Потом послышался хруст – тошнотворный звук ломающихся позвонков, и взгляд Ланса остекленел.

– Он больше не страдает. – Принцесса посмотрела на меня, словно ища поддержки. – Это случилось очень быстро, правда, лорд?

Я смотрел на скомканное, сжатое смертоносной паутиной тело. Как страшно тебе не везет, курсант Ланс. Ты остался жить благодаря темпоральной гранате, предотвратившей встречу с Шоррэем. Ты довел катер до Храма – и по-детски обрадовался тому, что войдешь в него. Но смерть не любит, когда с ней играют, держа в рукаве козырного туза. Она достала тебя и здесь. И оказалась не менее мучительной.

– Нам надо идти, лорд. – Голос принцессы дрожал. – Потом мы похороним его… но сейчас надо идти. Он погиб как герой.

Нет, принцесса, это в первый раз он погиб как герой… А сейчас его убила наша беспечность.

– Надо проверять дорогу мечом, тут могут быть еще мины… Лорд, очнитесь!

Вначале погиб Эрнадо. А я даже не мог его предупредить, начиная вторую попытку похищения. Точнее, мог, но струсил. Теперь настала очередь Ланса. Неужели я струшу снова?

Темпоральная граната ждала моих пальцев на дне кармана. Легкий холодок полированных граней, рельефный узор незнакомого алфавита. «Последний козырь. Сильнее времени». Вот как надо читать название.

Я сдавил в ладонях узкий цилиндрик. Вначале слабо, потом изо всех сил. Бесполезно. Оружие Сеятелей не видело необходимости в своем использовании.

Облизнув пересохшие губы, я шагнул вперед. Шаг, другой, третий… Я заставлю тебя подчиниться, самоуверенная игрушка Сеятелей.

– Лорд!

Шаг, еще шаг. Тонкие нити поднялись из каменного крошева, сковывая ноги, охватывая все тело.

И прозрачный цилиндрик в моих пальцах сломался.

6. Право вошедшего

Темнота. Ледяное спокойствие, заполнившее сознание. И шепот, звучащий в глубине мозга:

– Темпоральная граната активирована, вы в безопасности.

Падение. Полет сквозь тьму.

– Применение мотивировано, опасность второй степени. Рекомендуется возвращение к первому узловому моменту.

Что это – первый узловой момент? Миг, когда я пошел к затаившейся мине? Нет, меня это не устраивает. Ланс уже был мертв…

– Изменение принято, возврат ко второму узловому моменту.

Мир вокруг меня возник вновь.

– Принцесса, вы позволите сопровождать вас в Храме? – спросил Ланс.

Девушка кивнула. Ланс, живой и невредимый, просиял от восторга. И пошел вперед.

– Он что, никогда… – начал я. И напрягся, вырываясь из потока прошлой реальности. Закричал, срывая голос: – Стой, Ланс! Замри!

Ланс остановился как вкопанный. Повиноваться приказам курсантов явно учили в первую очередь. Я быстро подошел к нему, нагнулся, всматриваясь в черный, обугленный гравий. Ни малейших следов ловушки… Вынув из ножен меч, я провел им по камням.

Тонкие серые нити взметнулись вверх, обхватывая лезвие. И упали, рассеченные. Снова зашевелились, потянулись к металлу плоскостного меча и распались на части. Я держал клинок до тех пор, пока коварная ловушка не превратилась в короткие, беспомощно шевелящиеся на камнях обрывки.