Сергей Лукьяненко – Избранные произведения. Том III (страница 9)
Он повернулся к Седловому и более добродушным тоном продолжил:
— Возвращаюсь к себе, значится, смотрю — ан нет часов! Жэ пэрдю[27], не поймите превратно, ма монтр! Где, думаю? Здесь, у вас, ответ несомненен! Я-то думаю, приду обратно, они лежат, ждут, понимаете ли, хозяина! Ан нет!
— Товарищ Выбегалло, — ледяным голосом спросил Корнеев, — а что вы делали в лаборатории Луи Ивановича?
Амвросий Амбруазович покосился на Витьку:
— Вопрос ваш, юноша, слабоадекватен! Позволительно его задавать товарищу Седловому, а не вам… да еще после сомнительной истории с часами!
Корнеев приобрел бледно-зеленую раскраску, пошел пятнами, и исчез. Через мгновение из коридора донеслись такие звуки, словно кто-то яростно рвал волосы из чьей-то клочковатой бороды. Еще через мгновение Витька трансгрессировал обратно, немного успокоившийся, но в нормальную окраску так и не вернувшийся. Самым забавным было то, что звуки из коридора не стихли — очевидно, не удовлетворенный краткостью расправы с дублем Выбегалло, Корнеев сотворил еще и собственного двойника, который эту экзекуцию заканчивал.
— Амвросий Амбруазович… мне тоже очень интересно… чем обязан вашему визиту… — слабо сказал Седловой.
— Хорошо! Мы от прямых вопросов не уходим, а достойные ответы имеем на все происки! — Выбегалло положил руку на плечо Седлового, и тот слегка присел. — Шер мой ами, Иваныч! Как вы помните, мы с вами еще в прошлом году договаривались о совместных экспериментах и использовании оборудования друг друга! С целью экономии средств и повышения производительности!
— Это когда мне автоклав потребовался? — моргая, спросил Седловой. — Но… я полагал, что вы будете ставить меня в известность… все-таки ценная техника…
— Ву завэ тор![28] — изрек Выбегалло. — Всяческим… данфан[29], — он сверкнул в мою сторону глазами, — вы оборудование доверяете! А во мне сомневаетесь?
— Нет, но…
— Ваше участие в моем гениальном эксперименте будет упомянуто. В том или ином разрезе, — сообщил Амвросий Амбруазович. — Можете не сомневаться. А вот всяческую бумажную волокиту, когда она мешает нам лично, мы отвергнем, как бюрократизм и перестраховщину!
Луи Иванович часто заморгал. Похоже, человеком он был мягким и сильно комплексующим из-за собственной ушной растительности.
— Да, но… — забормотал он.
Тем временем звуки в коридоре смолкли и в дверь заглянул корнеевский дубль.
— В ушах — рвать? — спросил он.
— Конечно, — мстительно сказал Витька. Дубль исчез, и звуки возобновились, причем даже стали громче.
— Это недостойные происки, — косясь на дверь, сказал Выбегалло. Похоже, несмотря на то что был он дурак и подлец, метки житейской не утратил.
— О чем вы? — предельно вежливо спросил Витька.
Выбегалло поежился и пробормотал, обращаясь только к Седловому и начисто нас игнорируя:
— Де рьен[30], Луи Иванович. Приходите завтра на ученый совет. А демэн[31].
Звуки в коридоре снова стихли и вновь появился Витькин дубль. Взгляд у него был растерянный, как у любого хорошо сделанного дубля, выполнившего задание, но оставшегося не вполне удовлетворенным. Он раскрыл рот, собираясь было что-то еще спросить, но тут увидел Выбегалло, расцвел в улыбке и направился к нему. Выбегалло попятился. Корнеев тоскливо посмотрел на целеустремленную поступь дубля, его засученные рукава, потом вздохнул и щелкнул пальцами. Дубль растворился.
— За гнусные диффамации… — пробурчал с облегчением Выбегалло. И, шаркая валенками, вышел.
— Все-таки уважаемый Амвросий Амбруазович не совсем прав, полагаю, — робко сказал Седловой. — Не так ли, молодые люди?
Корнеев посмотрел на него и вздохнул:
— Таких, как Выбегалло, надо брать за воротник и рвать шерсть из ушей. Это однозначно, Луи Иванович. На вашем месте…
Седловой густо покраснел:
— Шерсть, молодой человек, это беда общая, и не стоит так на ней акцентировать…
Витька смутился.
— Был бы он просто дурак, хам или подлец, — сказал я. — А так ведь — все сразу и в одном флаконе.
— Луи Иванович, нет никаких сомнений, что Выбегалло при помощи вашей машины принес часы из воображаемого будущего, — сказал Корнеев. — И, полагаю, не только часы.
— Ну, ничего криминального в этом нет. Удивительно лишь, что он нашел мир, где подобные изобретения реальны.
Витька двинулся к машине времени. Осмотрел ее, едва ли не обнюхал, потрогал какие-то шестерни и покачал головой.
— Внешний вид надо улучшать, — быстро сказал Седловой. — Дизайн, так, если не ошибаюсь, ныне принято говорить. А то даже корреспондентам показать неудобно. Но сама машина вполне работоспособна!
Пережитки в сознании у него все-таки наличествовали в полной мере.
— Луи Иванович, — спросил Витька, — возможно выяснить, где побывал Выбегалло?
— Нет, друг мой, — вздохнул Седловой. — Я работаю над механизмом автопилота, но пока… Надо у Амвросия Амбруазовича спросить.
— Так он и ответит. — Витька выпрямился. — Да. Интересный расклад получается. Сашка, тебе хоть один реальный мир попадался?
— Откуда? Да я и был-то недолго.
— Пошли домой, — решил Витька. — Завтра на ученом совете следует быть свежими и отдохнувшими. Похоже, У-Янус об этом нам и говорил.
Я кивнул. У меня складывалось нехорошее ощущение, что Витька прав. И что каша завтра заварится еще та… Но я все же заметил:
— Меня-то вряд ли на ученый совет пригласят.
— Пригласят. Кто у нас по электронным делам специалист? А Выбегалле теперь дороги назад нет, часики придется показывать. Луи Иванович, вас домой подбросить?
Седловой замахал руками:
— Нет, нет. Я так… пешочком. Воздухом подышу, подумаю. Спасибо, юноша.
Мы вышли в коридор, чтобы, трансгрессируя, случайно не попортить какого-нибудь оборудования. Корнеев мстительно пнул ногой гору клочковатой грязной шерсти на полу, и мы перенеслись в общежитие.
Глава 4
— О достойный герой и славный господин, тот, кто овладеет этой книгой, станет властелином всех земель эфиопов и суданцев, а они станут его слугами и рабами, цари этих стран будут приносить ему дань, и он будет править всеми царями своего времени.
В это утро мы с Витькой проснулись одновременно и молча, не сговариваясь, двинулись умываться. Настроение у нас было как у солдат перед боем. Корнеев фыркал, плескаясь холодной водой, и временами приговаривал:
— За гнусные диффамации, значит… Будет вам диффамация, гражданин Выбегалло…
— Витька, ну а что мы реально сделать можем? — спросил я. — Даже если Выбегалло натащил из придуманного будущего всяких фантастических изобретений — в чем его обвинять? Он же скрывать не будет, что не сам все придумал.
— Теперь не будет!
— Угу. Теперь. Он в свою заслугу поставит тот факт, что к нам доставил.
— Использование магии в корыстных целях. — Корнеев был жизнерадостен и уверен в победе. — Знаешь про такую статью?
— Это еще доказать надо, что в корыстных.
— Докажем!
Мы отправились в столовую, где вступили в победоносную схватку с тушеной капустой. На середине завтрака к нам подсел бледный Юрик Булкин.
— Ребята, тут такие дела… с меня Выбегалло плакаты новые требует. Об экономии продуктов, правильном пережевывании пищи и прочем…
— Дошутился? — Корнеев захохотал, хлопая его по плечу. — Плюнь. Забудь.
— Как это — забудь? Мне Жиан велел адекватно отреагировать!
— А! — Витька прищурился. — Адекватно? У тебя василиски еще остались?
— Остались.
— Так вот возьми одного и доставь на рандеву с Выбегаллой. А потом укрась вестибюль статуей.
Юрик испытующе смотрел то на меня, то на Витьку. Человек он был в институте новый и не всегда понимал, где шутка, а где правда.
— Виктор, а ты уверен, что Жиакомо именно это имел в виду? — спросил Юрик с проснувшейся надеждой.