Сергей Лукьяненко – Лигр (страница 23)

Что ж, Георг, когда-нибудь это должно было произойти. Ты не первый и не последний. Надеюсь, твой отец найдет кому еще оставить семейный бизнес, когда придет время. Вы с Ладой ненавидели насилие, но попытаться были просто обязаны. Вы и попытались, сначала она, теперь ты. Мне вас даже по-своему жаль, как жаль многих, кто пытался до вас. Но слез лить я точно не буду. Возможно, выпью рюмочку за упокой с соседом, мрачно глядящим сквозь персиковые стекла золотых очков. Но не более.

Ремонт сверху вроде бы закончился. Во всяком случае уже третью неделю тихо. После полугода долбежа, сверления и стука. Даже мебель наверху двигать перестали. Странно, но я не обнаружил никаких потайных отверстий, никаких посягательств на мои системы безопасности, ничего такого, что впоследствии могло бы облегчить проникновение в мою крепость или привести к тому, что сосед из квартиры напротив наконец расстался бы с суммой, обозначенной на плакате посреди одной из моих стен. Там еще моя фотография, на плакате, но потенциальных убийц интересует сумма, а не моя фотография.

Все жду, когда меня попробует прикончить новый напарник. Глаза у него умные, но холодные. Такой не может не попробовать. И терзаться совершенно точно не будет при любом исходе. В нем есть стержень, я чувствую. Проверяюсь особо тщательно – шлем, скафандр, дыхательная смесь. Блокировать люк цистерны не забываю. А вообще надо будет напроситься в ночную смену, с автоматикой лучше поработаю – как-то оно спокойнее в одиночку.

В целом из-за него я уже который день собран и предельно внимателен. Пару раз мне это всерьез помогло. Нет худа, как говорится, без добра. Старушка, которая когда-то жила в доме напротив, вряд ли сумела бы привести меня в состояние повышенной боевой готовности, а вот новый напарник, который не будет терзаться, смог запросто. Это что же получается, сильные противники и нас самих делают сильнее?

Хотя – кого «нас»? Я одиночка. И сильнее меня не сделает никакой противник в целом свете. Внимательнее – может быть. Осторожнее – легко. А вот сильнее…

А что, если я столкнусь с таким же, как сам? Если существует моя семья, моя генетическая линия, вполне могут существовать и другие. Такие же быстрые, ловкие и безошибочные.

Возможно, даже быстрее и безошибочнее меня. И тогда награда за мою голову наконец-то будет выплачена. Готов ли я к этому?

Сотни раз я задавал себе этот вопрос. И сотни раз отвечал. Всякий раз одинаково: готов. Давно готов.

Ну, вот опять, проволока поперек входной двери. Ну и где очередной претендент с активатором? Надеюсь, это не та тараканья дамочка, которую я уже как-то спустил с лестницы. Вроде бы она не такая дура, чтобы повторяться.

Хм, а претендент-то внутри! У меня в квартире. Даже не прячется… кажется, просто сидит в кресле, повернув его к двери. Как он, черт возьми, вошел? Окна целы, я сам видел пару минут назад, когда подходил к дому.

Еще через несколько секунд я убеждаюсь, что поперек двери натянута вовсе не режущая проволока, а просто швейная нитка. Какими хозяйки старые носки штопают. И не привязана она ни одним, ни другим концом ни к какой взрывчатой растяжке. Просто прилеплена к дверному косяку комочками жвачки, справа и слева. Причем выше, чем обычно ставят режущую проволоку.

Ерунда какая-то.

Вхожу так, чтобы человек внутри ничего не успел, будь у него хоть скорострельная пушка наготове. Мельком отмечаю, что пушка у него есть, правда, не скорострельная, обычный девятизарядный «Джиро», и что характерно – без патронов в обойме. Один патрон у визитера имеется, но лежит отдельно от пистолета во внутреннем кармане пиджака.

Кроме этого, отмечаю много всего сразу:

под диваном, можно сказать, мина; однако это не реальная адская машинка, снаряженная каким-нибудь пластитом и шурупами, а безобидная хлопушка. Если задействовать – будет громко и дымно; от срабатывания, возможно умрет неосторожная муха, если окажется слишком близко. Хомяк на том же расстоянии выживет, хотя сильно удивится. Кот, скорее всего, просто прижмет уши и нервно подергает хвостом – и только;

на столе лежит нечто принятое мною сначала за необычно массивный дробовик, однако это просто электродрель. Сверло не вставлено, шнур подключен к розетке;

в правом кармане пиджака у визитера флакон с аспидно-зеленой этикеткой и надписью «Кислота» на ней, однако внутри никакая не кислота, простой одеколон, по-моему латышский «Митс»;

плакат на стене слегка изменился: цифра со множеством нулей подчеркнута двумя жирными красными линиями, а к моей фотографии небрежно подрисованы усы;

ну и последнее: под пиджаком у визитера футболка того самого клуба, фотография которого висит в квартире у соседа напротив. И лицом визитер подозрительно похож на нападающего этого самого клуба, десятку, чей гол я когда-то не засчитал в финале Кубка чемпионов. Ошибочно не засчитал.

– Здравствуйте, Судья, – здоровается визитер, ничего более не предпринимая. Просто сидит в кресле.

Я растерян, но виду не подаю. До сих пор всегда все было понятно: меня пытаются убить тем или иным способом, я эти попытки по возможности пресекаю. Сейчас что-то другое.

– А вы и правда феноменально быстры, – продолжает визитер. – Отец про вас рассказывал.

– На вас футболка отца? – интересуюсь я, хотя и так все понятно.

– Нет, это моя собственная. У меня восьмой номер. – Визитер разводит в стороны полы пиджака, и я вижу, что эмблема на футболке действительно современная, угловатая, а не скругленная, как раньше. Ну а цвета клуб не менял со времен основания.

Меняю положение, заодно внимательнее осматриваю дрель на столе. Голову готов дать на отсечение – просто дрель!

Визитер поворачивается вместе с креслом. Ножки немилосердно скрежещут на царапанном паркете.

– Могу я поинтересоваться – зачем пожаловали? – сухо спрашиваю я, поскольку не особенно люблю принимать гостей. Тем более таких.

– Конечно, можете, – охотно отвечает визитер. – Причин даже несколько. Во-первых, мне смертельно надоела… э-э-э… нездоровая суета в вашей квартире. То взрывают, то палят из чего не попадя, то крики такие, что кровь в жилах стынет. У меня дети пугаются.

– Дети? – переспрашиваю я.

– Да, дети. Пацаны. Младшему четыре.

– Вы сосед сверху? – осеняет меня. – Недавно вселились?

– Именно!

– Ремонт у вас тоже был не из тихих, – ворчу я.

– За ремонт прошу прощения, – печально кивает головой визитер. – И он, к счастью, закончился. Я не большой любитель перфораторов, уверяю вас. Этот даже не мой, строители забыли.

– Ну, хорошо, ваше «во-первых» я понял. А во-вторых?

Я приготовился выслушать историю о крайней нужде в деньгах. Таких историй я слышал тысячи, и порой мне кажется, я слышал их все. Много лет ничего нового. Однако сегодня новое, похоже, будет. Историй о мести я почти не слышал – если не принимать во внимание речи соседа, мечтающего сжить меня со света.

– А во-вторых, я пообещал кое-кому, что вся эта бодяга с головой в пакете и несметных деньжищах сегодня наконец-то закончится.

– То есть вы пришли меня убить?

Визитер глубоко вздохнул:

– Была у меня такая мысль, не скрою. Но я заранее сомневался, что получится. Мне ведь отец рассказывал о вас. У вас фора. Перед всеми. Неодолимая.

– И перед вами тоже?

– Конечно. Я обычный человек, мне вас не опередить. Теперь я точно это знаю. Но убивать вас не обязательно, есть и другой способ все закончить. Вы не возражаете, если я тут немного пошумлю? В последний раз? Это безопасно, хотя и громко. Обещаю.

– Валяйте, – неожиданно легко соглашаюсь я.

Петарда под диваном оглушительно бабахает. Начинает валить густой белесый дым. Визитер тем временем встает и хватает со стола перфоратор. Он действительно не пытается причинить мне вред, просто шумит.

Воет перфоратор просто-таки душераздирающе.

Приходит и черед флакончика: его визитер просто разбивает о стену. Одуряюще пахнет одеколоном.

Я стою дурак дураком и смотрю на этот балаган, ничего не понимая.

Наконец визитер возвращает дрель на стол, поворачивается ко мне, вынимает из одного кармана пистолет, из второго патрон, деловито заряжает, передергивает затвор и складывает опущенные руки (одна с пистолетом) перед собой, словно футболист в стенке перед штрафным ударом. Ствол пистолета глядит в паркет.

– Ну, вот и все. Последняя к вам просьба: выпишите счет и отдайте, как обычно, соседу.

Что-то он подозрительно осведомлен о моих отношениях с соседом!

Не поворачиваясь к визитеру спиной и не выпуская его из поля зрения, я черкаю все, что положено, в нужных графах и, чувствуя себя полным идиотом, начинаю пятиться ко входной двери.

Я Судья, черт возьми, а не актер в дешевом балагане. Даже работа на химкомбинате не настолько противна моему естеству, как такие вот, с позволения сказать, действа.

Неужели этот футболист и сын футболиста надеется меня одурачить бессмысленным представлением, отвлечь, усыпить бдительность и под шумок застрелить в спину? Не успеет ведь.

Я держу его в самом центре внимания и когда открываю входную дверь, и когда звоню к соседу, невзирая даже на то, что футболист становится чуть в стороне от дверного проема. Двигается он только когда свет в глазке соседа заслоняет задвижка, а замки поочередно щелкают, открываясь.

Конечно же, я ухожу с линии выстрела раньше, чем рука с пистолетом успевает подняться. А секундой позже понимаю, что на линии выстрела я и не находился. Футболист изначально целился в соседа.