Сергей Лукьяненко – Избранные произведения. Том III (страница 125)

Лимон и остальные подошли прощаться. Поль поочерёдно обнимал всех, гудел что-то ободряющее. В руках у него уже была какая-то сила. Рашку стоял рядом, подстраховывал, что ли. Позади к Рашку прислонилась собака — подпёрла его под колени, внимательно и безотрывно смотрела куда-то в лес. «Кто там?» — спросил Рашку; собака покачала головой. Уже несколько ночей к лагерю подходил кто-то тихий, почти незаметный — не человек. Его пытались выследить, пугнуть — безрезультатно. Он просто растворялся в темноте.

Наконец Поль забрался в кузов, Рашку сел рядом с Порохом, собака, непостижимым образом сложившись, уместилась у него в ногах; Порох ещё раз помахал рукой (лицо у него было одновременно сосредоточенное и растерянное) и, усердно газуя, пролавировал между деревьями на дорогу; там он приостановился, сдал назад, развернулся — и тут же исчез из виду.

— Ну вот… — сказал Шило, подходя к брату. — Так он ничего и не рассказал.

— Что он мог рассказать? — пожал плечами Лимон. — Как пришёл в пустой город и чуть не умер? Так мы это и так знаем…

— Может, он видел кого…

— Кого он мог видеть…

— Как ты думаешь, наши?..

— Не знаю. Не думай об этом, понял?

— Да я стараюсь. Но отец же мог уехать на заставу?

— Мог.

— А почему они не спустились вниз, в город? Они же должны были понять, что что-то случилось.

— Должны были. Не знаю. Может, и спустились. А может, там пандейцы… ну, что-нибудь…

Произнося это, Лимон почувствовал вдруг, как ослабли у него ноги, и переступил, чтобы не задрожали и не подогнулись колени. Что-то холодное пронзило его от горла и до живота. Он вдруг словно чужими глазами увидел остановившийся вокруг него мир… стволы деревьев выступали из бесцветной травы, как потрескавшиеся кости давно вымерших великанов, и кусты висели в воздухе подобно причудливым клубам дыма; дом за спиной стал ажурным, прозрачным, почти вымышленным; ребята, стоящие рядом или чуть в отдалении, вдруг превратились в кукол из гимназического театра «Бисбауш»: белые гладкие продолговатые головы, разрезанные щелью рта, узкие плечи, мягкие руки и ноги с как бы надутыми кистями и ступнями… каждой такой куклой управляли двое актёров: один двигал руками и ногами, а второй — головой, глазами и челюстью. Вот и сейчас: как будто сдвоенные призрачные тела стояли за плечами Илли, Гаса, Зее и Шила; да и за собой он чувствовал какое-то холодноватое присутствие… Все замерли на полянке перед домом, неподвижные, расположенные в определённом, но никому не известном порядке. Лимон смотрел на это откуда-то сверху и сбоку…

— Эй! — услышал он сквозь звон. Это была Илли. Она спешила к нему — но медленно, словно сквозь воду. — Что с тобой?

Голос растягивался, искажался, плыл.

Лимон успел присесть, упереться кулаками в землю. Потом — мягко упал на бок. Он ещё мог видеть то, что происходило прямо перед ним, но почти ничего не понимал и уж подавно не мог ничего сделать сам.

Сначала всё оставалось как было. Потом от деревьев отделились две фигуры, похожие на человеческие, но с головами кузнечиков. Они шли медленно, на полусогнутых ногах, и водили вправо и влево какими-то странными трубами с решётчатыми щитками на концах. Что же это такое, какой-то задней частью мозга подумал Лимон, но ответа не получил. Люди-кузнечики прошли мимо Лимона, один со стороны ног, далеко, второй — перешагнув через его голову, и снова стало не на что смотреть. Прошло сколько-то времени. Потом ударил короткий звук взрыва, а вслед за ним — несколько заполошно-длинных автоматных очередей…

Только вечером Лимон (да и остальные) пришли в себя настолько, что сумели понять — ну, или хотя бы описать словами — то, что произошло. Потому что и после описания всё равно оставалось много тёмных мест.

Собственно, полной картиной владел только Шило. Он был единственный, кто сохранил способность соображать и как-то действовать — и этой своей способностью распорядился на все сто. Он тоже почувствовал что-то странное, какое-то изменение мира вокруг себя, — но и только. Поэтому, когда старшие вдруг непонятно с чего застыли, начали озираться, а Лимон ещё и повалился на землю, Шило тупо побежал прятаться. Он вбежал в дом и тут же стал искать щёлку, чтобы видеть то, что происходит снаружи. Он увидел, как сначала будто бы побежала куда-то, а потом упала Илли, как Зее взялась за голова руками и застыла, а Гас медленно, вперевалочку, пошёл кругами, кругами, кругами… Шило чувствовал, что и у него самого всё плывёт перед глазами, он протёр их, заодно натёр уши — почему-то жутко хотелось натереть себе уши — а когда отнял руки от лица, увидел тех двоих. Они стояли совсем недалеко, метрах в пяти, боком к Шилу и вроде бы не видя его. На головах у них было нечто вроде противогазов, только без фильтрующих коробок и с очень большими тёмными выпуклыми стёклами, а одежду было вообще не описать — такое бесформенное, туманное и струйчатое. У одного через плечо был переброшен маленький автомат неизвестной Шилу системы, и у обоих в руках были необычные ружья, которые, может быть, и не ружья вовсе: ну да, был приклад и была рукоятка, за которую держать, но всё остальное представляло собой голимый бред: продолговатая блестящая коробка, из которой торчат вверх короткие изогнутые рожки — рядов восемь или десять, а между рожками лежит толстая — кулак войдёт — труба с какой-то фигурной решёткой на дульном срезе; и видно, что эта штука бьётся в руках, и звук тоже какой-то слышен, только описать его невозможно…

Когда и как Шило добрался до автомата, он не помнил. Просто он вдруг оказался за домом, и в руках у него был «гепард» с подствольником, и он целился в спины медленно бредущих через поляну врагов — и понимал, что стрелять нельзя, потому что там же ведь и свои… Тогда он направил ствол в лес, в ту сторону, откуда они вышли — и нажал спуск подствольника. Грохнуло отменно! Потом он выпустил весь магазин поверх голов, а если бы не Гас, который как раз высунулся на линию огня — то попытался бы и зацепить бегущих. Но не получилось. Однако главное — противник смылся, и с нашей стороны потерь тоже не было… В общем, Шило был молодец, всех спас и всё такое — но оставалась непонятка: а кто же были эти враги, что у них было за оружие и чего нам ещё ожидать нового и неизвестного?

На всякий случай Лимон побродил там, где взорвалась выпущенная Шилом граната. Там были следы, там были обрубленные сучья и ветки — Лимон предположил, что это на скорую руку ладили носилки, — но не было ни пятен крови, ни использованных перевязочных материалов, ничего. Непонятный получался противник, который бесследно исчез от одной пущенной наугад гранаты и одного высаженного в Мировой Свет магазина…

— Надо уходить, — сказал Лимон, когда все всё друг другу рассказали и вдруг поняли, что ни малейшей безопасности здесь нет и уже не будет. — Жаль, не уехали сегодня… хотя бы частично.

— Многое пришлось бы бросить, — сказал хозяйственный Гас.

— Ну, не так уж многое, — сказал Лимон, озираясь. — Взяли бы только еду и оружие…

— Я бы ушла уже сегодня, — сказала Илли.

— Пешком мы много не унесём, — сказал Гас.

— И не надо, — сказала Илли. — Зато… В общем, возьмём только оружие. И… ну, немного еды. И всё.

— Я бы тоже ушла, — зябко сказала Зее. — Мне тут совсем перестало нравиться.

— Скоро ночь, — напомнил Лимон.

— Да, — сказала Илли. — И всё равно — давайте пойдём, а?

Лимон думал. Мысли ворочались плохо.

— Давайте вот что, — сказал он. — Давайте сегодня просто отойдём, станем лагерем. Ну, хотя бы возле ручья. Будем дежурить. А завтра, я думаю, Порох вернётся — тогда погрузимся и поедем в санаторий. Годится?

— А тут на ночь всё побросаем, что ли? — спросил Гас.

— Ну… чем-то придётся рискнуть. Или жратвой… или нами самими. Решайте.

— Командир прав, — авторитетно заявил Шило.

— Возражений не имею, — сказал Гас.

— Ну… видимо, всё так, — неуверенно сказала Илли. — Всё равно мне что-то не нравится. Наверное…

— Что?

— Не знаю. Что-то свербит.

— Почеши, — сказал Шило — и успел отскочить.

— Шило, — сказал Лимон. — О серьёзном речь.

— Я и так всё время молчу, — сказал Шило.

— Иди собирайся, — сказал Лимон. — Через полчаса выступаем.

Они выступили через час — тащить всё оружие на себе оказалось невозможно, но Шило придумал блестящий выход… Всяко получалось, что сегодня его день.

К ручью пришли уже с наступлением темноты.

— Костёр не разводим, — сказал Лимон негромко. — И фонарями тоже по сторонам не особенно. Дежурим по полтора часа — Зее, Шило, Гас, я, Илли. Утром… Ладно, утром и решим. Теперь быстро спать. Плёнку на землю, укрыться тоже плёнкой…

Он коротко пробежал лучом фонарика по выбранному месту — всё правильно, ровная площадка неподалёку от кострища, — распределил, кто где будет лежать, проследил, как укладываются бойцы, прошёлся вместе с Зее по тропке часового (нет ли каких препятствий? Не хрустнет ли ветка под ногами?)…

— Хватит уже, — сердито сказала Зее. — Не маленькие, справимся. Вон тебе как сегодня досталось. Дольше всех включался.

Это было так. Остальные перенесли удары непонятного оружия куда легче, а Шило так и вообще мало что почувствовал.

— Хорошо, — пробормотал Лимон, забрался под край плёнки, прижался спиной к чьим-то острым коленкам — и пропал для всего на свете.