Сергей Лукьяненко – Дозор навсегда. Лучшая фантастика 2018 (страница 9)

Было похоже, что Арина Александровна проделала то же самое – посмотрела на Леньку сквозь Сумрак. Во всяком случае, она трогательно приложила ладошку козырьком ко лбу:

– Ах, светлячок, какой ты яркий! Ослепнуть можно! – она задорно рассмеялась.

– Повторяю вопрос: кто вы? Для чего пожаловали?

Улыбка исчезла с ее лица, а глаза – большие, живые, цепкие – в упор уставились на дозорного.

– Я думаю, ты и сам догадался, мой лев! Такие приготовления! – Она широким жестом обвела дом Линцев.

– И все же?

– Ну, изволь. – Она прошлась перед ним туда-сюда. – Мы пришли, чтобы спасти от незавидной судьбы юную барышню. Проще говоря, хотим умыкнуть ее из лап Дозоров. И чем легче у нас сие получится – тем больше вероятность, что вы вернетесь в столицу невредимыми.

– Нам без нее в столицу путь заказан, – уведомил даму Ленька. – Да и на каком основании вы намерены нам воспрепятствовать?

– Я же объяснила: жаль девочку, хотим выручить из беды.

– Могилу вы вскрыли? – вдруг невпопад спросил Епанчин.

– Фи! Какую мерзость вы сейчас сказали, милый юноша! – брезгливо поморщилась Арина Александровна. – Да пристойно ли мне таким заниматься?

Тут она хитро улыбнулась и плавно провела ладонью возле живота. От этого движения на одну короткую секунду красные камни на ее пояске приняли свой настоящий вид – вид вырванных с корнем ногтей. «Она показывает, что накачана Силой безо всякого предела! – догадался Ленька. – Она одним движением мизинца может сейчас развеять меня по ветру! Даже если мизинец не ее собственный, а тот, отсеченный у трупа…»

– А все же, будьте так любезны, удовлетворите мое любопытство, сударыня! – внезапно расслабившись, с улыбкой предложил Епанчин. – Ну на кой вам какая-то девочка? Стоило ли ради сей скромной особы тащиться по снегу, в мороз?

– Какая-то девочка? – изогнула черную бровь красавица. – Да ты шутить изволишь, светлячок? А коли шутки твои мне не понравятся – не боишься?

– Вас, Арина Александровна, я могу бояться только в одном: уж больно вы хороши собой, дыхание перехватывает! Того и гляди – задохнусь от восторга!

Ведьма снисходительно дернула уголком губ.

– Язви, язва, язви! Вижу же, что в словах твоих, нарочито легковесных, много правды – нравлюсь я тебе.

– Нравитесь, – не стал отрицать Ленька. – Да только роли это никакой не играет, увы.

– А что играет? Ты скажи, я, может, и исполню! В обмен на Анюту.

– Да что вам в ней?! – начал сердиться Светлый.

Прелестница в летнем платье невинно захлопала густыми длинными ресницами.

– Я же объяснила! Спасаю ее от незавидной участи!

– А откуда вы узнали, какова ее участь? – полюбопытствовал Ленька.

– Да как же?! – озадачилась Арина. – Известно! Чай, в одном государстве обитаем! Срок подходит, Ингерманландец оголодал, скоро дань свою потребует. А в Симбирской губернии завсегда девицы чистотой своею славились…

– Постойте, сударыня! Вот эти все слова – срок, оголодал, дань, – к чему вы их произнесли? Али простуда уже сказывается? Залихорадило вас, может быть? Бред начался?

Глаза Арины Александровны сузились, а потом перевела она их куда-то за спину Леньке. Он обернулся и увидел стоящего в окне Гиацинтова.

– А ты даже не сказал ему, старый прохвост? – в голос крикнула ведьма. – Что ж так?

– Все он мне сказал, – успокоил ее Ленька, сильнее сжимая кулак и оглаживая большим пальцем перстень с защитой. – Только вам о том знать не следовало бы. Откуда же знаете?

– Не первый год на свете живу! – насмешливо ответила Арина.

– А может, и не первую сотню лет, а? – подмигнул ей Ленька. – Знаю, знаю, слыхивал: для продления своей молодости и красоты используют ведьмы кровь девственниц. – Он внезапно, разом подался к ней всем туловищем и с угрозой проговорил: – Для этого вам Аннэт понадобилась? Для этого? Говорите!

Угроза, может, и не произвела на Темную впечатления, зато смысл сказанного позабавил.

– Ах-ха-ха-ха! – рассмеялась она, широко раскрыв рот с ровными беленькими зубками. – Так вот ты что думаешь, мой лев! Защитник! О, как ты сейчас прекрасен, милый мальчик! А теперь выкинь всю эту дурь из головы и ответь-ка: сказывал тебе тот про Ингерманландца? Или он какой-нибудь благородной и романтической чушью посвистел тебе в уши?

Ленька растерялся. Он знал, что Темным нельзя верить. Но тут – оба Темные. И кто же из них врет? И что это за Ингерманландец, о котором толкует ведьма?

– Мне нужно посовещаться… – пробормотал Ленька.

– Иди, иди, – кивнула Арина; ленты на ее широкополой шляпе заколыхались, заструились от движения. – Обратно не жду. Разговоров больше не будет. Хочу, чтобы через четверть часа вы выпустили барышню и не вздумали нас преследовать. Тогда жизнь вам сохраню, а перед начальством столичным уж как-нибудь оправдаетесь.

Невыносимо пахло гарью. Наволочка, которою Ленька перемотал раненое бедро, насквозь пропиталась кровью. Остальными ранами времени заняться не было вовсе.

Никогда не верь Темным… Они, может, и под угрозой смерти всей правды не скажут. Но у жестокой, страшной Арины были свои резоны, а у Гиацинтова резонов скрывать что-либо не осталось.

В беленый потолок под углом с шипением вонзился очередной стреловидный сгусток Тьмы. Внизу тоже что-то с дребезгом разлетелось. Епанчин грязными от крови и копоти пальцами оторвал еще одну пуговицу, надавил, Сила послушно перетекла в ладонь, формируя пятое по счету «тройное лезвие». Гиацинтов в первом этаже вновь произвел нечто смертоносное – дозорный услышал визг сокрушенного противника. Сколько же еще их осталось?

Выглянув из окна второго этажа, Леонид запустил «тройное лезвие» наугад, в одну из теней, что казалась подвижной. Не попал.

И снова ударил Гиацинтов. А все ж какой молодец! Час назад Епанчин возвращался от Арины – и не знал, стоит ли теперь доверять напарнику. Ведьма не просто так явилась к дому аккурат после «освидетельствования» Аннэт. Словно дожидалась, чтобы уж наверняка убедиться, что барышня – именно та, которая ей нужна. А кто же мог сообщить ей об этом? Может, сам Гиацинтов и сообщил? А действительно ли он установил защиту дома? А действительно ли вызвал подкрепление из Симбирска? А вдруг это все – заранее спланированная и разыгранная, как по нотам, партия? А даже ежели и нет – станет ли Темный помогать в противостоянии со своими же? Не сдастся ли превосходящим силам?

Гиацинтов не предал. Он не врал, когда говорил, что не обсуждает распоряжения начальства. Сказано любыми средствами защитить девушку, стало быть – надо выполнять.

Они вдвоем ударили без предупреждений и лишних угроз – просто выбрали себе цели и атаковали. «Нам главное сейчас – не дать им образовать Круг Силы! – объяснял по ходу Гиацинтов. – Пусть рассредоточатся!» И поначалу все шло весьма неплохо – Темные попадали в снег и только изредка огрызались. Затем начали обходить дом и пробовать прорваться внутрь то тут, то там. Аркадий Прохорович остался в первом этаже, Ленька перебрался во второй, откуда забрасывал нападавших файерболами и «копьями Света».

А потом в схватку вступила Арина – и начался настоящий ад…

Теперь случилось внезапное затишье, и даже нетопырь перестал биться в окна. Тишина показалась Леньке пострашнее боя, и он наскоро сквозь пол проверил, что там Гиацинтов.

Темный отходил: чудовищной силы ударом его зашвырнуло в камин, возле которого он еще днем неспешно покуривал с «братом». Огня в камине не было, но он и не понадобился – Аркадия Прохоровича переломало о решетку и каменную кладку, сложило в немыслимую и нелепую фигуру. В той же гостиной находилась Анна, спящая возле матушки на ворсистом ковре. Ленька сквозь Сумрак потянулся к ее сознанию – просыпайся, просыпайся! И Анюта откликнулась, мутным взором обвела комнату и, по всей видимости, решив, что все это – порождение и продолжение сна, послушно поднялась на ноги, послушно пошла к лестнице во второй этаж. «Скорее, скорее!» – мысленно поторапливал ее Ленька, а сам боком, оставляя на полу кровавые следы, подползал поближе к коридору. Наконец в дальнем его конце появилась Аннэт.

Заметив Епанчина, израненного, чумазого от копоти, в дымящейся одежде, она коротко вскрикнула и прижала обе ладони ко рту, будто пытаясь этот вскрик удержать.

– Не пугайтесь, Анна Витольдовна! – попытался улыбнуться Ленька, прекрасно понимая, как ужасна улыбка, когда у тебя одна губа почти оторвана и висит. – Слушайте меня внимательно, не перебивая и веря сразу и всему, что теперь скажу. Вы – не обычный человек, вы – Иная, только пока не можете в силу обстоятельств целиком осознать этого. Иных на белом свете не так много… вам потом все объяснят! Однако даже среди них вы – особенная. И за эту вашу особенность мы – я и… и ваш дядюшка – сражаемся сейчас с другими, которые хотят вас отбить у нас, не дать увезти вас в Санкт-Петербург. Вы меня понимаете?

Бледная, насмерть перепуганная девочка несмело кивнула и сказала:

– Вам необходима помощь! Вы ранены! Я сейчас пошлю за доктором!

– Стойте! Не смейте уходить и думать другие мысли, кроме тех, что я вам сейчас внушаю! – Ленька хотел приподняться на локте, но поскользнулся в натекшей откуда-то луже крови, ударился головой, застонал. – Не перебивайте, прошу вас! В ингерманландских болотах – мне о том ваш дядюшка поведал – целую тысячу лет обитает зверь… ну, пусть по-вашему будет дракон. Это древний маг. Силищи чудовищной! Такой чудовищной, что Иные давным-давно решили не убить его (не смогли бы!), а пойти на сделку: Ингерманландец пребывает в неге и покое сто лет подряд, а после, как оголодает, – ему приводят десять чистых непорочных девушек. А он за это никого следующую сотню лет не трогает… Уж что он там с девственницами делает, я не знаю. И никто не знает! Да только ни одна не вернулась… Вы, Анюта, чисты как раз той особой чистотой. Мы для этого за вами и приехали.