Сергей Лукьяненко – Кей Дач (страница 101)

– Дальше, – сказал Дач. Тучи расступались, открывая фиолетовый купол.

– …наш корреспондент, неподражаемый Олег Синицын, со своим прямым включением…

Взвизг помех.

– Только что пресс-офицер сделал заявление для граждан Империи. Да, ребятки, такого мы давно не слыхали. Теперь странное поведение Императора на приеме в президентском театре становится объяснимым…

– Дальше. Мы знаем все, что он скажет.

Снова треск электричества. Переливчатые трели кодированного канала связи – полицейского или военного. Помехи…

Из-за дальних гор, из-за древних гор Да серебряной плетью река рассекала степи скулу… Белый дрок в костер, бересклет в костер, Над обрывом стою… Боги, боги, как берег крут.

– Оставь, – неожиданно сказал Кей. – Это Микеле-Микеле, оставь… Не хочу слушать призывы к сдаче.

Они ворвались в небо. Фиолетовый купол компенсатора переливался внизу.

– Истребители на радаре, – сказал Томми. – Видишь?

– Главное, что они нас еще не видят.

Мертвой свастикой в небе орел повис, Под крылом кричат ледяные ветра, Я не вижу, но знаю, он смотрит вниз На холодный цветок моего костра. Мир припал на брюхо, как волк в кустах, Мир почувствовал то, что я знаю с весны: Что приблизилось время огня в небесах, Что приблизился час восхождения Черной Луны.

Небо темнело, проступали искры звезд. Одна из точек на радаре начала движение. Их заметили.

– Вот теперь мы поймем, нужны ли Императору живыми, – произнес Кей. – Соберись, я подключаю гравитационник.

– Мы все равно не успеем к кораблю!

– Корабль уже идет навстречу, я послал вызов. Но нам не обязательно опережать истребитель.

– Еще корабль… идет к планете… – глядя на экраны, заметил Томми.

– Главное, что не к нам. – Дач похлопал Томми по плечу. – Спокойней. Все не так безнадежно, как тебе кажется. Поверь.

Я когда-то был молод – так же как ты, Я ходил путем солнца – так же как ты, Я был светом и сутью – так же как ты, Я был частью потока – так же как ты! Но с тех пор как она подарила мне взор, Леденящие вихри вошли в мои сны, И все чаще мне снились обрыв, и костер, И мой танец в сиянии Черной Луны.

Им уже не нужен был радар, чтобы увидеть «Синюю птицу». Двадцатиметровая призма космоистребителя приблизилась на расстояние взгляда. Он летел совсем рядом, в полусотне метров, – одна из лучших боевых машин Империи, и Томми ощутил пронзительное чувство незащищенности. Теперь он понял, что чувствовали алкарисы, когда они выдернули их из гиперпространства. Томми посмотрел на Кея, но тот казался абсолютно спокойным.

– Они сейчас ударят…

Дач покачал головой:

– Нашу рухлядь нельзя просто повредить. Она рассыплется от самого слабого удара. А у пилота явно приказ брать нас живыми. Он дождется, пока мы пристыкуемся к кораблю, и разрушит ему агрегатные отсеки. Потом подойдет бот с группой захвата.

Кей немного помолчал и добавил:

– Так они это себе представляют.

Бог мой, это не ропот – кто вправе роптать, Слабой персти ли праха рядиться с тобой… Я хочу просто страшно, неслышно сказать: Ты не дал, я не принял дороги иной, И в этом мире мне нечего больше терять, Кроме мертвого чувства предельной вины, Оттого я пришел сюда петь и плясать — В восходящих потоках сияния Черной Луны.

Кей начал подпевать, совсем тихонько, вновь имитируя голос певца с той тщательностью, что могли дать только его способности супера:

Я открыл себе грудь алмазным серпом И подставил, бесстыдно смеясь и крича, Обнаженного сердца стучащийся ком Леденящим невидимым черным лучам. Ведь в этом мире мне нечего больше терять, Кроме мертвого чувства предельной вины, Мне осталось одно – это петь и плясать В затопившем Вселенную пламени Черной Луны…

Корабль действительно шел им навстречу. Но истребитель продолжал держаться рядом, неуязвимый, укрытый силовыми щитами.

– Восхождение Черной Луны, – тихо сказал Кей. – Пора бы…

И Томми понял – за мгновение до того, как боевая надстройка их корабля раскрылась и коллапсарный генератор сработал.

Дач, видимо, ждал этого момента. Шлюпка рванулась в сторону с такой резвостью, словно ее нехитрая электроника понимала опасность происходящего. «Синяя птица» еще долю мгновения сохраняла прежнюю форму, потом сжалась, как проколотый воздушный шарик. Короткая вспышка вторичного излучения, и все.